Я смотрел на Алларину и качал головой.

— На это расчёт был, да? На то, чтобы забрать Элайджу и ни капельки не быть никогда стеснённым в средствах?

Алларина вскинула подбородок и тоже встала, не желая быть возле меня в зависимом положении. Прошла до окна и, полубоком повернувшись, хохотнула, запрокинув голову.

— А ты на что надеялся? На то, что моя дочь ушла как жертвенная овца, а я буду на это смотреть и кивать?

— Росита ушла не как жертвенная овца.

— Ты прекрасно знал, что неистинная может не выносить.

— С чего? — Зло спросил я, надвигаясь на Алларину. — С чего? Если бы всё было завязано исключительно на истинности, весь драконий род помер бы ещё несколько столетий назад. Но нет. То, что вы сейчас притягиваете и обвиняете, будто бы я виноват в том, что Росита не пережила роды высосано из пальца. Не мне вам рассказывать, что всякое бывает. А она была сильным драконом. Не надо рассказывать о том, что рождение сына повлекло её смерть.

Меня трясло. Я ненавидел об этом вспоминать.

Да, у нас с Роситой был честный брак. Но я никогда не желал, чтобы всё закончилось именно так. Я действительно скорбел. Достаточно долго. Я отдавал себе отчёт, что произошедшее ни капельки не красит меня ни как достойного человека, ни как мужа, ни как отца.

— Но вам показалось, что смерть вашей дочери должна была быть более хорошо проспонсирована. Так? Ребёнка забрать? Оскорблялись ещё от того, что я не позволяю Элайдже постоянно находиться рядом с вами. Так? Так он мой сын. Как вы себе это представляли? Я возьму и спихну его на вас, потому что мне так удобно? Нет, мне удобно, чтобы я растил своего сына. Чтобы я видел, как он менялся с каждым днём. Но вам это не нравилось.

Я запальчиво взмахнул рукой и ощутил, как в груди заворчал, разворачиваясь дракон. Ему тоже много что не нравилось. А ещё он наконец-таки почувствовал, что здесь не всё ладно.

— Вам хотелось больше денег, правильно? Больше того, что я могу предложить. Больше того, что вы имели. Хотя мы изначально с Роситой обговаривали, что её семье нужны деньги. Теперь, когда вся правда у меня на руках, я понимаю, на что вам нужны деньги и из-за этого вы подсунули Элайдже старые эксперименты, которые даже не были доведены до конца. Думали, что бракованный наследник мне не нужен будет и я с радостью его отправлю в глушь на юге. При этом отправлю полностью обеспеченным. О драконий бог, как вам не стыдно! — Зло протянул я, наклоняясь вперёд. — Как вам не стыдно? Я же вскрыл всю переписку своего сына. Каждое письмо заканчивалось тем: «Элайджа, пожалуйста, может быть, у тебя будет возможность… У нас кровля прохудилась». Из кармана моего сына, из моего кармана постоянно тянули золотые.

Я смежил веки и тяжело задышал.

Дерьмово всё было.

Когда я вскрыл письма Элайджи, до меня дошёл весь масштаб кошмара, который творился у меня под носом. Элайджа никогда не был стеснён в средствах. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он получил вместе с правом распоряжаться оружием, право распоряжаться финансами. У Элайджи тоже было содержание — очень большое, очень значительное. Это уже после трагедии с его здоровьем я подзатянул ремень, потому что понял, что это ни до чего хорошего не доводит. Но с шестнадцати лет Элайджа спокойно распоряжался своими средствами. И эти средства уходили бабушке с дедушкой. Хороший мальчик, послушный, заботливый. Только мальчик не понимал, на что уходят эти средства.

— А ты на что рассчитывал, Альваро? Что можешь деньгами как-то восполнить мою потерю дочери?

— Вы не дочь потеряли. Вы кормушку потеряли. Вы золотого телёнка потеряли. Не надо здесь рассказывать о том, что всё произошло так и поэтому вы просто мстили финансово. Нет. Я и вы знаем, что мстили вы по-другому.

Я вскинул подбородок, почесал шею — верёвки амулетов мешали, кололись.

Алларина хохотнула и запрокинула голову назад.

— О чём ты говоришь?

— Я о том говорю, что не так давно, примерно шесть лун назад, вы были в столице. А ещё не так давно вы были в ближайшем городе от Шантильи.

— Это глупости, Альваро.

— Нет, это шпионская сеть. Знаете, что самое дурное? Ваш милый прекрасный управляющий в пекарнях очень сильно боится калёного железа. Настолько, что верещит, как свинья, видя прут перед глазами, и выдаёт всю правду на блюдечке.

Я передёрнул плечами, вспоминая, чем мне пришлось заниматься на неделе.

Я всё понять не мог: отравленные булавки — как они попали к швее, если бедная швея даже под гипнозом менталиста не могла ничего сказать. Я начал перебирать окружение Айры. Один из них, очень приятный молодой человек, управлял пекарнями. Вот его память была напрочь закрыта от внешнего воздействия менталиста. Поэтому пришлось поработать королевским дознавателем.

Я посмотрел на свою ладонь, которая держала раскалённый прут, и нахмурился.

Да, последние дни были особенно продуктивными.

— Вы что, думали, что никто не узнает? Вы считали действительно, что не найдётся причина смерти моей жены? Первое отравление в столице — чайный вечер или что там у вас было? Вас опознала владелица чайного салона. Сказала, что за несколько часов до встречи с многоуважаемыми леди вы приезжали, привезли редкие сорта чая — двухкомпонентный яд. Одна часть в чае, а другая — у кондитера, который точно знал, что любит моя жена. Она любит воздушные пирожные с карамельным кремом. Двухкомпонентный яд: одна часть в чае, который заваривали всем, а вторая часть — прицельно в десерте. Ну а с бедным управляющим и швеёй — просто обещанные деньги. Просто чуть больше, чем паренёк мог заработать на своей должности. И надо было всего лишь подложить в день, когда моя супруга окажется у модистки, нужные иголки. Чем вам так стояла костью в горле моя жена?

— Ты ещё спрашиваешь? — Задрожал голос у Алларины и на глазах проступили слёзы. — Это моя дочь должна была носить шёлка и драгоценности. Это моя дочь должна была сиять на королевских балах. Это моя дочь должна была купаться в достатке. А вместо этого какая-то девка... Девка, которая называла себя твоей истинной, и при этом ай-яй-яй не позволяла ни капельки денег уйти из семьи.

Я зарычал.

Айра никогда не лезла в мои дела! А то, что после женитьбы, возможно, я меньше внимания уделял семье Наварро — так это было логично. Потому что у меня новая семья создавалась.

Я, пытаясь усмирить своего дракона, сквозь зубы выдохнул.

— Департамент безопасности и порядка обвиняет вас в покушении на убийство. Дважды.

Печать на тяжёлом чернёном перстне воспламенилась при произнесённых словах. Я снял украшение и придавил его к подоконнику. Метка-маячок. Службы короны появятся не позже, чем через лучину.

Алларина покачала головой.

— К демонам тебя, Альваро, и все твои обвинения.

Она дёрнулась в сторону и сбив маленький чайный столик, попыталась выскочить из гостиной. Я перехватил её за руку, но понял, что опоздал.

Амулет, висящий у неё поверх платья на груди, был зажат между зубов. Я дёрнул на себя украшение и на пальцах маслянистая жидкость осталась.

Алларина закатила глаза.

А в следующий момент у неё изо рта побежала пена.

Альваро.

Первое, что я сделал, это перехватил бывшую тёщу за плечо и резко наложил на неё аркан стазиса. Да только аркан опоздал — мгновенный яд. Мгновенный настолько, что один жест пальцами, одна ударная волна силы не успела. Алларина стала заваливаться под действием заклятия, но я уже знал, что она мертва.

Глупая стерва.

Ещё один шнурок для экстренного вызова службы короны. Я прождал больше десятка лучин. Во дворе открылась портальная арка и первым вышел Шейн. Я сидел на крыльце и рассматривал бумаги Алларины, которые нашёл в её кабинете: долговые расписки, векселя, закладная на дом.

Мать вашу!

— А ты говорил — оппозиция. — Тихо произнёс я, вставая и протягивая руку Герберту для того, чтобы поздороваться.

— Оппозиция тоже замешана. Граф Палмер так сильно боготворит твою должность, что хочет себе такую же.