— Это и твои дети тоже.

— Если это мои дети тоже, то тогда оставь детей, а сама можешь быть свободна на все четыре стороны. — Фыркнул Альваро, складывая руки на груди.

— С изменником и предателем, который покажет им, что это нормально, когда о женщину вытирают ноги, правильно? — Протараторила я, не представляя, сколько цинизма было заложено в этом драконе.

Он же даже не раскаивался. Ему было нормально. Ему было неплохо, что он гулял.

И глубоко внутри меня, Айра плакала так сильно, что сводила меня с ума и подсовывала мне воспоминания.

Я не могла остановить слезы.

— Плачешь? — Альваро фыркнул и недовольно произнёс: — Но вот за козла тебе, конечно, придётся очень потрудиться, вымолить у меня прощения.

Я сделала шаг назад. Тяжело вздохнула.

— Нет. Я не собираюсь извиняться, как и ты не собираешься извиняться за свои измены. Ты взял молодую юную девочку. Внушил ей, что она центр твоего мира, а сейчас стоишь и рассказываешь о том, что ты изменять не прекратишь.

Чем больше я говорила, тем сильнее в воспоминаниях утопала.

— Я имею право на то, чтобы во всеуслышание сказать, что ты лжец, обманщик и козёл.

— А ну стоять, Айра!

Я развернулась и пошла к двери. Горячие плети оплели меня, когда я протянула ладонь к ручке.

— Ты, что-то себе слишком много позволяешь. Мне кажется, стоит подумать над твоим наказанием.

— Думай. У тебя время до утра. Потому, что утром я заберу Катарину и Дарину, и мы уедем к твоей тётке Беатрис. Даже не к моей матери. А как ты пожелаешь — к твоей тётке.

Волшебные путы...

Я поняла, что это они, потому что иначе никак это не могло объясниться материально.

Они развеялись по щелчку пальцев дракона-изменника и рано утром, не дожидаясь ни гувернантку, ни горничную, я сама собирала детей. А спустившись, выяснила, что мои сундуки уже готовы. Дарина сидела у меня на руках.

В это время, Альваро спустился и походкой ленивого, сытого хищника на первый этаж, Катарина дёрнулась.

— Папа, зачем ты так?

— Как? Ты должна понимать, что ваше образование и воспитание должно быть безупречным, поэтому вы отправляетесь к моей тётушке для того, чтобы она сама проконтролировала, как вы будете подготавливаться к взрослению и дальнейшей жизни.

Я смотрела в эти лицемерные глаза, которые даже не дрогнули, обманывая дочь.

— Я все знаю. — Тихо произнесла Катарина. На ней было вишнёвое платье, тяжёлое, зимнее. — Я знаю, что ты маму не любишь, и, что у тебя там какая-то другая женщина.

Альваро стиснул челюсти и приподнял подбородок.

— Видишь, Айра, это твоё воспитание, твой недосмотр. Перечить отцу, обвинять отца в чем-либо. Где это видано?

Я передёрнула плечами. Глаза были настолько красные, что мне даже смотреть на него было больно.

— Вот, пока ваше воспитание не будет безупречным, вы поживёте с моей тётушкой Беатрис. — Едко произнёс Альваро, глядя в глаза своей дочери и шагнув ко мне, наклонился, целуя в щёчку Дарину.

Мы встретились с ним глазами. Но я никак не отреагировала. Шагнула в сторону двери и вышла в неприятный, сырой мороз.

Когда Катарина села в карету, я бросила взгляд на особняк.

Второй этаж, левое крыло, окно…

Молодой человек похожий на Альваро. Чуть ли не как две капли воды.

И шёпот одними губами.

Но так, чтобы я точно поняла.

“Я же сказал, что ты исчезнешь, дрянь!”

А вот и подозреваемый номер два.

Я отвела глаза, опустила ресницы. Усадила в карету Дарину и обернувшись, посмотрела на своего будущего бывшего мужа.

О том, что он не хотел разводиться, это было только в его голове.

Сейчас я приду в себя, сейчас я разберусь в законах этого мира, в правилах и я добьюсь развода. Каким бы ужасным он не был для меня.

Добьюсь.

Альваро слегка склонился и усмехнувшись, покачал головой.

— Знаешь, в чем твоя ещё одна проблема?

— Нет, Альваро, я не знаю, в чем у меня может быть проблема, кроме как в блудливом муже. — я вскинула подбородок, волосы заплела в обычную косу, которую прижала шпильками в виде ободка вокруг головы.

Но Альваро, словно бы специально вцепившись мне в прическу, заставил приподнять лицо.

— Если бы ты сейчас была со мной поласковее, ты бы никуда не уехала, а просто, скажем так, я поставил тебя в известность, что у меня есть другая, с которой я планирую зачать наследника. Но нет. Ты злишься, психуешь и доводишь ситуацию до того, что я буду просто постоянно зол на тебя. А вместо того, чтобы муж твой злился, ты могла сделать все по-другому. Ты сегодня ночью могла остаться в нашей спальне и вымолить у меня прощения.

Я вцепилась ногтями ему в запястье. Тяжело задышала.

— Альваро, ты б мне ещё предложил с твоей любовницей чай попить, чтобы выяснить, что тебе больше в постели нравится.

Я села в карету и опустила глаза, чтобы не показывать дочерям, что слезы потекли.

Через два дневных перегона мы оказались в поместье Шантильи, которое было на севере королевства.

Тётушка Беатрис была статной женщиной лет пятидесяти, но, как я понимала, в этом мире очень в ходу магия, и поэтому наверняка я ни в чем не была уверена.

Беатрис смотрела на меня с презрением и с недовольством. Что-то мне подсказывало, что, несмотря на то, что Альваро взял меня в жены и я родила двоих детей, любви ничьей в его семье я не заслужила.

— Из вас прекрасный тюремщик выйдет, леди Беатрис, — произнесла я первое, что пришло в голову просто потому, что не собиралась разыгрывать партию бедной, забитой всеми овцы.

Я их сама здесь всех забью, так что будут выглядывать из-под плинтуса и проверять Айра там сегодня в настроении или нет.

И брови тётки Беатрис взметнулись по лбу так ретиво будто бы она впервые от меня слышала нечто подобное, хотя я подозревала, что молодая жена под давлением общественности, семей наверняка ведь ничего не могла никому никогда сказать.

— Разбаловал тебя Альваро. Тебе бы порки хорошей.

Катарина прижалась ко мне, я приобняла дочь.

Мне не отдали гувернантку, мне не отдали горничную, тридцать три платья, которые надо было шнуровать. Панталоны. Эти чёртовы чулки.

— Отпишите. — Вскинув подбородок, произнесла я. — Мне все-таки будет намного приятнее, если мы с вами изначально поставим так отношения, что вы на меня будете на каждый чих писать докладную, а я, не стыдясь, буду желать здоровья всему, что есть у вас, и почечной колике, и маразму!

Я не стала дожидаться, когда леди Беатрис покажет мне дом, и по памяти, которая просыпалась, рандомно двинулась в сторону лестницы, прекрасно понимала, что нам с детьми выделили самые мерзкие и холодные покои. Но я планировала это исправить, и уже буквально через неделю леди Беатрис со своей почечной коликой, которая вдруг оказалась реальной, заглянула в эти покои и зло произнесла:

— Немедленно займите нормальные комнаты. Ещё не хватало, чтобы помимо моих почек здесь пневмония развилась, а ты, белобрысая гадина, — посмотрев на меня, леди Беатрис скрюченным пальцем ткнула вперёд. — Еще хоть одно пожелание отправишь мне, так и знай — прокляну.

Я вздохнула и пожала плечами.

— Так я вам от чистого сердца желала, от широты всей своей души… — улыбнулась, понимая, что у Айры дар был, если такая незамысловатая конструкция из пожеланий-проклятий нашла свою жертву.

Когда зима перевалила за половину и стало понятно, что кусаться с Беатрис мы можем до потери пульса было заключено небольшое перемирие.

— И чем ты планируешь заниматься? — одним поздним вечером, когда уже пару лун прошло с того момента, как мы с Альваро разъехались, спросила Беатрис.

— Булочную открою в ближайшем городе. А ещё … — я вскинула бровь, — вы когда последний раз панталоны самостоятельно натягивали?

Леди Беатрис относилась к этому скептически, а я тем временем штудировала историю, пыталась понять, в какой системе закона мы находимся, приходила к неутешительным выводам нас с Альваро могут не развести, но все-таки я написала уже три письма в королевскую канцелярию с просьбой развода.