Снова напилась воды из-под крана. Залезла под одеяло, пытаясь уговорить себя ещё раз провалиться в сон, но как-то не выходило. И от этого чувствовалось нагнетающее давление во всем теле. Я словно бы сжатая пружинка была.

И в момент, когда щёлкнул дверной замок, я чуть не подпрыгнула в кровати.

На этот раз в комнату зашёл не Альваро, а та самая красивая женщина. Оглядевшись, она щёлкнула пальцами, и магические светильники под потолком засияли чуть ярче, и в комнате стало по-уютному светло. Не настолько, чтобы солнечный день, а достаточно, чтобы просто разряженный золотом свет развеял вечерний сумрак. В руках женщина держала продолговатый поднос с несколькими закрытыми тарелками.

— Ночь добрая. Хотя правильнее сказать утро. Просто у нас здесь солнце встаёт чуть позже.

Я привстала и попыталась откинуть одеяло, но красивая женщина качнула головой.

— Не стоит.

Она сделала несколько шагов и опустила на чайный столик возле кровати свою ношу и поочерёдно открыла.

— Вам надо поесть, леди Кортес.

Я грустно отвела глаза.

— Пока иного не заявит ваш супруг, вы — леди Кортес.

У меня затряслись губы.

— О-о-о, право слово, дитя, не стоит, не стоит.

Она опустилась в кресло, которое до этого занимал Альваро, и покачала головой.

— Меня зовут леди Айлин Шейн.

— Очень приятно познакомиться. — Тихо произнесла я, и леди Айлин, наклонившись, приподняла тарелку с почти прозрачным бульоном, в котором плавали травки.

— Вам надо поесть. После отравления особо ничего нельзя, но вам нужны силы, чтобы организм быстрее справлялся. К сожалению, мы вынуждены ограничиться обычными методами выздоровления — на вас не действует магия.

— Почему? — Тихо произнесла я, забирая у неё из рук тарелку.

Я не была уверена, что мне надлежит что-либо пробовать уже в этом доме, и словно прочитав мои мысли, леди Айлин покачала головой.

— За вашу жизнь и здоровье отвечают не только своей честью, но и своей жизнью. Не глупите.

Бульон был куриным, вкусным. Соли только не хватало, но, наверное, сейчас это даже было к лучшему.

— На вас не действует магия, потому что у вас не осталось и капли магии. Так бывает.

— Как часто?

Леди Айлин пожала плечами. Тёмный локон упал за спину.

— К сожалению, мы не можем пока сказать ничего точно. Но однозначно пока известно, что имело место фатальное недоразумение. Хотя смерть истинной дракона нельзя так называть. Но поскольку вы все ещё живы, возможно, это и стоило бы списать на недоразумение.

— Почему мне никто не верит?

— Наверное потому, что такого не бывает. Если бы я своими глазами не видела, как на вас не действует магия, если бы я не осматривала вас, может быть я бы не была столь категорична в выводах. Но, к сожалению, нам стало известно многое. Истинная дракона из рода Скального гранита, к сожалению, мертва. — Леди Айлин потёрла переносицу и покачала головой. — Я не представляю, что будет с этим самым драконом, когда он наконец-таки это поймёт. Но я очень рекомендовала бы вам, если у вас есть хоть какие-либо знания, либо предположение, поделиться ими, потому что в момент, когда дракон осознает, что его истинная мертва, скорее всего вам лучше было бы оказаться желательно на другом континенте. Потому что всю свою скорбь этот дракон выльет на виновника.

Альваро.

Я вышел из спальни и понял, что меня трясёт настолько сильно, что контролировать себя не было возможности. Герберт шагнул мне навстречу и хлопнул по плечу.

— В кабинет. В кабинет, господин Кортес.

Плюхнувшись в кресло напротив его стола, я запрокинул голову и тихо произнёс:

— У тебя есть что-то от головы?

— Я так понимаю, ландийский револьвер не предлагать? — Едко пошутил Шейн, и я прикрыл глаза.

— Она утверждает, что она — это она. Но мы же все знаем, что нет.

— Хорошо, что это знаем только мы, Альваро. — Медленно произнёс Шейн и открыл небольшой сейф, встроенный в картотечный шкаф, и вытащил несколько склянок и два высоких бокала с широким дном. — Хорошо, что это знаем пока что только мы. Я очень надеюсь на то, что у отравителя не было никакой информации по поводу личности твоей супруги. Потому что если она была, то я не представляю, что делать. Ты же сам знаешь, что по законам нашего мира надлежит сделать с таким человеком?

Зарычал утробно, низко, гулко. И рычал не я. Рычал мой дракон — на его истинную покушались. Он все ещё ощущал её истинной. Видимо, капля моей жены все ещё была где-то рядом. А если она была где-то рядом — я должен был найти её.

И дракон ворчал, неповоротливо мотая мордой в разные стороны и заставляя меня стискивать зубы так, что десна кровили.

— Ты же должен понимать, что если эта история получит огласку, то у меня ничего другого не останется, кроме как самолично привести приговор в исполнение.

— У тебя ничего другого не останется, кроме как подписать себе приговор.

Герберт тяжело вздохнул и потёр виски.

Горячий чай в дурацких каких-то стаканах раздражал. Я ненавидел такое. Мне лучше на ландийский манер — тоненький фарфор с изящной ручкой. И плевать, как она смотрится в руках здорового дракона.

— Альваро, я понимаю, что ты сейчас…

— Нет, ты не понимаешь. У меня есть знание, что моя жена вот-вот должна умереть. Где моя жена — я не представляю. В одной из спален замка Аркара находится женщина, до безумия похожая на мою жену. С памятью моей жены. С чувствами моей жены. Но это не она. Если ты говоришь, что ты можешь представить, что я сейчас испытываю — ты лжёшь. А ложь никогда в нашем деле до добра не доводила.

— В любом случае, нам надо узнать, кто отравил твою жену. Было ли это связано с тобой, либо это было связано исключительно с ней, с её семьёй.

Я фыркнул и закатил глаза.

— Ты хотя бы понимаешь, что от её семьи осталась одна мать? Ты хотя бы понимаешь, что её род никогда не славился заговорами, интригами? Её род — это учёные. Её род — это теоретики. Её мать не обладает и толикой дара, который есть у моей старшей дочери. Ты понимаешь, к чему я веду? Что это абсурдная идея. А если это абсурдная идея, то случилось то, чего я опасался. Случилось то, из-за чего вся эта история и началась.

Я отставил неудобный стакан и встал с места, прошёлся вдоль кабинета.

— Я не знаю, как с ней разговаривать. Не в казематы же её действительно тащить? Ментальное внушение на неё не подействует. Руки ей выкручивать? Кровь по капле сцеживать? Никому я не позволю это делать.

— Да, сам займёшься. — Фыркнул недовольно Шейн, и я зарычал. — Альваро, чтобы ты сейчас не предпринял, это все равно будет не то. Поэтому мой тебе совет: пытайся договориться по-человечески. Не рычи, не угрожай, не добивайся того, что она просто возьмёт психанёт и сбежит. А подозреваю, что она сбежит.

А я даже не подозревал. Я почти в этом был уверен. И изменившееся поведение Беатрис, и дурацкое её поведение на ужине.

Я щёлкнул пальцами и подавился воздухом.

— Она не ела.

Я развернулся и направил палец в сторону Герберта.

— Она не ела за ужином. Когда я зашёл в нашу спальню, куда она перебралась с дочерьми, на столе стояло мясо, фрукты, белый хлеб, молоко. Она не ела. Она не ела за столом во время ужина. Значит, она догадывалась, что её могут отравить. Откуда у неё была эта догадка? — Спросил и обхватил подбородок рукой. Почесал указательным пальцем щетину и уставился на господина королевского дознавателя.

— Если она подозревала отравление, либо у неё есть какая-то информация, либо её уже травили — тогда она справиться смогла сама. В любом случае, Альваро, ты ничего не добьёшься, если продолжишь угрожать ей. Это женщина. Это обычная женщина. Она напугана. Она растеряна. У неё дети, если мне не изменяет память.

— Тебе не изменяет память. За эти полгода она от детей ни на шаг не отходила. Моя супруга и так отличалась излишним вниманием к наследникам. Включая моего сына. Последние полгода девочки практически всегда были возле неё. Настолько возле неё, что Беатрис не нужно было несколько заклинаний обновлять каждые сутки.