— Ты можешь мне что-нибудь рассказать по поводу того, как проходили последние дни?

— В скандалах. Как будто бы сам не догадываешься? — Дёрнул подбородком я и вскинул повыше голову.

— Ты можешь дать какое-то заключение тому, что стало с твоей женой за последние полгода?

— Если бы я видел её эти последние полгода, тогда бы конечно я дал тебе заключение. Но о в связи с тем, что мне, как дерьмо на голову шлёпнулась должность главы тайной канцелярии, прости, я не мог проводить тёплые вечера в компании своей семьи. — Едко и зло отозвался я.

Мне с трудом удавалось сдерживать своего зверя, потому что он негодовал: как это так, кто-то говорил там, будто бы у него теперь нет истинной. А он же её видел. Он же её чувствовал. Он же понимал, что вот она ходит, ругается, противится, а он все равно хотел к своей истинной.

И противится зову зверя, казалось намного тяжелее, чем запрещать самому себе что-то. Потому, что зверь всегда по определению сильнее. Хищная сущность, та самая, которая отвечает практически за все, будет переманивать, перетягивать, перевешивать.

И дракон находился в диссонансе: вот же она передо мной — моя истинная. Почему она противится? Почему она не даёт к себе прикоснуться? Почему она не даёт себя обнюхать и приблизиться?

Дракон до безумия любил Айру. Так сильно, что моя мать, впервые увидев мои реакции на молодую супругу, только качала головой.

— Это сводит с ума, Альваро. Мальчик мой, держи всегда под контролем свои чувства. Хоть ты и не умеешь.

— Не говори глупости. Айра прекрасна. Ничего не могу сказать против. Но не настолько, чтобы я потерял голову.

— А ты потеряешь голову, мальчик мой. — Качала головой мать. — Просто хотя бы потому, что твой дракон отдал своё гранитное сердце ей.

Я сомкнул веки и растер шею.

— Альваро, я не пытаюсь сейчас вести допрос. Я пытаюсь с тобой поговорить. Хватит плеваться ядом направо и налево. Надо что-то решить. Надо понять, как сейчас действовать. Если есть хотя бы небольшая возможность того, что это не твоя жена…

— Это моя жена. Если бы в играх высокой знати не было меня замешано, то сейчас бы я не оказался здесь, а моя жена не лежала на границе смерти и жизни, не зная, как выбраться. И поверь, если с её головы начнёт падать волос — я первый тебя за хвост оттащу на самый отвесный склон и сброшу ко всем демонам, чтобы ты обернулся и дал кровь перворождённого. — Зло произнёс я и понял, что теряю контроль.

Потому что я шагнул и схватил Герберта за грудки. Да так, что руки свело от напряжения и боли. А следом впечатал его в каменную кладку подвала.

— Ты меня услышал, Шейн? Если моя жена не будет приходить в себя даже после противоядия — ты обернёшься и я сцежу у тебя не одну кварту крови, чтобы только вернуть её к жизни.

— Нет. — Спокойно и ровно произнёс Герберт, перехватывая меня за запястье и отталкивая от себя. — Ты прекрасно знаешь, что кровь моего дракона не попадёт к твоей жене.

— Ты — единственный, кто может обернуться. Я тебе и повторяю, что если мне понадобится кровь дракона в его животном обличии, я тебя сброшу со скалы, чтоб ты обернулся и взлетел. А потом, не переживай, у меня хватит сил даже крылатую ипостась спеленать магией.

— Нет. — Глядя мне в глаза, произнёс холодно Герберт, и его зрачки изменились, став вертикальными. — И ты прекрасно знаешь почему. Как только моя кровь попадёт к твоей жене, она станет практически принадлежащей мне. Это сильнее, чем заклятие и всё в этом духе. Это родственные узы. Я надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, что моя кровь изменит не в лучшую сторону все характеристики твоей жены. У тебя не будет твоей способной, мягкой, терпеливой Айры. У тебя будет рядом женщина с моими талантами. Женщина, которая не сможет совладать с силой, вдруг подаренной ей.

Я ударил кулаком в каменную кладку, разбивая костяшки в кровь. Зарычал.

— Если бы не ты! Если бы не ваши игры — я бы по-прежнему торговал оружием, табаком, специями, тканями и мотался бы по континенту, привозя домой редкости. Сидел бы, распивая чай, в своей очаровательной гостиной. Ездил вместе с супругой. Если бы не страх переворота…

— Да, Альваро, услышь себя. Если бы случился переворот, то тебе бы негде было сидеть и распивать чаи! Тебе не с кем было бы торговать! Ты бы не смог провести через границу ничего! И что бы тогда стало с тобой?

— Я бы уехал на юг. И дела бы мне не было до того, что происходит в столице, в стране.

— Юг не бескраен. Всегда будет граница. И даже если ты сейчас не понимаешь того факта, что тебе необходимо экстренно вернуться в столицу, то я тебе об этом говорю прямо: ты должен вернуться в столицу.

— Нет, не должен. Пока моя жена не пришла в себя — я ничего никому не должен. Я не должен ничего короне. Я не должен ничего тебе. И уж тем более я не должен ничего этой стране, которая сначала, как загонщик, играет жизнями людей, а потом считает, что вправе наплевать на принесённые хлопоты. Я ничего не должен короне, которая, чтобы укрепить свои позиции, разменивается и играет человеческими жизнями.

— Да ты слишком чистоплюй для должности главы тайной канцелярии. — Едко заметил Герберт.

Я покачал головой.

— Я ошибся. За ошибку готов заплатить. Но то, что ты сейчас ведёшь себя как ничего не понимающий мальчишка, говорит лишь о том, что сейчас эмоции берут вверх.

— Конечно, эмоции берут вверх. Если бы твоя жена…

— Молчать! — Холодно перебил меня Герберт. — Молчать, Альваро! Не надо здесь сейчас прикидывать варианты, если бы моя жена. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. И мне бы на твоём месте очень необходим был друг, который вовремя бы напомнил о том, что в бой идут с холодной головой.

Я померил шагами узкий коридор и зачесал волосы назад.

— У меня дети остались в Шантильи, а ты мне предлагаешь ехать в столицу.

— Я тебе предлагаю отправиться в столицу, потому что, если яд медленно действующий, ты получишь своеобразные предложения от некоторых людей. Например — щелчком пальцев исцелить твою супругу.

— Но мы же с тобой уже выяснили, что если в ней нет магии, магические зелья на неё не подействуют.

— Поэтому тебя будут обманывать. Вероятнее всего, из-за того, что сами не в курсе, что твоя жена потеряла дракона. И когда будут звучать предложения о том, что твою жену могут спасти — от тебя потребуют ответной услуги. Не сейчас. Но, возможно, позже. Спеленают тебя клятвой. Мне надо знать, кто это будет.

— А мне надо знать, что моя жена будет жить. Я тебе уже объяснил, что шесть лун — это предел для того, чтобы я дальше продолжал разыгрывать роль ничего не понимающего глупца, которому должность досталась за старые былые заслуги перед короной. Хотя ты клялся, что будет всего пара лун. Но я ошиваюсь и околачиваюсь среди толстосумов, вельмож и полных кретинов на протяжении шести лун. Мне кажется, это слишком большой срок для моего терпения, которое сейчас лопнуло.

Произнеся последнее, я тяжело задышал. Упёр ладонь в стену и покачал головой.

Да, всё это было слишком. Я вообще не хотел делать всего того, что произошло накануне разлуки.

Но другого варианта не было.

Я даже сейчас отдавал себе отчёт, что если бы я смог вернуться в прошлое, то я всё равно полгода назад рассказал обо всём Айре именно так, как это сделал тогда. Я бы не подслащивал пилюлю и не утаивал от неё какие-то факты, а просто так же во всём признался.

— Ты должен отправиться в столицу. Мне необходимо знать, кто и какие предложения тебе сделает.

Я зарычал и дёрнулся к Шейну, желая свернуть ему шею, но обитая металлом дверь скрипнула.

Леди Айлин покачала головой, завидев дурацкую сцену из двух недовольных драконов.

— Вам больше сорока лет. — Произнесла она недовольно. — Вас на минуту нельзя оставить. Я понимаю, что ситуация страшная. Но также я понимаю, что сейчас мне нужны не два мальчишки, a двое мужчин.

— Ты хочешь поделиться какими-то новостями? — Медленно произнёс Герберт, и леди Айлин кивнула.