— Будем. — С запинкой выдала Айра. — Только дай мне увидеть девочек. Девочек дай увидеть, пожалуйста.

— Почему ты так озабочена?

— Потому что это мои дети.

Я мог сейчас рявкнуть о том, что она лгала, но это ни к чему бы не привело.

— Ты можешь сама слезть?

Айра попыталась слезть, только её закружило. Она потеряла координацию и судорожно постаралась вцепиться мне в локоть сведёнными пальцами. Я перехватил её за талию и придержал.

Это будет очень долгий подъём по лестнице.

Вздохнув, я наклонился, перехватил её за талию и под колени, снова прижал к себе и двинулся на выход. Магическая печать на замке от Элайджа светилась желтоватым пламенем. Я, прописав аркан входа, отворил замок и, запирая за собой дверь подвала, нахмурившись, трижды перепроверил, а правильно ли я написал руну.

— До твоего приезда здесь не было печатей.

— А ты спускалась в подвал?

Айра пожала плечами и тихо вздохнула.

— Вишнёвое варенье. Катарина его любит. Поэтому спускалась. Но не в лабораторию.

— Элайджа чудит. — Выдохнул и начал подниматься по лестнице.

А когда оказался на этаже, прислушался — дом спал. Я двинулся в сторону детской спальни. Спустил Айру с рук, когда шагнули внутрь. Девочки спали, и Айра дрожащими руками отводила волосы им от лица. Видимо, не слишком была осторожна, потому что Катарина приоткрыла глаза.

— Мам, мама. — Тихо произнесла она и, взмахнув ручками, вцепилась ей в шею.

Слёзы, слёзы, слёзы.

Дарина, осоловело моргая, пыталась понять, что происходит. А потом увидела Айру и, расплакавшись, потянулась.

И вот ведь самое дурное во всей этой истории — Айра плакала сильнее, чем дочери.

— Я так боялась за вас. — Она гладила девочек по волосам. — Я очень сильно боялась.

— Мам, с тобой всё хорошо? Мам…

Леди Айлин была права. Даже несмотря на то, что это чужой человек — дети очень важны.

Айра.

Время заточения тянулось медленно. Я проклинала, плакала, пыталась договориться с собственным телом, которое предавало.

И да, я бы очень хотела сказать, что: ах меня предало тело, а ножки стали дрожать, сердечко стало биться, а в глазах одни амуры. Да, такой вариант предательства тела был бы самый нормальный, но нет. Тело предавало в другом плане. Мне тяжело было двигаться. Мне больно было наступать на холодные камни в ванной комнате. А ещё мне безумно сильно казалось, что в отражении теперь я настоящая, та самая, которая Арина Караськова. Как будто бы потеряв остатки маленькой драконицы Айры, моя душа отвоёвывала себе внешность.

Я молилась всем, каким можно богам, чтобы моя душа не затмила её память. Потому, что без этого не выжить.

И это вдруг предавшее тело, казалось мне тяжёлым, неповоротливым, как бы я не пыталась выглядеть нормально, чувствовать себя нормально. Может быть, это следствие того, что меня отравили, я не знала. Может быть, дальше будет лучше — интоксикация пройдёт, печень начнёт справляться, почки начнут выводить жидкость с нормальным режимом, а не так, как сейчас — я чувствовала отёки. Я не представляла, что с этим делать.

Я находилась в тупике. Меня никуда не выпустят, пока не скажу правду. А я не скажу правду из-за того, что это повредит детям. Я не представляла, что мне делать.

И когда я почти отчаялась и готова была просить хоть о чем-нибудь, о том, чтобы просто мне дали спокойно выйти из окна, появился Альваро: измученный, усталый, осунувшийся и абсолютно не готовый к тому, что я сделала ему предложение, от которого невозможно отказаться.

Кривила ли я душой?

Да.

Да я ненавидела себя за то, что врала ему. Он мог оставить меня помирать в ванной комнате в Шантильи. Но нет. Он потащил меня спасать, зная, что у меня нет дракона, догадываясь, что я не его жена.

Испытывала ли я к нему благодарность?

Да. Но я врала ему. Я не собиралась ничего рассказывать. Мне важно было попасть к дочерям, а дальше буду разыгрывать карту иначе, я все-таки устрою побег. Мне уже было наплевать. Но я понимала, что рядом с Альваро я не смогу жить — он меня сам убьёт. Он не выдержит смерти Айры.

А мне почему-то отчаянно казалось, что она окончательно ушла. Я подолгу заглядывала, во время заточения, внутрь себя, пыталась хоть в качестве внутреннего голоса дозваться эту маленькую драконицу. Но ни черта не помогало.

Больно ли было терять?

Да, как будто бы часть себя. Наверное за все то время, что я находилась в этом непонятном средневековье, среди алхимических котлов, хищных деревьев, магических артефактов, ещё цеплялась за то, что не одна, у меня была маленькая драконица по имени Айра. Но сейчас чувство одиночества накатывало с такой силой, что мне казалось, я сойду с ума.

И когда я сделала предложение Альваро, думала, что он меня пошлёт

Но вместо этого он просто и тихо сказал о том, что мы собираемся домой. Сам отнёс к портальной арке. Портальный переход был для меня чем-то похожим на то, что тебя прокрутили через мясорубку. Отвратительное, гадкое чувство. Кости заломило, а и без того натруженные мышцы, которые казалось, сворачиваются в жгуты, сейчас выли волчьим воем.

Больно ли мне было?

Да.

Плохо ли я соображала?

Однозначно.

Но когда Альваро привёл меня к дочерям, мне вдруг показалось, что все не так плохо. Он вышел из спальни, оставляя нас наедине. Я наперебой пыталась ответить и Дарине, и Катарине.

— Мам, пожалуйста, больше так не надо. — Тихо попросила старшая, утыкаясь мне носом в шею.

— Я очень постараюсь. Я не думала, что мне станет плохо…

— А что с тобой было?

— Я не поняла. Наверное что-то с желудком. Меня много тошнило.

Катарина на правах старшей, потянулась и стала гладить меня по волосам, перебирала их тонкими пальчиками.

Примерно через час с небольшим, я успокоила детей и мне так хотелось остаться спать вместе с ними рядом, но я понимала, что Альваро вот вот заглянет. Поэтому тихо выйдя в гардероб, я переоделась в своё домашнее платье, натянула туфельки на плоской подошве и с мехом изнутри, потому что мёрзла. На плечи накинула длинную, вязаную шаль. Зуб на зуб не попадал.

Когда я вышла из спальни, в комнате напротив едва брезжил свет. Альваро сидел в кресле напротив приоткрытого окна. Я с замиранием сердца кашлянула, желая привлечь к себе внимание, но он даже не дрогнул. Просто взмахнул рукой и перебрал воздух пальцами.

— Идём, присаживайся.

Кресло напротив и холодный воздух из окна. Я передёрнула плечами.

— Я закрою?

Альваро поспешно кивнул и я закрыла створку. Обвела взглядом спальню и задержалась на камине. Шагнула вперёд, но Альваро покачал головой.

— Сядь.

Щелчок пальцами, и поленья зашлись оранжеватым пламенем.

— Тебе холодно, потому что дракон умирает. Как я это представляю… — Пожал плечами Альваро. — Дальше я не знаю, что будет. Я почти уверен, что я с тобой не знаком. А если и знаком, то вот эти несколько дней. Я почти уверен, что с моей женой приключилось страшное. И положа руку на сердце, без какого-либо хвастовства, либо желания показать поярче все свои чувства, я могу сказать — я этого не переживу.

Я опустила глаза.

— Ты изменял мне?

Альваро качнул подбородком.

— Я своей жене никогда не изменял. Я свою жену любил, как может любить зверь ту, которая принадлежит ему, свою истину, своё продолжение, своего хранителя, что ли. Да, моя жена действительно была моим хранителем.

У меня с языка рвалась фраза, что она была ангелом-хранителем для него. Но памятуя о том, что здесь не верят, я прикусила язык.

— Наличие госпожи Рауш, следствие того, что я очень боялся всегда за свою семью. Поэтому, как только вступил в должность главы тайной канцелярии, высший свет увидел то, что хотел увидеть. Тот самый Кортес любитель женщин, вина и хорошего табака, сослал неугодную жёнушку куда-то подальше. Ведь у него есть молодая любовница.

До меня с трудом доходили слова, которые сейчас говорил Альваро. Я ему не верила.