— Не переживай, я тебе их одолжу. — Глядя мне в глаза, сурово заметила тёща.

— Заёмной магией не пользуюсь. — Коротко рыкнул, понимая, что если этой женщине что-то понадобилось, она всё равно добьётся своего.

Но мне сейчас точно было не нужно, чтобы лишние люди видели Айру, потому что я не мог спрогнозировать, какая будет реакция.

— Альваро, не доводи до греха.

— Располагайтесь, многоуважаемая мама. Весь особняк в вашем распоряжении. Всё, что хотите, делайте. Но мы с вами встретимся не раньше, чем через несколько дней, когда у меня появятся силы для того, чтобы переправить вас в своё загородное поместье.

Я качнулся в сторону выхода из гостиной, и мне в спину прилетело злое и необоснованное:

— Если ты надеешься на то, что временем сможешь что-то для себя выгадать, то это плохой вариант. Потому что временем ты только затягиваешь петлю на своей шее, Альваро. Я не собираюсь сидеть в бездействии. Я найду свою дочь, и тогда тебе не поздоровится.

— Вам не надо её искать. Я прекрасно знаю, где она, и то, что вы сейчас пытаетесь вломиться в мои планы, говорит лишь о том, что вы до ужаса не осведомлены.

Я дёрнул плечом и вышел из гостиной.

Поймал Августа.

— Ни в чём мать не ограничивать. Я прибуду за ней через несколько дней. А пока что она погостит в нашем особняке.

— Я вас услышал, мой господин. — Медленно произнёс Август, склоняя голову.

Когда я двинулся в сторону подвалов для того, чтобы воспользоваться аркой портального перехода, то мне в спину прилетело едкое:

— Когда-нибудь, Альваро, ты запоёшь совсем по-другому, и тогда, поверь мне, всё у тебя станет абсолютно хорошо: и лысина будет загляденье, и животик, свисающий ниже колен, тоже заставит умиляться.

Я чертыхнулся, потому что это её благословение было хуже, чем злословие. Я понимал, откуда Айра такая спец — у неё всегда перед глазами был вот такой вот идеальный пример.

И что всем так понадобилась моя лысина?

Психанув и оступившись на последней ступеньке, я влетел в подвалы и прошёлся к портальной арке. Выставил новые координаты замка Аркара, и когда уже кровь потекла, рисуя пентограмму перехода, я матюгнулся снова, потому что допустил ужаснейшую ошибку. Вместо того, чтобы прибыть в предгорье, я оказался в подвале Шантильи. Но подумав, что раз оказался здесь, то надо до конца убедиться, что с детьми всё в порядке.

Я поднялся на первый этаж и застал оживление: Беатрис с девочками музицировала в оливковой гостиной. А когда я прошёл и девчонок поднял на руки, расцеловывая, то в воздухе висел незаданный вопрос: что происходит. Посидев с дочерьми пару лучин, я объяснил Беатрис, что с Айрой всё условно в порядке, и сейчас мы просто стараемся стабилизировать состояние.

— Альваро, я тебя прошу, не надо никаких интриг. Побыстрее реши это дело. Потому что здесь твой сын, твоя любовница, твои дети. Я даже не знаю, за что хвататься.

— Кстати, о любовнице. Где Эсмина?

Эсмина была в оранжерее. И самое примечательное, что она была не одна.

Элайджи сидел напротив, и взгляд у него был какой-то потерянный. Мне уже сразу показалось, что это не к добру. Поэтому я дёрнулся вперёд.

— Не смей! Отойди от него! — Рявкнул так, что только что проклюнувшиеся ростки луковичных чуть было обратно не спрятались в земле.

Но было очень поздно.

Элайджи выгнуло дугой, а колеса кресла двинулись назад, ударяясь в бордюр небольшого бассейна для кувшинок. Сын взвыл, стараясь содрать с себя рубашку, и я, взмахнув рукой, попытался стабилизировать приступ. Но вместо этого Элайджи упал с коляски и начал драть ногтями каменный пол, а изо рта потекла красная пена.

Альваро.

Я быстрее быстрого взмахнул рукой, выбрасывая заклинание стазиса. Эсмина, как будто бы предчувствуя, что произошло что-то ужасное, сама резко отпрыгнула от Элайджи и зажала рот ладонями.

— Идиотка!

Я подлетел к сыну, которого било судорогой, а заклинание его старалось сдержать. Я постарался отследить реакцию зрачков и заметил в последний момент, что ногти стали заостряться, превращаясь в когти.

Аркан силы с импульсом на то, чтобы прекратился приступ, лёг на грудь. Но сразу не подействовал — Элайджи выгнуло дугой, и он, чуть ли не прикусывая себе язык, что-то попытался выдавить сквозь зубы. Я ни черта не понял, но испарина на лбу выступила такая, что сразу было понятно, какой шок я испытал.

— Я почти уверена, что он что-то опять попытался нахимичить. — Тут же наябедничала Эсмина.

Я бросил на неё косой взгляд, покачал головой — про себя она, конечно, упомянуть забыла.

— Выйди. — Бросил коротко и ещё одним арканом силы попытался купировать приступ.

Эсмина простучала каблуками вдоль цветочной стены и хлопнула дверью оранжереи.

— Элайджи, смотри на меня, смотри на меня. — Попросил я, стараясь удержать сына от нового приступа.

Он был хорошим ребёнком. Только рос во вседозволенности. Айра его любила, как своего, а он её нет. Но от того, что она все время за него заступалась, все время брала на себя вину — он разбаловался. Результатом того, что он разбаловался, стало инвалидное кресло, стало непонимание, сможет ли Элайджа когда-то в принципе встать на ноги и вернуть доступ к магии.

Нет, это не было проклятием. Самые лучшие проклятисты, можно сказать, толпами съезжались в столицу для того, чтобы посмотреть на моего ребёнка.

Это не было чьим-то злым умыслом.

Это было реакцией мироздания. Все сходились на том, что когда Элайджи выучит урок, преподнесённый драконьим Богом, тогда он встанет на ноги и тогда к нему вернётся сила. Он пытался отхлебнуть из бездонного колодца магии лишнего — это его и сгубило.

Я понимал, что нужно только время и осознание, что он поступил неправильно. Но для такого, как Элайджа, слово «неправильно» не существовало. Он же всегда знал, что он наследник рода Кортес, пуп земли. Излишняя самоуверенность сыграла с ним злую шутку.

А ещё очень неплохо повлияло на него то, что Айра никогда ему слово против не могла сказать. Если бы он ощутил полностью на своей шкуре, как расти в семье с родной матерью, которая не будет смотреть на его капризы, а просто один раз подзатыльник с поджопником выпишет, мне кажется, это было бы ему полезней.

И как бы я ни пытался объяснить своей супруге, что она делает только хуже, Айра не могла поставить его на место. А меня часто дома не было. Я отдавал себе отчёт, что упускаю что-то. В моменты, когда находился рядом, да, Элайджа не получал спуска, но во все остальное время был предоставлен самому себе.

— Приди в себя. — Произнёс я, запечатывая аркан силы на его груди.

Красная пена стала потихоньку таять, превращаясь в слюнный поток. Я перевернул сына на бок, чтобы он не подавился. И когда глаза стали более-менее адекватными, я только рыкнул:

— Какого демона ты опять творишь? Что тебе опять необходимо было?

Элайджи приоткрыл рот, пытаясь хватануть воздух губами, но ничего не вышло. Спазм за спазмом накрывали его. Вскоре его согнуло судорогой так, что он попытался упереться ладонями в пол, чтобы самому не лежать в своей же рвоте.

Выходило демонски плохо.

Я потянулся к небольшому столику и сдёрнул с него графин с водой. Развернулся к сыну и, держа его за нижнюю челюсть, попытался напоить. Но Элайджи взмахнул рукой, выбивая графин у меня из пальцев, и прорычал:

— Да пошёл ты!

И здесь мне, видимо, стоило вспомнить, что без разницы, сколько лет твоему ребёнку, два или двадцать, но что ты отец, ты глава семьи — ему не стоит забывать ни при каких обстоятельствах.

Поэтому, что было сил, я взмахнул ладонью и пятернёй зарядил ему неплохой такой подзатыльник. Элайджи чуть было не клюнул носом в каменный бортик. Я сузил глаза.

— Это ты пойдёшь у меня прямиком и быстро в военную академию! Мне абсолютно будет без разницы, что ты в инвалидном кресле! Из тебя получится неплохой стрелок! В конце концов, живя в праздности, катаясь на инвалидном кресле, я тебе хорошо не делаю! Ты вот здесь с ума сходишь, очередной виток тупых экспериментов решил провести!