— И после этого ты вдруг будешь задаваться вопросами: а что же пошло не так? Айра, все не так пошло с самого начала, с того самого дня, как ты впервые ступила на порог отцовского дома, потому что у тебя ничего никогда не было. Самый максимум, на который ты расщедрилась, это вдруг оказаться просто удобной, красивой постельной игрушкой для отца. И на этом все. То есть все твоё предназначение скрывалось в том, чтобы ублажать моего отца. Но ты даже с этим не справилась, потому что он быстро нашёл тебе замену. Так что как шлюха ты посредственная, как мать — ты неудачная, ну и в целом… Девочкам даже повезёт, ксли они вовремя поймут, что равняться на такую, как ты, это глупость несусветная, потому что их в дальнейшем только и ждёт то, что они также будут постельными грелками для каких-нибудь вельмож и все на этом!

Да, он был прав.

И все на этом.

Поэтому моя ладонь взметнулась раньше времени и я ударила его по губам так сильно, что Элайджа слегка отбросило назад. Волосы растрепались, на лоб упали, но я не остановилась. Знала, что я позволяю себе лишнего и Айра никогда бы на это не решилась. Но я женщина вдвое старше и не просто на это решилась — я это выбрала.

Я шагнула впритык, наклонилась и перехватила Элайджу за щеки.

— А теперь послушай меня сюда, маленький, противный, недолюбленный нарцисс. Вся твоя едкость и злость лежит только в том, что ты изначально был каким-то недостаточно хорошим, талантливым, правильным. И вместо того, чтобы быть благодарным судьбе за то, что рядом с тобой была женщина, которая готова смотреть на все твои выкрутасы и при этом ещё умудряться покрывать перед отцом, ты делал только хуже и хуже с каждым днём. Если ты рассчитываешь на то, что ты будешь в Шантильи продолжать так делать, то нет, малыш. Меня не остановит ни инвалидное кресло, ни то, что ты сын моего предателя-мужа. Я ничего не забыла. И здесь лестницы тоже крутые.

Я убрала ладони от лица Элайджи и сделала шаг назад. Вскинула подбородок.

Угрожать он мне здесь удумал. Поливать меня грязью захотел. Мы ещё посмотрим, кто кого.

Я знала, что с детьми соперничать глупо, но такому лосю уже можно показать его место.

Залетев в дом, я готова была рвать и метать. Хотя бы просто потому, что Альваро все прекрасно всегда видел. Он знал, как Элайджа относится ко мне. Он знал, как Элайджа относится ко второй семье своего отца. Но ему нужно было притащить сына в Шантильи.

Поэтому ничего удивительного, что когда я в коридоре нарвалась на господина Кортеса, то первое, что произнесла, было злобное и бескомпромиссное:

— Если я ещё раз увижу, как твой сын науськивает мою дочь сделать глупость, я и тебе голову оторву, и ему откушу.

Альваро вскинул бровь и качнувшись в бок, затащил меня в оранжерею. Я огляделась в поисках своего давнего друга — алхимического котла, и цокнула языком, понимая, что его передвинули к дальней стенке.

— А ну-ка поподробнее. Ты, что это мне здесь устраиваешь истерики. — Альваро сложил руки на груди, желая казаться более внушимым, чем есть на самом деле.

Я тряхнула головой.

— Я подробнее тебе сейчас все в красках расскажу. Когда я вышла в сад, Элайджи уговаривал залезть Катарину на яблоню, как можно выше.

— Катарина левитирует. Она спокойно справилась с любой бы высотой.

— Катарина ребёнок. — По слогам произнесла я, тыкая пальцем в грудь Альваро.

Широкая такая грудь была. Добротная и твёрдая.

— Если ты рассчитываешь на то, что умудришься как-то сгладить ненависть своего сына в отношении моих дочерей...

— Он их обожает. — Точно так же по слогам произнёс Альваро, нависая надо мной. — И ты, и я это прекрасно знаем.

— Если бы он их обожал, он бы сейчас не науськивал Катарину лезть, как можно выше. И уж тем более не рассказывал о незавидной судьбе быть женой такого, как ты. Ведь тебе нужна была просто постельная грелка.

У Альваро по лицу было понятно, что его сейчас сорвёт.

Он поджал губы и вид сделал до безобразия благоучительный.

— Мальчик заигрался и просто вымещает злость за то, что оказался в такой ситуации.

— Мальчик у тебя никогда не играл: яблоня, лестница, перепутанные зелья? Альваро, открой глаза. Твой сын ненавидит моих дочерей и ты ничего не собираешься с этим делать. Хуже всего, что ты привёз его сюда.

— Моя семья должна быть вместе.

— А любовница, значит уже не твоя семья? — Взмахнув руками, спросила я. — Что ж ты его с любовницей не оставил? Или что, там золотого наследника она носит и её с лестницы спустить никак нельзя, да?

Альваро брезгливо скривил губы и стал похожим на каменную скалу — не зря все-таки род Гранита.

— Я не собираюсь с тобой обсуждать эти вещи. Здесь одна семья, там другая. — Голос был пропитан ядом. — Это ты растила Элайджи. И то, что ты мне сейчас высказываешь какие-то претензии, говорит лишь о том, что ты дерьмово справилась со своей задачей, Айра. У тебя ни черта не вышло воспитать из него хорошего дракона.

— Может быть потому, что надо было хоть изредка отцу включаться в это воспитание, а не покупать ему под видом мачехи няньку? — Спросила и сделав шаг назад, развернулась и вышла из оранжереи.

Но Альваро не успокоился, поэтому нагнав меня, он на ухо произнёс:

— А я и так все время был рядом. Если ты забылась, государственная служба у меня началась только этой зимой. А до этого времени я принадлежал семье всецело.

Я стиснула зубы, хотелось ещё очень сильно прокричать о том, что отрава была. Да только кто ж мне поверит.

— Альваро, мне не интересно, какие у тебя есть доводы на этот счёт. Я видела, что видела. И своих дочерей я не поставлю под удар. Если мне надо будет, чтобы Элайджи уехал — он уедет. Я больше не собираюсь смотреть на его выходки. И тем более не собираюсь смотреть на то, как он будет издеваться.

Я дёрнула локтем, сбрасывая руку мужа и пошла в сторону лестницы.

— И куда это ты?

— Маслице разолью на лестнице! — Рыкнув, развернулась и тряхнув юбками, стала подниматься.

Пришли доходные ведомости с моих пекарен. Отписался управляющий о том, что плотник к концу седмицы пришлёт столики и кресла для уличных посиделок. Я понимала, что все полгода строила по кирпичику новую жизнь, стараясь в ней никак не облажаться. А по факту мне нужно было сейчас бежать. Бежать так, чтобы никто никогда не нашёл. В первую очередь Альваро.

Поэтому после полудня я долго сидела в библиотеке, разбираясь в поисковых заклинаниях. Я была уверена, что детей он искать точно будет. Изменщицу жену, которой он меня представлял у себя в голове, может быть и отпустит. Детей — нет.

Но когда на сад спустились сумерки, в доме стало непривычно оживлённо. Играли в преферанс, сидя в лиловой гостиной. Беатрис расхохотавшись от очередной граничащей с грубостью шутки Элайджи, раскраснелась и периодически хлопала себя по груди ладонью. Девочки ничего не понимали в этой скабрёзной фразе, но поддерживали тётушку, улыбаясь вместе с ней. Мимо гостиной прошёл Альваро, держа в руках какой-то свиток и развернув его ко мне, уточнил:

— А ты правда считаешь, что учитель рисования не зря получает свои золотые? У Катарины водопады немного инфернальные и лес голубого цвета.

Я пожала плечами.

— У неё очень сложный день был, когда она это рисовала. Поэтому я подсказала ей рисовать то, что хочется, а не то что необходимо. — кротко заключила я.

Альваро постарался перевернуть холст вверх тормашками, пытаясь разглядеть что-то под таким углом, но цокнув языком, покачал головой не понимая ничего в веяниях современного искусства.

— Однако впечатлён. — Произнёс он скупо и двинулся в сторону своего кабинета.

Когда он застыл на пороге, я заинтересовалась и дождавшись того, что он скроется за дверью, прокралась следом.

Щель между косяком дала рассмотреть, что по столу Альваро ходил ворон.

Тот самый, который принёс мне записку от Дербиша.

А вот сам Альваро сидел и разглядывал письмо. И глядя на то, как его глаза опускались за каждой строчкой вниз, я понимала, что его лицо меняется, холодеет, приобретает маску отчуждённости. Муж становится похожим на какого-то парализованного злодея из сказки.