— Отдай. — Тихо предложил я, склоняя голову к плечу.

Но Герберт покачал головой.

— С радостью бы, да только граф Палмер не подходит на эту роль. У него много демонов.

Герберт перебирал бумаги и наткнувшись на долговые расписки Хуана, цокнул языком.

— Вот примерно, как у твоего бывшего тестя. Кстати, где он?

— Ещё не появлялся. Поиск я не активировал. Если твои ребята сейчас свободны...

— Да.

К Герберту подбежал молодой парнишка и получив указания, двинулся в сторону конюшни.

— Ну, ты же понимаешь, что вся эта история просто с ума сводит своей меркантильностью.

— Я уже ничего не понимаю. Мне уже ничего не хочется. Она отравилась и лежит в заклинании стазиса. Может быть, у тебя удастся подобрать противоядие. Яд какой-то маслянистый.

Герберт пожал плечами.

— Сомневаюсь. Заклинание стазиса не даст возможности подбирать противоядия постоянно. Как только мы его снимем — она умрёт окончательно. Мы не успеем ввести противоядие.

Я пожал плечами.

Дерьмово было. Не представлял, как Элайдже об этом скажу.

Нет, скорее всего, мой монолог будет состоять из голых фактов. Но он всё равно по-своему любил бабку с дедом.

Хуана привезли ещё десятком лучин позднее. Он растерянно смотрел на свою супругу и взмахивал руками.

— Нет, Альваро! Быть же такого не может! Что это за глупости?

И здесь я тоже не понимал, когда стоит сказать ему о том, что я всё знаю. Возможно, он был в курсе того, что делала Алларина. Возможно, сейчас просто старался свою шкуру уберечь. Но местный менталист, который теперь ходил за Гербертом хвостиком, мягко улыбнулся в момент, когда Хуан приблизился к своей жене и сел на корточки.

Менталист подошёл и тихо шепнул:

— Он подавлен горем. Поверхностные мысли о том, как он теперь будет, что он теперь будет. О том, что он в курсе того, что произошло — нет мыслей. Если разрешат глубокое проникновение, я точно могу сказать: замешан был он в покушении или нет. Но по предварительным данным — нет.

Хуан повернулся ко мне и развёл руки в разные стороны.

— Альваро, ну как же так произошло?

Я тоже не знал, как так произошло.

Свои дела я закончил ближе к вечеру. Хуан попросил переместить его в столицу, потому что здесь он находиться не мог. Тело Алларины отправили в мертвецкую при департаменте безопасности и правопорядка.

Герберт пожал мне руку.

— Я понимаю, что для твоей семьи это очередной удар.

— Нет. Это для моего сына очередной удар. И моей первой супруге... Для неё это было бы тоже ударом.

— А что по поводу твоей нынешней супруги?

Герберт смотрел мне в глаза, как будто бы старался заглянуть в душу.

Я грустно усмехнулся:

— Я всё-таки хочу потребовать у тебя кварту крови. Думаю, она будет необходима.

— Ты же знаешь мой ответ.

— А ещё я знаю, что в вопросе жизни и смерти вариантов не будет. Рассуди эту историю, исходя из того, что если бы твоя истинная была на месте моей, ты бы не погнушался ничем.

Герберт тяжело вздохнул.

— Расследование по поводу покушений будет продолжаться. Оппозиция всё равно задействована в этом деле. И я сомневаюсь, что Алларина была такой самостоятельной только на основании того, что ей движила месть, жажда наживы. Я вполне уверен, что у неё был кто-то из значимых покровителей, а она была всего лишь исполнителем.

Только мне от этого расследования было ни тепло, ни холодно. Даже если Герберт прав, даже если граф Палмер каким-то образом снюхался с моей бывшей тёщей, то мне это ничего не давало. Потому что мою жену-то всё-таки убили. И сейчас вставал вопрос: придать это дело огласке и пожертвовать иномирянкой Ариной, которая суетная и жуть до чего непонятная, но при этом пахнет как моя истинная, всё ещё имеет воспоминания, как у моей истинной и в целом, если не заострять внимание, можно сказать, что она и есть моя истинная, ее убить только чтобы восторжествовала справедливость?

А кому эта справедливость сейчас нужна?

Доаконий бог, эти этические вопросы, сводящие с ума.

Убирался я из особняка Наварро с тяжёлым сердцем, целой кипой писем, бумаг, долговых расписок. И когда я вывалился в подвале Шантильи, то первое, что услышал, был звонкий смех Дарины. Бросив ридикюль с бумагами в сторону сейфовой комнаты, я прошёл ко второму отсеку и замер.

Арина стояла напротив Элайджи и держала его за локти.

— Давай теперь шаг на меня. — Дрожащим голосом попросила она.

И Элайджа шагнул.

Я дёрнулся, стараясь затормозить момент, но потом понял, что здесь абсолютно лишний. Начиная от шеи, на Элайдже был металлический корсет, больше похожий на скелет. Корсет плотно крепился в районе талии, а дальше шли толстые металлические пруты, которые вместе со сгибами на бёдрах, в коленях, щиколотках переливались огнями драгоценных камней.

— Я боюсь. — Холодный голос, ровный.

— Ещё шаг, Элайджа. — Тихо попросила Арина.

Элайджа, едва приподнимая ногу в металлическом сапоге, сделал снова шаг.

— Отойди, я на тебя упаду.

Иоланта в трёх очках сидела на расстоянии вытянутой руки и что-то быстро-быстро записывала. Катарина была возле тигля и периодически щёлкала пальцами для того, чтобы огонь продолжал гореть.

— Ещё шаг, Элайджа! — Требовательно попросила Арина.

И в этот момент сын, вздохнув, глубоко взмахнул руками, на этот раз делая шаг в сторону.

— Я стою. — Тихо шепнул он и ладонь метнулась к лицу. Нос, как в детстве, вытер. — Я стою.

— Ты стоишь.

Элайджа сделал шаг назад. Арина посмотрела пристально на Иоланту.

— И двигатель магической энергии работает точно. Элайджа, мальчик мой. Давай ещё. Только на этот раз давайте станцуем.

И снова тихий хохот Дарины.

— Элайджа будет играть со мной в догонялки!

Айра.

Альваро не вылезал из подвала, а когда вылезал, исчезал куда-то. И один раз это было даже среди ночи. Я, перепуганная, стояла в халате, кутаясь в него, как в последний оплот справедливости в этом мире.

— Куда? — Скрипнул мой голос.

Альваро дёрнул подбородком.

Я чувствовала себя на пороховой бочке. У меня не было возможности как-то повлиять на ход событий. То, что мне оставалось — это действительно заниматься детьми. Периодически огрызаться на Элайджу или же наоборот — влезать в его чертежи.

Он был умным. Я правильно в первый раз заметила — почти копия Альваро. Когда он находился у меня перед глазами всё это время, я ещё отчётливее видела, каким был супруг Айры в молодости. Потому что Элайджа точно так же морщил нос и по-дурацки разминал костяшки пальцев. Если накинуть на Элайджу лет десять, вполне себе отдавала отчёт, что я бы тоже вышла замуж. Альваро был привлекательным и сын пошёл в него. Но мне от этого было ни тепло, ни холодно, потому что я была на пороховой бочке.

В ту ночь, когда он уехал, я не спала. Стояла возле окна и пыталась понять, какие демоны и куда его понесли. Вернулся он на рассвете. Пахло от него калёным железом и кровью. От этого было не по себе.

Спустившись в подвал, он долго возился и, когда застал меня на пороге, усмехнулся зло:

— Ну, ты же не думала, что я только торговать умею?

— Кто это был?

— Твой управляющий.

Я опустила глаза и постаралась спрятать в них негодование, злость, разочарование и такую простую мысль: «Арина, ты взрослая баба, как ты могла не увидеть в мальчишке предательскую натуру?» Так я и в муже своём не увидела.

Никто не застрахован от такого.

Когда я прошла вглубь подвала, в тот отсек, где ставились все эксперименты по поводу перемещения и магии крови, я заметила грязную тряпку, лежащую под столом — кроваво-ржавые пятна. Альваро проследила за моим взглядом.

— Не надо думать, что я последнее чудовище. Когда мою жену убивали, не думали о том, что она мать двоих маленьких детей.

А я не собиралась его осуждать. Я не сказала ни слова, я даже взглядом не дала понять, что ай-яй-яй, как неправильно и надо было предать его правосудию. Плевать.