Вторая карета, перегородив подъезд к конюшне, стояла на тропинке и сияла начищенными до рези в глазах, гербами дома Кортес. Только вот карета Элайджи была убрано уже, а это была третья…

И означало это лишь одно.

— Альваро, — мягко прозвучал женский голос из нутра кареты и я прикрыла глаза.

Нет, я не могла в это поверить.

Нет.

Госпожа Эсмина Рауш была моего роста. В принципе, миловидная шатенка. Отличительной чертой её облика являлось тяжёлое, не по погоде, платье из бархата, которое словно бы обтягивало выпирающий живот.

Она вылезла из кареты, придерживая себя за поясницу, и у меня вдруг мозг отключился. Госпожа Караськова впала в летаргию. В этот момент эмоции молодой сударыни Айры Кортес заполонили мой мозг.

Альваро, бросив на меня короткий взгляд, спустил с рук Дарину и, погладив дочку по волосам, резко шагнул к карете госпоже Рауш. Я не представляла, о чем будет разговор и что Альваро сделает в дальнейшем, но, перехватив младшую за руку, я стояла и смотрела во все глаза. Хотелось подбежать и в первую очередь навалять дракону-мужу так, чтобы встать не мог. У меня отошёл на задний план вопрос того, что Альваро всё обо мне знает, потому что сейчас мозг отказывался воспринимать тот факт, что мы не в безопасности и надо как можно быстрее делать ноги.

Госпожа Рауш, охая и вздыхая, заламывая руки, что-то быстро объясняла Альваро. Он хмурился и придерживал её за локоть. Было в этом что-то противоестественное. Такое, от чего меня воротило и казалось, как будто бы со дна желудка поднимался весь завтрак.

— Мама, мама. — Тихо позвала Катя, и я только кивнула. — Мам, это же…

Я снова кивнула. Все всё прекрасно поняли, и мне был непонятен только один вопрос: а что, у нас теперь любовниц надо привозить в тот дом, где живёт жена?

Ей что, мало было столичного особняка? Или как?

— Сядем в карету. — Холодно произнесла я и, развернувшись, помогла дочкам забраться внутрь.

Хлопнула дверью и, открыв оконце к кучеру, произнесла:

— Не уходи никуда. Мы сейчас, скорее всего, уедем в город.

Я понимала, что не собираюсь оставаться на одной территории с какой-то безродной девкой, которая вовремя умудрилась лечь под женатого человека и теперь еще козыряла своим пузом.

Грубо ли это звучало у меня в голове? Да, грубо. Но я не собиралась прикрывать дерьмовую ситуацию кружевной салфеточкой для того, чтобы она стала более лицеприятной.

Альваро чуть было не содрал дверь с петель, когда подошёл к карете. Мы буравили друг друга нечитаемыми взглядами. Такими, что мне хотелось ему глотку перегрызть, а ему меня приговорить.

— Выйди. — Коротко бросил он.

— Мы уезжаем в город. — Произнесла я холодно.

— Выйди, я сказал. — Его голос был похож на скрежет металла.

Я вскинула подбородок и все-таки вылезла из кареты.

Ясмина двигалась в сторону особняка. Её за руку поддерживал кучер. Я сузила глаза.

— Немедленно заведи детей в дом.

— И что? — Сложив руки на груди, спросила я с вызовом. — Чай предложить твоей девке? А она сама не в состоянии? Живот мешает, да? А может быть, ты сам будешь ухаживать за ней, вытанцовывая кадриль?

— Айра, если ты сейчас же не пройдёшь вместе с дочерьми в дом…

Я шатнулась вперёд, перехватила Альваро за рубашку, срывая пуговицы.

— Нет. Это ты меня послушай. Я оставила свой дом, уехала, бросив поле боя, даже не приняв тот самый бой. Если ты меня сейчас заставишь находиться в одном доме с девкой, которая от тебя залетела, то это просто подпишет приговор всему нашему недолгому браку. Я буду добиваться развода всеми возможными путями. Я буду обвинять тебя в домашнем насилии, в том, что ты лупил и бил меня. В том, что я несколько раз падала с лестницы. В том, что ты издеваешься над своими детьми. И, кстати, ситуация с твоим сыном — прямое тому доказательство. Ты настолько моральный насильник, что довёл мальчишку до того, что он решился на непроверенный эксперимент и теперь находится в инвалидном кресле. Я буду выворачивать все факты, которые есть. Так, что ты станешь не просто персона нон грата. Я тебя в порошок буду стирать, Альваро.

Рука взметнулась, и муж перехватил меня за шею, обнял пальцами затылок, толкнул к себе, заставляя чуть ли не вжаться носом в его грудь.

— Ты сейчас возьмёшь детей и пройдёшь в дом. Истерики свои оставь для Беатрис. С ней там можете кости перемывать и рассуждать о том, что ах, как я некрасиво поступаю. Я поступаю так, как мне удобно. Мне удобно сейчас, чтобы Ясмина и ты были в одном доме. Надеюсь, ты меня поняла с первого раза? Не надо меня доводить до того, чтобы я тебе это объяснил каким-либо другим образом. Ты прекрасно знаешь: рука у меня тяжёлая, а характер у меня вспыльчивый. Не надо раздражать меня, Айра. У тебя есть все возможности выйти из этой ситуации победительницей. Но нет, ты сейчас собираешься устроить базарную драку из двух баб. Я такого не допущу.

— Конечно, ты такого не допустишь. — Зло произнесла я сквозь зубы. — Она носит твоего золотого наследника. Ты не позволишь к ней приблизиться. Но при этом тебе абсолютно наплевать на то, что будет со мной и моими детьми. Только из-за этого я не собираюсь идти на поводу у самодура и сумасбродного дракона. Я не собираюсь ночевать под одной крышей с твоей любовницей. И уж тем более я не собираюсь есть с ней за одним столом. Потому что мне непонятно, что мне в таком случае подадут на ужин.

Я оттолкнула Альваро от себя и развернулась к карете.

Золотая магическая удавка обхватила шею так, что я ощутила, что не могу ни проглотить слюни, ни вздохнуть.

— В дом! Быстро, я сказал! В противном случае пеняй на себя. Я несколько раз не повторяю. Сейчас зайдёшь, поздороваешься и скажешь, как тебе приятно видеть госпожу Рауш. Потом прикажешь накрыть на стол. Надеюсь, я доходчиво тебе объяснил, что от тебя требуется сегодня?

Я дёрнулась, стараясь сбросить с себя магические путы. Я старалась сделать всё возможное для того, чтобы освободиться. Только Альваро дёрнул рукой, разворачивая меня к себе, и я увидела едва заметную золотую тонкую нить, которая была у него на пальцах. И когда он дёрнул рукой ещё раз, меня чуть ли не приподняло в воздух, заставляя повиснуть на этой магической удавке.

— Я считаю до трёх. Раз.

Я стиснула зубы покрепче, так, что скулы проступили.

— Два.

Он сделал шаг назад, усмехнулся, глядя на мою непокорность, и провёл ладонью по волосам.

— Три, Айра. — Коротко брошенная фраза заставила меня задохнуться.

Я попыталась хватануть губами воздух, но ничего не вышло. А Альваро, развернувшись, двинулся в сторону дома. Я старалась зацепиться пальцами хоть за что-нибудь, за дверцу кареты, не знаю. Но вскоре поняла, что я просто бьюсь в агонии, настолько сильной, что не могу ничего поделать. Мне кажется, у меня даже губы посинели, а ноги подломились.

В какой-то момент я упала на пыльную тропинку и пыталась ногтями содрать с шеи удавку, которая по мере того, как отдалялся Альваро, давила всё туже и туже.

Альваро дошёл до особняка, развернулся, взмахнул рукой, дёргая меня, как собаку на поводке.

Я поздороваюсь с его шлюхой так, что ей это приветствие поперёк горла встанет, козёл.

И как только эта мысль проскочила у меня в голове, удавка ослабла, но не исчезла. Я с трудом поднялась с тропки, цепляясь пальцами за гладкий бок кареты. Открыла дверь.

— Идёмте. — Произнесла дрожащими губами, которые тут же растрескались.

Катарина, ошалев от ужаса, перехватила Дарину, и они вылезли из кареты. Я взяла их за руки и повела в сторону дома.

Когда оставалось до каменного крыльца больше десяти метров, я прикрыла глаза.

— Катарина, зайдите в дом через террасу и поднимитесь сразу в мою комнату. Дверь закройте изнутри.

— Хорошо, мам. Но если…

— Катарина, пожалуйста.

Дочка поспешно кивнула и, сжав сильнее ладошку младшей, двинулась в сторону. А я, едва переставляя ноги, двигалась к входной двери. Госпожа Рауш стояла в прихожей. Беатриса, бледная, с дрожащими губами, выслушивала что-то от Альваро, не сводя взгляда с его любовницы.