— Альваро, если ты введёшь меня в курс дела…

— Всё позже. Сейчас мне надо отбыть в столицу.

Айра встала с диванчика, и уже следом позвал я её.

— Мне надо отлучиться. Она ничего не сделает. Но и ты лишнего не говори.

— Чего лишнего? Если ты и так при мне всё ей вывалил. — Она посмотрела на меня чужим взглядом — холодным, презрительным. Намекающим на то, что мозгов у меня кот наплакал и те я оставил в шкатулке до лучших времён.

Я глубоко вздохнул, призывая своего дракона к спокойствию.

Нас не так было просто вывести из себя. Мы очень, очень терпеливые создания.

Я дёрнул ворот рубашки, стаскивая несколько амулетов с шеи.

— Отведёт удар на время. Заморозит пространство. Тебе лучше не оказываться рядом, когда один из амулетов начнёт действие, потому что заморозит пространство с тобой.

— Я её боюсь.

— Она ничего тебе не сделает. Ты гарант того, что я верну свою жену, а она — свою дочь.

Арина посмотрела на меня исподлобья, выхватила из рук кулоны и развернувшись, пошла к девочкам.

Я спустился в подвал, снова открыл телепорт и оказался в городском особняке, где мой бедный камердинер уже навёл относительный порядок. И снова выскочив на улицу, поймав карету, отправился в департамент.

— Ты был прав по поводу госпожи Рауш. Она отстранена.

Я посмотрел на Герберта и сузил глаза.

— Что ты увидел в её воспоминаниях?

— Ничего такого. За исключением лёгкого флёра вожделения. Так что твоя интуиция тебя не подвела.

— И что нам теперь делать?

— А что нам теперь делать мы узнаем из допроса наших неудачных шарлатанов.

Герберт положил передо мной протокол допроса и я скосил глаза на чёткий каллиграфический почерк секретаря.

— Я так понимаю, допрос ещё не перешёл в ту стадию, когда лучше сказать, чем промолчать, потому что на кону цена жизни?

— Да, ты прав. Ближе к ночи у нас будет более полная картина. Пока что всё, что известно, это только то, что дошли слухи о том, что госпоже Кортес сейчас не здоровится. И их блаженный маг непременно должен был помочь. Главное было встретиться с господином Кортесом. Но встреча прошла не в самых лучших обстоятельствах.

— Я буду ждать. — Медленно произнёс я.

И в этот момент Герберт, ощутив, что я стараюсь сбежать от разговора, нахмурился.

— А что ты мне можешь сказать по поводу…

— Ничего не могу сказать. Пока моя многоуважаемая тёща обживается в Шантильи, я ничего не могу сказать.

Я торопился. Я летел обратно в городской особняк для того, чтобы переместиться в Шантильи, и чувствовал, как силы меня покидают. Это тяжело — столько телепортов за один день. И не железный. Резерв магии был не безграничен, но то, что вытягивало межпространственное перемещение, нельзя было восполнить. Тянуло ауру, тянуло жизненные силы. Ну и самое неприятное — я понимал, что восполнить запас собственной крови практически невозможно. А я её расплёскивал квартами.

Оказавшись в Шантильи, меня покоробила тишина. Я двигался по коридору и потихоньку открывал каждую из дверей, которая встречалась на моём пути, пока не дошёл до детской спальни.

Арина сидела в изножье кровати и укладывала Дарину на дневной сон. А вот в кресле напротив сидела моя тёща.

— Я не знаю, что вам сказать. Я была точно так же шокирована, как и вы сейчас. Только у меня не было никого, кому я могу задать вопросы. И подозреваю, ваша дочь оказалась в такой же ситуации.

— А всего этого можно было избежать, если бы не один глупый гранитный дракон. — Тихо заключила тёща и щёлкнула пальцами.

Арина вздрогнула и опустила глаза.

— Я не уверена. Если честно, мне кажется, к этому делу ваш зять имел меньше всего отношения. А вот тот факт, что судьба или карма для чего-то это сделала, я в это больше верю.

— Для чего она отправила мою дочь в твой мир?

Арина пожала плечами.

— Пути моего Господа неисповедимы. Подозреваю, как и пути драконьего Бога.

Я медленно ударил костяшками пальцев по двери и на меня уставилось две пары глаз.

— Мне кажется, мы можем пообщаться спокойно втроём и решить, что будем делать дальше.

Но моя тёща качнула подбородком и брезгливо произнесла.

— Я уже всё без тебя решила. Нам надо построить аналог магической клетки только для телепорта.

Арина наклонила голову, потёрла виски и выдохнула.

— Дай Бог, в расчётах никто не ошибётся.

Айра.

Меня замеряли, брали кровь. Мы спустились в подвалы Шантильи, где у меня были не самые приятные воспоминания.

Мать Айры была женщиной немного рассеянной, немного не от мира сего. И если бы её не триггерила сейчас потеря ребёнка, то, вероятнее всего, я бы восприняла её сумасшедшым учёным. А ещё мне казалось, что в какой-то момент она действительно перестала оценивать меня как врага. И даже когда Альваро отбыл в столицу, сама подошла и первая начала разговор.

— Ты её чувствовала?

— Долгое время она была неотъемлемой частью. И я не знаю, что бы было со мной, если бы у меня не было её эмоций, её чувств, её памяти. А сейчас я при памяти. Но она ушла. Она пришла ко мне во сне.

И это тяжело — смотреть на слёзы матери, которая точно знает, что ребёнок уже мёртв.

— Вы ему не верите? — Тихо спросила я.

Иоланта пожала плечами.

— Я теперь не знаю, кому верить. В драконьего Бога, которого я постоянно высмеивала, предпочитая опираться на математические формулы и научные изыскания? В демонов? Или в злоумышленников? Я не знаю, в кого сейчас верить. Но то, что происходит, это не происходит бесследно.

Когда вернулся Альваро, мы укладывали Дарину на дневной сон. Катарина занималась с Беатрис музыкой. А вот как раз-таки потом начались предварительные эксперименты.

— Она не выдержит переход. — Бурчала Иоланта, расхаживая по подвалу и рассматривая свои записи.

Альваро злился, смотрел на меня оценивающе, прикидывая, сколько во мне ещё кварт крови и как он с этим может поработать.

— Она не выдержит переход. Она человек. То, что она перенеслась сюда — это просто ошибка.

Я тяжело вздохнула.

— Она не совсем человек. Да, она не дракон. Но и не человек. Будь она человеком, даже портальные переходы её бы убивали почти мгновенно. Но нет. Она может выдержать.

Иоланта смерила меня понимающим и немного извиняющимся взглядом, намекая на то, что ну ты сама видишь, как дела обстоят — никаких гарантий мы тебе дать не сможем.

А я понимала, что задерживаться в этом мире мне бессмысленно. С детьми меня никто никуда не отпустит. Значит, оставался вариант того, что мне нужно вернуться. Потому что оставить всё как есть, сказать Альваро: «я буду воспитывать дочерей, не буду отсвечивать. Заводи себе хоть три десятка любовниц». Да нет. Я живое напоминание того, что его жена мертва. Он не сможет.

Да, возможно, пару лет у меня будет. Я выгадаю это время, украду его у судьбы, у его терпения, а потом его сорвёт. Потом он будет винить меня и вполне возможно, что всё-таки придушит.

Поэтому особо мне выбора никто не предоставил. И да, я могла бы сказать, что мне будет лучше в моём мире. Но в моём мире у меня нет детей и никогда не будет. А здесь Катарина и Дарина — это, пожалуй, единственное, из-за чего мне было больно.

До глубокой ночи шли споры. Я уже отчаялась что-либо понять в магической терминологии. И только когда Иоланта почти выдохлась, я тихо спросила:

— А что по поводу тех людей, которые уже тоже знают?

Альваро передёрнул плечами и посмотрел на меня с недовольством — дескать, ты не могла бы язык держать за зубами, если уж так сильно хочешь о чём-то мне что-то сказать, то делай это наедине.

Иоланта пристально уставилась на своего зятя, желая получить ответа.

— Нет. С этой стороны никаких проблем не будет. Тем более я всех уверяю, что ты моя жена и никого другого на твоём месте быть по определению не может.

Снова начался новый круг обсуждений. Магические камни переливались в шкатулках настолько ярко, что глаза слезились. Я подходила, трогала бриллианты, рубины, агаты. Какие-то камни были холодными и никак не желали браться в руки. А какие-то камни — яшма — спокойно ложилась в ладонь и согревала своим теплом.