Айра почти не дышала в моих руках, и мне казалось, что драгоценные секунды времени вот-вот будут потеряны. Поэтому, наплевав на светский этикет, я просто заорал:

— Господин, твою мать, главный дознаватель! У меня жену убили!

Альваро.

— Начнём хотя бы с того, господин Кортес, что это не ваша жена. — Медленно произнесла леди Айлин, мать главного королевского дознавателя, наклоняясь к небольшому диванчику.

Я зарычал так, что помимо человеческого голоса наружу выбрался драконий. Герберт тяжело вздохнул и взмахнул рукой.

— На неё не действует ни одно заклинание. А время уходит, господин Кортес. — Леди Айлин, сдвинув на кончик носа очки, развернулась ко мне и сложила руки на груди. — Вы что-то можете сказать по поводу того, что это не ваша жена?

— С чего вы взяли, что это не моя жена? — Обозлившись, уточнил я.

Мать Герберта была достаточно сильным магом-теоретиком. А ещё неплохой интриганкой.

Поэтому достаточно часто я натыкался на то, что какие-то прописные истины своей работы мне иногда стоило узнавать из очень личной переписки с этой милой госпожой.

— Хотя бы с того, что она не дракон. А если мне не изменяет память, господин Кортес, она ваша истинная. Значит, она обязана быть драконом.

Я щёлкнул пальцами и закатил глаза.

— Это условности. Никто не говорит, что человек не может быть истинным для дракона.

— Господин Кортес, — надавила леди Айлин.

Тадеуш хлопнул в ладони.

— Давайте попробуем заклинание стазиса. Потому что её придётся положить в клетку из магии, пока мы разберёмся из-за чего она умирает.

— Её рвало кровью. Много крови. Так много, как будто бы была бойня.

Тадеуш, хмыкнув, щёлкнул пальцами.

— Мальчик мой, позови свою супругу.

Герберт нахмурился.

Его жена, Анна, носила третьего ребёнка, и привлекать её каким-либо образом к моей проблеме господин главный дознаватель точно не собирался.

— Герберт, мальчик мой, а ведь отец прав. Надо сходить за Анной.

Шейн передёрнул плечами и сквозь зубы процедил:

— Сейчас.

Развернувшись, он в два шага достиг двери зала переговоров, и я остался с двумя взрослыми драконами.

— Господин Кортес, — взмахнув ладонью, начала леди Айлин, — если вы мне сейчас же не расскажете, что приключилось с вашей супругой…

— Если бы я сам знал, что приключилось с моей супругой, вероятнее всего, я бы здесь не оказался.

— Нет, ну вы же видите…

— Нет, я не видел. Я не видел, что у неё нет дракона.

Я действительно этого не видел. И дракон, которого я растолкал, только удивлённо хлопал изумрудными глазами, не понимая, что это там произошло. Он-то чувствовал Айру как свою. Для него она была истинной. Поэтому он ворчал, рычал так, что я даже не справлялся иногда с его настроением.

— Айлин, дорогая. — Мягко позвал Тадеуш, вставая с кресла и подходя к моей супруге.

Меня потряхивало. Я действительно не знал, что произошло. А самое главное — что с ней происходило. Я старался всеми силами всегда, всю жизнь оберегать свою семью. Мне хватило одного раза потерять жену во время родов.

Я не сказал бы, что с моей первой супругой у нас был романтический союз. Нет, это был союз двух людей, которые понимали, что проще вместе, чем порознь. Роду Кортес необходим был наследник. Роду моей первой супруги — покровитель, сила, деньги. Это был договорной брак, в котором каждый пытался добиться того, что в нём будет комфортно двум людям. Я не мог ничего плохого сказать про свою первую супругу. Мы пробыли вместе не так долго. Но я уважал эту женщину. Хотя какая женщина? Она на тот момент была девушкой, но и я не обладал соответствующим возрастом.

Ничего не предвещало беды. Сильный род и хорошие способности к деторождению, широкий таз. Моя мать заплетала ей в волосы сухоцветы, говоря, что когда она будет рожать наследника рода Кортес, ей это поможет.

Не помогло.

Она не пережила родов — кровотечения и разрывы, несопоставимые с жизнью. Магия, которая утекала через раны. И как бы не старались лекари, ничего не дало своих плодов. Двухдневная агония между жизнью и смертью.

Мне этого хватило для того, чтобы понять, что моя семья всегда будет в безопасности.

И я придерживался этих правил, отправляя Айру с детьми в Шантильи. Были прописаны условия: Беатрис не снимает с них заклятий, отводящих глаз. Беатрис контролирует, как они передвигаются.

И сам замок Шантильи был построен на месте магической аномалии, которую практически невозможно найти по картам. Если только не знать точных координат.

Да, тот, кто бывал в замке, мог найти к нему дорогу. Но заезжий нет.

— Мне кажется, что эта история имеет какую-то другую основу. Господин Кортес, вы можете объяснить, что предшествовало этому состоянию вашей, — Тадеуш дёрнул подбородком, — супруги?

— Стала исчезать метка.

— Вы же прекрасно понимаете, что метка исчезает только в одном случае.

— В каком же? — С вызовом спросил я и, нахмурившись, потёр подбородок. — Я прекрасно знаю законы мироздания, что когда дракон теряет свою истинную — метка исчезает. Но моя истинная была при мне. Она жила с моими детьми. Она писала мне письма. И когда я понял, что метка исчезает, приехал проведать. Увидел свою жену…

— Это не ваша жена, господин Кортес. — Надавила леди Айлин и перетряхнула плечами. — Не может у дракона потеряться животная ипостась. А у этой леди, которая несомненно когда-то была вашей женой, нет никакого дракона. И я подозреваю, что мы не можем использовать магию для восстановления её организма именно по этой причине.

Я тряхнул головой.

— На неё действует магия. Я использовал магические арканы.

— Да, то, что проявляется физически — вы можете использовать. Но, предположим, будь в нашем распоряжении менталист, эмпат или кто-либо ещё, который мог бы ввести её в гипноз, в транс и заставить что-то сделать — это бы не сработало. Точно также и не работает на ней заклинание регенерации. Потому что оно не материальное. Предположим, останавливая её потоком силы, по факту который является потоком воздуха, пеленая её потоком силы, который опять-таки является потоком воздуха, вы имеете физическое воплощение магии. Но когда надо запустить магический резерв, когда надо наложить аркан от болезни — здесь нет ничего физического. Это запуск резервов организма, а у неё магии нет. Поэтому на неё и не подействует ничего.

— Но людей же лечат при помощи магии?

— Лечат. — Холодно заметила леди Айлин, снова поправив очки. — Только вы забываете, что в нашем мире практически у каждого есть магия. Найти того, кто не обладает хотя бы крупицей, это, скажем так, большая редкость.

— Она обладает магией. Её злословие… — Я взмахнул рукой, растирая затылок и опасаясь, что она все-таки прокляла меня на лысину.

Леди Айлин покачала головой.

— Возможно. Я не исключаю. Но что-то произошло, что заставило её дракона умереть. И чем больше времени проходит от смерти дракона, тем меньше в ней магического потенциала остаётся. И судя по тому, что мы сейчас не можем привести её в себя — магии в ней уже нет.

— Она была буквально двенадцать часов назад.

Леди Айлин тяжело вздохнула и, взмахнув руками, запустила поток горячего, ласкового.

Айру приподняло с дивана.

— Видите? Материальная магия работает. — Потоки силы медленно истончились, опуская мою жену на диванчик, присев леди Айлин провела ладонью от лба к переносице, рисуя руну пробуждение. И она вспыхнув, тут же потухла. — Это не работает, господин Кортес.

Лихорадочное сердцебиение из-за страха приговора.

И он прозвучал.

— Я не знаю, сможем ли мы спасти вашу супругу или нет. — Дрогнувшим голосом произнесла старшая госпожа Шейн.

Альваро.

— Мой дракон знал её, чувствовал и воспринимал как истинную.

— Потому что она выглядит как ваша жена. Точнее, физически это и есть ваша жена. С чего бы дракону разбираться в том, что внутри у неё что-то не так? В первую очередь дракон видит картинку, которая ему приятна, понятна и которая на протяжении многих лет была рядом с ним. — Леди Айлин запустила тонкие пальцы в тёмные волосы и провела по ним с ожесточением. — Вполне может быть такое, что ваш дракон ощущает её до сих пор как истинную. Только посредством старой памяти. В любом случае всё, что касается истинности и взаимоотношений со зверем — это лучше вам обсудить с моим сыном. Он, как никто другой, хорошо знает, как это происходит, как-то же так вышло, что вроде бы, которая не истинная, оказалась всё-таки его истинной.