— Элайджа. — Всхлипнула Катарина и, не глядя под ноги, побежала по лестнице.

Дарина за ней, осторожно переставляя маленькие ножки по высоким ступеням. Элайджа наклонился и приобнял мою старшую. Но я чувствовала, как вокруг него разрастается холодная и грязная мгла. Этого не было видно никаким образом. Это было моё ощущение. Я боялась за своих детей.

Когда Дарина спустилась, Элайджа, ещё сильнее наклонившись, подхватил её на руки, усадил себе на колени.

Одно было понятно — между детьми все было хорошо. Со стороны моих детей. Но не со стороны ребёнка Альваро.

Альваро положил ладонь мне на плечо, и я, словно бы обжёгшись, посмотрела на него снизу вверх.

— Зачем?

— Потому что так надо. — Ответил он с холодной улыбкой и шагнул вперёд. — Так, девочки, давайте мы сейчас немного дадим отдохнуть брату с дороги. А уже позже встретимся за обедом.

Обед проходил в обстановке траура.

После я не дождалась ничего, поэтому влетела в кабинет Альваро и, взмахнув рукой, произнесла:

— Как это произошло?

Альваро потёр подбородок и качнул головой.

— Все это тебе надо рассказать!

— Да, Альваро, мне все надо рассказать. Особенно с учётом того, как складывались мои отношения с твоим сыном.

— Всегда ты сама виновата. — Произнёс Альваро таким тоном, как будто бы не первый раз мне это говорил.

Сейчас воспоминания не били вспышками, и поэтому мне необходимо было остановиться и крепко покопаться у себя в голове для того, чтобы понять, о чем он сейчас мне ляпнул. Но Альваро не дал мне времени.

— Я тебе с самого начала брака говорил: не давай ему спуску. Никогда. Но ты нет, ты же у нас хорошая, добрая. Ты же хотела все время быть самой, самой лучшей. Пожалуйста. Поэтому ты добилась ровно того, что сейчас происходит. И не надо мне рассказывать о том, что ты хотела как лучше. Как лучше было бы это отдать его в королевскую школу. Но нет, Элайджа не поступил в королевскую школу. Он все время был при нас.

— А по-твоему это нормально — своего ребёнка кому-то сбагрить? — Зло произнесла я. — Если бы ты хоть немного больше времени вкладывал в его воспитание, возможно, ничего бы этого не произошло. И то, что я вижу сейчас — этого бы тоже не наступило.

— А вот здесь рот закрой. — Произнёс Альваро, вставая из-за стола. — Рот свой закрой на этой теме. Не надо меня жизни учить.

— Конечно, ты же у нас самый умный. Ты же у нас самый правильный глава тайной канцелярии. Тебе-то во всем разобраться, как двумя пальцами щёлкнуть. Что с ним случилось?

Я навалилась на стол, упёрла ладони в какие-то, наверное, очень важные бумаги, так, что Альваро зарычал, глядя на меня исподлобья. Я даже заметила искры огня, блеснувшие в его глазах.

— Прекрати мне здесь устраивать истерики!

А я не могла бы иначе. Я не знала, что ожидать от Элайджи. Он меня беременную с лестницы спихнул.

— Говори. — Зло произнесла я, глядя Альваро в глаза.

Потом дёрнула рукой и перехватила его за горловину рубашки. Да так, что он, растерявшись, по инерции качнулся ко мне и чуть ли не ударяясь мне в лоб своим лбом.

— Говори, Альваро. Я не собираюсь теряться в догадках и непонятно чего ожидать.

А вот его рука вцепилась мне в волосы, растрёпывая косу.

— Сколько в тебе стервозности…

— Альваро. — Процедила я сквозь зубы. — Либо ты мне скажешь, что случилось с Элайджи, либо собирайся и уезжай с ним прямо в ночь. Я не собираюсь смотреть на то, как он, обозлённый на весь мир, сейчас будет находиться рядом с моими дочерьми. И тем более я не собираюсь надеяться на то, что один ребёнок у отца будет глядеть на то, как два других ребёнка здоровые, счастливые, любимые. И однозначно более желанные. Неужели ты никогда не догадывался о причинах его ненависти ко мне? Ты же умный. Ты же взрослый. Неужели ты никогда не понимал, что он посчитал себя ненужным, когда я родила Катарину, а потом Дарину? И ты мне что-то будешь говорить про наследника, которого у тебя нет? У тебя сын. Но тебе понадобился ещё один мальчик в семье. Зачем? Что такого там произошло? И ведь произошло это уже после моего отъезда. Либо накануне моего отъезда. Альваро, не надо играть со мной в игрушки. Если ты начал разговаривать о том, что тебе я не родила сына, при этом у тебя уже был Элайджа, то значит, чем-то он тебя не устраивает. Так вот чем? И что было потом?

Альваро скосил на меня глаза, и тяжело вздохнув, произнёс:

— Неудачный эксперимент. Элайджа захотел раскачать свой магический резерв. Но все пошло не по плану. Теперь он в инвалидном кресле.

— Надолго?

— Как Бог пошлёт. — буркнул недовольно Альваро, заставляя меня похолодеть от ужаса.

Тогда все идеально ложилось — если этот эксперимент пошёл не так, как рассчитывал Элайджа, то автоматически Альваро лишился главного наследника. Если бы не Элайджа, Альваро не приспичило бы вдруг резко увеличить поголовье детей.

— Вот значит как, один наследник оказался загубленным, тебе вынь да положь нового наследника?

— Ты за десять лет не родила мне сына. — Точно так же, как и в первый момент нашей встречи, произнёс сцеживая яд Альваро.

— У нас с тобой могло быть ещё несколько раз по десять. И уж поверь, на одного пацана можно было разродиться. Но нет, ты пошёл коротким путём, а теперь носишься и не знаешь куда приткнуть свою метку истинности. Ну, спасибо. Мало того, что ты в своего ребёнка не веришь, так ты ещё и остальных детей приговорил непонятно к чему.

— Я ни к чему никого не приговаривал. Если бы ты смогла смотреть в долгую перспективу, тогда бы поняла, что не может быть у главы тайной канцелярии сына инвалида. И все на этом. Как минимум один наследник рода Кортес обязан быть самым сильным, самым успешным и самым талантливым. У меня такого нет.

Я хмыкнула и возвела глаза к потолку.

— Господи, мужское самолюбие. — Протянула язвительно. — А вот отсюда и растут ноги в твоих желаниях, что пошли слушки по свету о том, что господин Кортес бракованный, что у него ни одного нормального наследника нет: то девчонки, то мальчишка с маленьким потенциалом. Что зацепили тебя эти слухи и ты решил отыграться на мне и детях?

Я не понимала, зачем сейчас расковыриваю старую рану.

— Замолчи. — Равнодушно бросил Альваро. — Не надо говорить о том, чего ты не знаешь и не понимаешь. Для вас все очень просто: рожай да рожай. А для мужчины это все немного более важно: чтоб наследники были, чтоб род сильный был. Какое дело бабе до рода? Она вон, как раньше в поле могла рожать и ей абсолютно было неважно, кого она родила. У мужиков все иначе.

Я пробурчала себе под нос о том, что: ну, конечно у мужиков все иначе — мужик сунул, вынул и пошёл.

Альваро бросил на меня недовольный взгляд, хотел что-то уже сказать, но я взмахнула рукой.

— И для чего сейчас Элайджа приехал? Ты надеешься на то, что экология Шантильи сможет помочь ему восстановиться?

— Элайджа приехал для того, чтобы вся семья была в сборе..

— Если следующей ты привезёшь свою любовницу на сносях — я долго думать не буду.

— И что ты сделаешь? — Произнёс усмехнувшись Альваро.

Я пожала плечами.

— Мне кажется, твоему сыну, что жена вторая не нравилась, что любовница не нравится. Я ничего не буду делать. Я просто не буду мешать Элайдже.

Развернувшись, я вышла из рабочего кабинета Альваро.

Рано утром, когда я собрала дочерей на занятия, то ещё какое-то время не выходила из своих покоев. Сидела, пересматривала доходные ведомости по пекарням. А после в стекло постучался ворон.

Неправильный какой-то, с белыми подпалинами. В здоровеном, искривленном клюве он держал записку.

Я понимала, что это не ворон с леса, а скорее всего заговорённый фамильяр. Открыла створку, ворон прыгнул мне на предплечье и распахнув пасть, уронил письмо на ладонь.

Короткая записка, не письмо. Пару строчек.

“Желаю увидеться приватно. Мне кажется, вам будет что рассказать мне. А у меня есть возможности для того, чтобы некоторые тайны продолжали оставаться тайными.