— Ты взрослый, уравновешенный дракон. И ты…

— И мне сложно, мне тяжело. — Признался я и опустил ладони.

Арина тут же взметнулась, развернулась, прижалась поясницей к моему столу и выставила пальцы вперёд. Я развёл руки в разные стороны.

— Мне тяжело. Мне тяжело на животном уровне. Потому что я чувствую тебя своей истинной и хочу к тебе прикоснуться. Мне тяжело, потому что я знаю, что внутри тебя есть моя жена. И в то же время ты мне приятна, мне интересна. Ты для меня не загадка, а скорее спокойствие души. Я гляжу на тебя и понимаю, что если бы встретил тебя до знакомства со своей супругой, мы бы нашли с тобой общий язык. Испытываю ли я стыд? Да, Арина, испытываю. Развод я тебе не дам.

Я говорил мягко и старался не напугать.

— Я не знаю, что у нас дальше с тобой будет. Но ты мне нравишься. Я влюбляюсь...

Хотя я лгал.

Я влюбился в тот момент, когда она стояла напротив меня в подвалах Шантильи и кричала о том, что я не имею права задавать ей вопросы. В тот момент, когда она поддерживала моего сына. В тот момент, когда она цеплялась в шкуру дракона, желая вернуть моего сына. В тот момент, когда она осторожно заплетала косы моим дочерям. Я в неё влюбился и не представлял, что нам теперь с этим делать.

Она от растерянности сейчас посмотрела на меня с грустью и печалью во взгляде. На дне зрачков качнулась вина.

— Я не специально, Альваро. Я не специально. Правда. — Зло произнесла она. — Просто ты, если бы оставался самодовольным индюком — мне было бы проще. Я бы относилась к тебе с той долей сарказма, которая у меня всегда была после того, как я поняла, что мой муж кобель и последняя сволочь. Но нет. Я с тобой пью чаи по вечерам и вижу, как ты меняешься. Я вижу, как у тебя блестят глаза, либо ты хмуришься недовольно. Прекрати так хмуриться, Альваро!

Она топнула ногой, завела руки за спину, сцепляя пальцы в замок.

— Если бы ты ничего этого не делал — было бы всё проще.

— Да, если бы ты не смеялась громко и не училась танцевать. Если бы не запиралась по вечерам с моим сыном в библиотеке, рассказывая ему пошлейшие анекдоты и узнавая, что он нового выучил из анатомии — мне было бы действительно проще. Я бы тогда ничего к тебе не чувствовал. Прости, я чувствую.

Она сбежала от меня, хлопнула дверью. Шантильи был большим замком. И следующую луну мы избегали друг друга. Я не знал, что из этого будет.

Но дракону это не нравилось. Он будил меня по ночам и ворчливо бубнил на ухо о том, что он скучает. Я ему пытался донести, что это не его истинная, но он топал лапами, как капризная девчонка.

Я действительно не знал, что дальше нас ждёт. Я понимал, что находимся мы с Ариной слишком неправильно в отношении друг друга. Мне было страшно, было стыдно.

Но тёмной ночью во время рождения года, когда на ней было тяжёлое платье бордового цвета и она пекла ритуальный пирог с мясом и брусникой, что-то изменилось.

Я расстёгивал на ней это тяжёлое платье и проводил ладонями по плечам, вспоминая на ощупь её кожу. И когда она, нагая, смущаясь, прикрывала грудь руками, я вспоминал, как это, когда любишь. И мне самому было непонятно и неправильно.

— Не торопись только, ладно? — Шепнула Арина, смущаясь того, что происходило между нами за закрытыми дверьми на последнем этаже замка Шантильи, в большой спальне под балдахином вуалевым цвета тумана. — Не смотри на меня, пожалуйста так, как будто бы ты… как будто бы ты…

— Как будто бы я люблю?

У неё были поцелуи пряные на вкус. И мне было неправильно, потому что я привык к другому.

У неё были волосы тяжёлые, но в то же время мягкие, которые запутались у меня на пальцах. У неё была светлая кожа и родинки под правой коленкой. И тихий, тихий шёпот:

— Я забыла, как это, когда по любви.

В ту ночь, когда было рождение года, я отпустил свою жену. Айра плясала на лугу из одуванчиков, пачкая щиколотки и ноги жёлтой пыльцой.

— Милый мой, родной Альваро. — Восторженно и с придыханием шептала Айра, улыбаясь мне сиянием солнца. — Я так рада, что ты её полюбил. Она такая хорошая.

— А ты…

— А я ушла. Ты не должен меня искать. У тебя теперь есть она. Она и я. Не потеряй её, пожалуйста. И присмотри за ней. Пообещай, что присмотришь за ней.

Снег за окном шёл медленный и рассвет не наступал очень долго. В этом предрассветном сумраке я смотрел на спящую Арину, на то, как у неё дрожали ресницы и как она, забывшись, хватала больно мою руку, прижимая себе к груди.

Было ли это правильно — я не знал.

Было ли это честно — тоже не понимал.

Через три года у Арины изменился взгляд. Она подолгу смотрела на горящие свечи, а потом, теряясь, не могла вспомнить, о чём говорила.

— Почему у тебя не было детей?

— Мне поставили бесплодие. — Тяжело вздохнув, призналась она. — Это когда просто невозможно иметь детей.

— А если ты родишь?

— Не говори глупости, Альваро.

А я знал, что через девять месяцев она родит. Поэтому спрятал улыбку, чтобы не напугать её раньше времени.

Арина родила через девять месяцев малютку — девочку, светловолосую и голубоглазую. Плакала, лежала, боясь выпустить малышку из своих объятий. Я знал, что ей это нужно. У меня уже были дети: две дочери и наследник сын — папина гордость. Но Арине нужно было самой выносить ребёнка, самой родить.

И она родила голубоглазую, светловолосую девочку по имени Роанна.

— Я никогда не думала, что такое случится. — Баюкая на руках младшую дочь, шепнула Арина.

Я наклонился и посмотрел ей в глаза.

— Спасибо тебе за дочь.

А у самого слёзы невозможно было сдержать.

— Спасибо тебе за то, что ты оказалась рядом со мной. Ты можешь мне не верить, но я люблю тебя, Арина.

Она отвела взгляд, растерянно посмотрела на дочку, а потом немного по-детски и по-наивному шепнула:

— И я тебя люблю, Альваро. Даже несмотря на то, что я тебя украла.

Не украла.

Иногда так в жизни происходит, что, к сожалению, мы теряем то, что безумно дорого и тогда же происходит то, что мы приобретаем то, что станет дороже всего на свете.

Элайджи, держа на руках Дарину, заглянул в спальню и широко улыбнулся.

— У меня целый набор цветов. — Мягко произнёс он, улыбаясь.

Катарина выглядывала у него из-за спины и осторожно рассматривала младшую сестрёнку.

А я в тот момент понял, что Айра навсегда останется со мной рядом, в моём сердце. Та самая женщина, которая подарила мне безумно много. И несмотря ни на что, я буду ей благодарен всегда. Даже несмотря на то, что она от меня ушла.

— Только пообещай. — Тихо шепнула Арина через несколько дней после родов. — Что ты никогда не пожалеешь.

— Я не пожалею. — Мягко признался я и отвёл волнистую прядь волос с её плеча, коснулся губами тонкой кожи на шее. — И ты не пожалей.

Сведённые судорогой пальцы у меня на предплечье и тёплые губы у меня на щеке.

— Спасибо тебе, Альваро.

— Это тебе спасибо за сына, за дочерей. Я люблю тебя.

КОНЕЦ.