— Рада приветствовать в поместье Шантильи — практически природный заповедник и место многочисленных магических жил. — Произнесла я с сарказмом, склоняя голову к плечу.

Госпожа Рауш постаралась сделать книксен, но из-за живота ей это не удалось.

— Распорядок дня в поместье Шантильи строится по правилам светского этикета. — Сквозь зубы проговаривала я нарочито высокомерно. — За завтраком надлежит быть в полном туалете. Обеды проходят в районе двух часов дня. А после ужина принято играть на клавесине. — И бросив взгляд на Альваро, мысленно добавила: а кому-то на чьих-то нервах. — Рада приветствовать вас, госпожа Рауш, в поместье Шантильи. Надеюсь, вам, как подстилке моего мужа, не составит труда приноровиться и к моим требованиям.

Развернувшись, я резко пошла в сторону лестницы и услышала хриплый рык.

— Айра!

Схватившись пальцами за перила, я немного развернулась и прожгла Альваро взглядом.

— И чтобы у тебя всё было прекрасно, дорогой мой супруг: и хромота на левой ноге, и плешь, появившаяся не так давно!

Альваро дёрнулся, взмахнул рукой, желая дотронуться до волос, а потом зарычал так, что стекла задрожали.

— Альваро. — Тихо произнесла Ясмина, стараясь остановить его.

Но куда уж там.

— Если ты не прекратишь…

Я сложила руки на груди и посмотрела на него тем самым взглядом, которым говорила, что каждый сам кузнец своего счастья. И только что господин Кортес показал, что владеть тиглем абсолютно не умеет.

Когда я оказалась в своей спальне вместе с девочками, то долгое время стояла напротив зеркала, пытаясь сковырнуть удавку силы, которую на меня накинул Альваро.

Я его придушу ночью!

Честное слово!

Проберусь в его спальню и придушу подушкой. Положу на лицо, а потом сверху сяду.

Да, наверное, будет так.

Я понимала, что надо уезжать. А ещё я понимала, что это не только побег. Это обоснованная причина, почему я так поступаю.

С одной стороны — появление любовницы в поместье Шантильи было даже на руку. С другой стороны — она только мешалась. Она же начнёт стучать и наушничать. А мне и так двух соглядатаев было достаточно.

Я не понимала, для чего Альваро нужно, чтобы все его наследники были под одной крышей. Не понимала. Но меня трясло настолько, что казалось, будто бы у меня жар. Я несколько раз провела ладонью по щекам, смахивая с них бисеринки пота.

— Мам, у тебя всё хорошо? — Спросила Катарина, зайдя в ванную комнату.

— Да. Почему ты интересуешься?

— Ты бледная, как полотно. И очень, очень странная.

— Нет, всё хорошо.

— Тётушка хочет поговорить. — Опустив глаза, произнесла Катарина.

И когда я вышла, Беатрис замерла на пороге. Я качнула головой в сторону гардеробной и, оставшись с тёткой Альваро наедине, прижалась спиной к полкам. Меня знобило.

— Вы можете это снять? — Коротко спросила я, задирая подбородок.

Я прекрасно знала, что Беатриса, владеющая магией, прекрасно разглядит на коже золотую удавку. Она опустила глаза и покачала головой.

— У меня никогда сил не хватит переплюнуть заклинание племянника.

— Я должна уехать с детьми.

— Да. — Кивнула головой Беатрис. — Я понимаю.

— Зачем он её притащил?

— Я не знаю.

Я тяжело задышала и посмотрела на тётку Альваро другим взглядом — заложница ситуации. Вместо того, чтобы наслаждаться своей безбедной жизнью, не обременённой ни мужем, ни детьми, она обязана следить за сумасбродной жёнушкой племянника и её двумя детьми. А теперь ещё и привечать в доме шлюху.

Я тяжело задышала, и Беатрис, шагнув ко мне, перехватила мою ледяную ладонь.

— После полуночи, Айра. — Она опустила глаза. — После полуночи я попробую вас вывести. Я не знаю, куда вы направитесь из поместья Шантильи.

— Но это непонятное «где-то» будет однозначно лучше, чем под одной крышей с предателем и его девкой.

Беатрис опустила глаза и дёрнула рукой в сторону лица, желая стереть слезы.

— Он никогда не был таким. Это же наш мальчик. Наш добрый мальчик, шебутной, шумный. Его всегда много. Он никогда не был таким. — Тихо произнесла Беатрис.

Я ощутила, как жар в груди стал распирать.

— Я не знаю, что с ним происходит. Я не знаю, зачем эта Эсмина приехала. Причём, как я понимаю, у неё не было какой-то определённой цели.

— Цель всегда есть. — Вцепилась в резную полку шкафчика с нижним бельём. — Например, цель будет крыться в том, что её избранник, который обрюхатил, очень сильно задержался в доме бывшей жены и это не может не настораживать.

Беатрис поправила волосы, потянулась, сдёрнула платок с одной из полок, промокнула глаза.

— Девочки не выйдут к ужину. — Тихо произнесла, запрокидывая голову. — Я сама соберу им и принесу в спальню.

— О чем ты? — Медленно шепнула Беатрис, глядя на меня глазами, расширенными от ужаса.

— Я о том, что ни я, ни мои дети ничего не будут есть в доме, куда приехала любовница мужа. Я не доверяю. Никому не доверяю.

— Айра. — Беатрис перехватила меня за руку и сдавила пальцем на запястье.

У меня кожа была холодная и бледная. Даже влажноватая местами.

Я покачала головой.

— Я никому не верю, никому.

Я не понимала, почему в этой ситуации, когда Айра оказалась фактически сослана, до сих пор не появилась мать.

Почему никак не реагируют родители Альваро?

Почему все приходится разбирать бедной тётушке, которой однозначно не нужно никаких волнений?

Я проводила Беатрис и села за письменный стол. Катарина с Дариной сидели мышками.

— Вы сегодня не пойдёте на ужин. Я принесу ужин в спальню.

— Хорошо. — Катарина поспешно кивнула.

И я сначала спустилась в кухню. Вытащила из кладовой фрукты, нарезала и каждый попробовала. Хлеб белый, пушистый, который пекла повариха — я тоже пробовала. Она косо глядела на меня.

— Леди Айра, в чем дело?

— Ни в чем.

Я потянулась, вытащила копчёное мясо с полки. Неровными шмотами нарезала. Молоко из кадки разлила.

Когда я двигалась по коридору, то тихий щелчок заставил обернуться. Эсмина замерла на пороге, пристально рассматривая меня и не понимая, что я делаю. Я топнула ногой, намекая на то, что если она сейчас не скроется, то как минимум я выверну весь ужин на неё, а максимум ещё и огрею серебряным подносом. Она поняла, задвижка ещё раз щёлкнула, отрезая меня от любовницы мужа.

Когда я зашла в спальню, то застала Альваро, разговаривающего с девочками. Он вскинул брови, глядя на то, как я разместила ужин на своём письменном столе.

— Что это здесь происходит? — Недовольно спросил он.

Я сложив руки на груди, вскинула подбородок.

— Позволь. — Альваро щёлкнул пальцами и медленно встал с низкого пуфика, двинулся в сторону выхода.

Я кивнула девочкам на стол и Катарина понятливо моргнула мне дважды. Я вышла следом за Альваро и он, перехватив меня за локоть, втолкнул в одну из гостевых комнат, которая была напротив моей спальни.

— Что это ты здесь вытворяешь? Что это за игра?

Он явно не мог подобрать определение моему поведению.

— Я не сяду за стол с твоей девкой. Мои дети не сядут за стол с твоей девкой. — Сдержанно, без капельки эмоций, которые ему так необходимы были сейчас, произнесла я.

— Айра, если ты будешь продолжать мне перечить, я буду только жёстче и жёстче относиться к тебе. Покладистая жена должна вовремя уметь закрыть рот. Хорошая жена должна вовремя уметь закрыть глаза. А лучшая жена должна во всем соглашаться с мужем, какими бы глупыми не казались его поступки.

— Твой поступок не глупый. Твой поступок лишён смысла. Ты приводишь в мой дом девку, следом, словно бы отвоёвывая территорию, ты тащишь её в моё временное пристанище. Тебе физически необходимо видеть, как меня корёжит от унижения. Только знаешь, в чем вся проблема? Самая настоящая любовь у женщины, она всеобъемлющая, всепрощающая и только любящая женщина будет унижаться до последнего, а в итоге хлопнет дверью и исчезнет. Если ты рассчитываешь на то, что я буду продолжать унижаться, то нет. Ты выжег у меня из груди всю любовь к тебе, которая когда-либо была. Ты заставил меня ненавидеть. И в своей ненависти я не буду разбираться: глупо я поступаю, правильно или нецелесообразно. Мне плевать, Альваро. Я любила тебя так, что страшно было даже представить. Я любила тебя настолько сильно, что готова была принять от тебя абсолютно все: твоего ребёнка, твой характер. Даже те сплетни, которые всю жизнь ходили о тебе в светском мире о том, что ты ни одну юбку не пропускаешь — я тоже приняла. Верила, как дура, что мне-то ты уж точно будешь верным.