И я понял лжёт, лжёт, стерва!

А лгать она никогда не умела, и без разницы, кто сейчас был на её месте, этот «кто-то» тоже не умел лгать.

— Я просто посчитала неправильным приводить своих детей в компанию любовницы мужа. Мне кажется, это надрывает авторитет семьи.

— Вполне, вполне... Я поддерживаю такое мнение. Видите, у нас с вами есть что-то общее.

Но Айра не оценила подхалимство.

— Тогда скажите мне ещё вот какую вещь... Какие у вас были отношения с горожанами, если мне не изменяет память, из тех рассказов, которые я слышал от вашего супруга, вы очень неординарная личность, которая буквально только оказалась в стенах замка Шантильи тут же устроила почти переворот в ближайшем городе: пекарни, газетные статьи… С кем у вас могли не сложиться отношения?

И снова проблеск интереса в глазах Айры.

Ну же, подумай…

Я больше, чем уверен, что она об этой истории знала, больше меня просто не хотела ничего говорить.

— Знаете, господин Шейн, я бы очень сильно хотела вам назвать три десятка имён. Возможно, вспомнить о торговце газетами, который один раз, пробегая мимо, оторвал оборку моего платья, либо припомнить случай в кожевенной мастерской, где меня отказались обслуживать… Да даже появление в городской лечебнице, где мне не оказали никакой помощи, я тоже не могу припомнить. У меня не было ни с кем плохих отношений. Я, приехав в город, пыталась сделать единственное, на что у меня хватало сил, обеспечить себя и детей, потому что как-то меня не готовили к тому, что я окажусь преданной женой, которая вместо того, чтобы воспитывать и растить детей, смотреть за бытом, смотреть за мужем вдруг окажется в Богом забытом поместье с перспективой того, что родится настоящий правильный наследник у супруга, а её дети будут прозибать впроголодь. Меня к этому не готовили, поэтому я делала все от меня зависящее, чтобы мои дети не радовались засахарившемумя варенью. У меня не было врагов, господин Шейн. Единственный, кто мог желать моей смерти, это мой супруг, и все…

Альваро.

Я чуть было не рухнул в стену напротив, проломив лбом маленькое наблюдательное окно. По шорохам Герберт понял, что меня сейчас разорвёт.

— Спасибо, леди Кортес. Спасибо. Я, пожалуй, загляну к вам попозже. — Быстро произнёс он и, встав, вышел из её спальни.

Герберт заглянул в мою спальню, и я, выбравшись из смотрового закутка, блеснул драконьим взглядом.

— Ты же понимаешь, что это какая-то глупость? Ты же отдаёшь себе отчёт, что я никогда не желал ничего плохого своей жене?

— Не ори, пожалуйста. — Мягко попросил Герберт. — Пройдём в кабинет.

И когда мы оказались в кабинете, Шейн тяжело вздохнул.

— Она ничего не скажет. Мне так точно.

Я ударился лбом в картотечный шкаф и чуть было не застонал.

— Герберт, так не бывает. Так не бывает. — С нажимом повторил я. — Она считает, что я её враг.

— В контексте того, что у вас произошло — да, ты её враг. Пока ты не откроешь все карты, пока ты не донесёшь до неё то, что ей нечего опасаться, ты так и будешь оставаться врагом. Как бы ты не хотел иного.

Я выругался себе под нос и подумал о том, что все такие умные задним числом. А что же он свой ум не приложил к тому времени, когда у него жена находилась в Богом забытом поместье? Я знал ту историю. Поэтому я все спланировал нормально. Меня не в чем было упрекнуть. Но нет, все равно вышло все через драконий зад. Я больше чем уверен, что если бы моя жена была моей женой, то всей этой истории не развернулось бы.

— И да, зелье, развязывающее язык, на неё тоже не действует. Хоть какой-то плюс — ни околдовать, ни опоить её будет невозможно. — Медленно произнёс Герберт и стукнул пальцами по столу.

— Но это не решает нашего вопроса.

— Да, Альваро, это не решает нашего вопроса. И на данный момент у меня только одно предположение, которое может быть реальным — это действительно либо оппозиция, либо кто-то из твоих.

— Да нет у меня никаких моих! — Перебил я зло и передёрнул плечами.

Мне не хватало только этих сплетен, которыми фонтанировал светский мир.

“Ах, он улыбнулся леди Изольде”. Я всем улыбался, потому что работа у меня такая — находить контакты с людьми. Работа у меня такая — общаться, производить хорошее впечатление. Я прекрасно отдавал себе отчёт, что намного приятнее иметь дело с улыбчивым южанином, нежели чем с насупленным, нелюдимым мужиком. А ещё я отдавал себе отчёт в том, что Айра всегда это понимала и никогда не было такого, что она меня за что-то гнобила либо корила. Она знала о моей натуре, о моём темпераменте. Она знала, как я умею располагать к себе собеседника. Да, видят боги, если бы я не умел располагать к себе собеседника — никогда бы она не вышла за меня замуж. Потому что вдовец с ребёнком — это не самый ходовой товар. А как бы я не был в себе уверен, я прекрасно понимал, что женщина, которую я выберу себе в спутницы жизни, которая откликнется моему дракону, она не будет последней непроходимой дурой и явно не окажется в затруднительном положении, что брак со мной — это единственное для неё спасение. Нет. Я уже один раз так женился. И что из этого вышло? Плохо всё вышло.

Герберт потёр переносицу и покачал головой.

— В любом случае, тебе стоит поработать над тем, чтобы вести себя более адекватно в присутствии своей супруги. Даже если это не твоя супруга. И я рекомендовал бы тебе вернуться в Шантильи вместе с леди Кортес. Хотя бы просто из-за того, что дома стены лечат. А за последние шесть лун для леди Кортес ничего ближе, чем Шантильи не было. И ко всему прочему, осмотришься по обстановке и сможешь уже стенографировать меня.

Я сузил глаза, понимая, что лучше буду пользоваться голубиной почтой.

— А что делать с отравлениями? Вдруг это повторится?

— Ну, в принципе, ты уже знаешь, что делать — рвать когти в направлении замка Аркара. Даже если меня не будет здесь, то вполне возможно здесь будет находиться Люсиль, которая тоже окажет всю посильную помощь, которую можно. Здесь будут мои родители, что немаловажно. Поверь, госпожа Шейн всегда найдёт выход из самой непростой ситуации.

Я действительно был готов согласиться с этими доводами. Я понимал, что надо возвращаться. Мне нужно было наведаться в столичный особняк.

Да только все мои планы порушились одним письмом от моего любимого камердинера Августа.

“Тёща, сэр”.

Всего два слова на клочке записки, которая появилась в карманной шкатулке. Я обхватил челюсть рукой и покачал головой. Герберт, нахмурившись, встал и, обойдя меня, заглянул в написанное.

— Ну что ж, дорогой мой друг, я надеюсь, встреча с тёщей не нанесёт тебе никаких увечий?

Хлопок по плечу был однозначно лишним.

А когда я, переместившись на магии крови, оказался в столичном особняке, то первое, что увидел — это вереницу чемоданов, которая стояла от главной двери в сторону лестницы, а уже потом тусклый свет в одной из гостиных комнат. Пройдя, я замер на пороге, наблюдая за матерью Айры, которая с деловитым видом последней сплетницы пыталась что-то объяснить моей экономке. Но заметив, что прислуга застыла в нелепой позе, мать Айры обернулась и расплылась в хищной улыбке.

— Мальчик мой. — Прошелестел её голос, больше похожий на скрип несмазанных петель. — А я всё думаю, когда же ты пригласишь меня повидаться с моей дочерью.

Альваро.

Госпожа Иоланта Дзир — матушка моей супруги, прошу любить и жаловать.

Женщина слегка полноватая, такая же блондинка, как и у неё дочь, но абсолютно не приспособленная к семейной жизни.

На тот момент, когда я познакомился с четой Дзир, у меня было пространное ощущение, поскольку мне нужна была именно жена, а не женщина, увлекающаяся излишне всем, чем только возможно. Но поглядев на саму Айру, на её воспитание, на то, как она вела себя во время встречи, я понял, что по родителям судить дочь бессмысленно.