— Леди Айлин, о чем вы?

— Несколько компонентов, и один из них мы не распознали. Поэтому от него пришлось принимать сейчас. Типичная характеристика — голубая кайма вокруг зрачка.

Я не понимала, что происходило, но чувствовала, что история повторяется, история кусает сама себя за хвост, и это означало, что я разоблачена.

Медленно разогнувшись, я постаралась посмотреть на Альваро, чтобы просчитать реакцию. Но почему-то взгляд был расфокусированным, и как я ни старалась зацепиться за своего мужа, ничего не выходило.

В любом случае я буду отпираться до последнего. Я буду кричать о том, что меня оговорили, оклеветали. О том, что все это заговоры и происки врагов. Но я не буду признаваться в том, что я совсем не из этого мира.

Альваро перехватил меня и резко поднял на руки. От такого поворота событий я ошалела, не зная, как реагировать. Я же считала, что он мог быть одним из тех, кто желал моей смерти, но сейчас он находился на другой стороне.

— Что случилось? — Пролепетала я, цепляясь пальцами в его камзол, от которого пахло табаком и железом.

Но молчание было таким себе ответом, а потом я ощутила под поясницей снова холодный камень.

— Лежи.

— Мне холодно. — Произнесла, едва шевеля губами.

— Я знаю. Но с простудой справиться намного проще.

Снова лицо красивой женщины появилось в поле зрения.

— Сейчас, сейчас. Мы только закрепим результат. Мы только проверим, что противоядие действительно действует. А пока лучше в клетке из камней лежать.

Я не понимала, что это означало, но прикрыла глаза. От холода сводило все тело, и мне отчаянно хотелось поджать под себя ноги, чтобы ступни не кусало льдом. Но я не могла. И наверное закономерно, что в какой-то момент я отключилась. А придя в себя, оказалась под тёплым пуховым одеялом.

Это не было одной из спален Шантильи. Слишком другой стиль и слишком другое время: по обстановке, по лепнине, которая шла вдоль потолков.

— Где я? — Спросила тихо, боясь вылезти из-под одеяла, потому что по-прежнему было холодно.

Шорохи и тяжёлый шаг. Мне показалось, я с ума сойду до того момента, пока пойму, где нахожусь.

Кресло оказалось в диапазоне видимости. А потом на кресло опустился мой муж.

— Вопросы задаю здесь я. И первый… Кто ты?

Айра.

Альваро был не в самой лучшей своей форме: тёмные круги под глазами и вид такой, как будто бы он не спал уже несколько суток. И от этого мне казалось, что он даже выглядел взрослее своих лет, как-то вдруг седина проступила в волосах. И вот эти мелкие морщины, расходящиеся от уголков глаз к вискам, стали особенно явными, и тяжёлая складка между бровей…

— Я не понимаю, о чем ты.

Вероятнее всего, я сейчас выглядела тоже не самым лучшим образом. Вероятнее всего меня сейчас вообще можно было почти в гроб укладывать. Но Альваро не купился ни на мой вид и не на то, что я пытаюсь увести тему в другую сторону.

— Я прекрасно все знаю, я знаю абсолютно все. — Подбирая слова, произнёс он, потому что было видно, хотел заорать. Рявкнуть, зарычать.

В общем, не сдержаться.

— Но мне сейчас очень важно, чтобы на все вопросы ответила ты. И на данный момент в спальне, а не в камере отдела дознания.

— Я так и знала, что ты хочешь от меня избавиться. И Шантильи тебе показался самым плохим вариантом. — Тихо скрипнул мой голос, и я прикрыла глаза, намекая на то, что мне и без того плохо, а он ещё смеет на меня давить и обвиняет незаслуженно.

Но Альваро качнул головой.

— Я никогда ни при каких условиях не собирался причинять тебе какую-либо боль. Дело поворачивается так, что ты мне просто не оставляешь вариантов. Лучше ты сама сейчас будешь все мне объяснять, чем я узнаю эту правду из протокола дознания, Айра, если я могу тебя так называть, потому что я сейчас уже ни в чем не уверен. Потому что я знаю о том, что твой дракон мёртв. И вот ведь парадокс: я этого не заметил, но это прекрасно заметил господин Дербиш. Который поспешил своими наблюдениями поделиться со мной.

Я мысленно прокляла Дербиша, пожелав ему долгих лет вместе со всеми возможными хворями, которые только могут быть у драконов, потому что если бы не его язык, если бы не его желание засунуть свой нос поглубже в чужие дела, то я бы сейчас не оказалась в этой ситуации, я бы сейчас могла просто тяжело вздыхать и заламывать руки, рассуждая о том, что все очень паскудно произошло со мной.

Но Дербиш посчитал, что знание лишним не бывает.

— Да, с твоей стороны я прекрасно понимаю, что поступок Дербиша стал для тебя фатальным. Наверное, именно поэтому ты стала суетиться, стала дёргаться и нервничать. Но это не имеет никакого значения, самое важное, что мне нужно сейчас узнать, кто ты такая и что случилось с моей женой?

— Я и есть твоя жена, если ты забыл.

Альваро покачал головой, пальцы прошлись осторожно и невесомо по подлокотнику кресла. Только осторожность эта была напускной, потому что следом за движением его руки от ногтей расползались порезы на мягком дереве янтарного цвета.

— Игры закончены. Я не собираюсь здесь сидеть до тех пор пока в тебе не проснётся совесть. Я не собираюсь ждать, пока ты поймёшь весь масштаб проблемы. Если ты не захочешь разговаривать со мной камеры дознания будут менее удобными, но я настаиваю на том, что если у меня будет на руках вся правда от тебя, то, возможно, с ней будет проще работать.

— Ты понимаешь, что сейчас обвиняешь меня непонятно в чем.

Я намеренно не переходила на «вы», я намеренно не отрицала вероятность того, что мы по-прежнему муж и жена. Чтобы у Альваро не создалось впечатление, что я прогибаюсь и ломаюсь, и строить такой диалог в моём состоянии было крайне затруднительно: голова потрескивала, а желудок дёргался, словно бы вот вот снова стошнит. Про слабость, которая разливалась во всем теле, я даже не хотела думать, для меня это было слишком. Слишком больно, слишком страшно и слишком рискованно.

— Я не представляю, что ты хочешь от меня услышать, я могу тебе мгновение за мгновением рассказать, как складывалась наша жизнь. Я могу тебе как сейчас признаться в том, что я умирала от твоей измены. Пока у меня не получилось принять тот факт, что, к сожалению, мужчины слишком жестоки для того, чтобы доверять им.

— Ты врёшь, ты не моя жена. Ещё немного, и мой дракон это почувствует, и тогда у тебя не останется никаких козырей в рукаве. Зачем ты затягиваешь?

— Я не понимаю, о чем ты. Потому что, мой дракон…

— У тебя нет дракона, — перебил меня Альваро и потёр подбородок, грустно улыбнулся. — Знаешь, мне всегда казалось, что, возможно, я в чем-то виноват, когда женился первый раз. Она не была моей истинной. Я не был её истинным. У нас был очень взвешенный рациональный брак. Я винил себя, что пошёл против предназначения. Поэтому с моей первой супругой произошло то, что случилось. Поэтому я остался отцом одиночкой с почти неуправляемым ребёнком. И второй раз я очень сильно хотел, чтобы все было правильно. И вот мои чувства, когда я впервые увидел тебя — сразу понял, что ты моё, вот с тобой точно не будет ничего подобного, ты родишь мне детей, ты будешь счастливой матерью семейства, все канонически, по законам юга и по представлениям южанина. Я был свято уверен в том, что если ты моя истинная, то ничего плохого никогда не произойдёт. А ещё я был свято уверен в том, что явно не окажусь в ситуации, когда у меня умерла жена, но на этот раз истинная моего дракона. Поэтому все, что ты бы не сказала сейчас, как бы ты не пыталась выкрутиться… Я тебе не поверю. Я жду от тебя правды, самой неприглядной, которая может быть. И правда, это не твой долг мне. Правда, это в первую очередь твоя безопасность. Если тебе так наплевать на то, что происходит в нашей семье, хотя ты частью этой семьи не являешься, то подумай хотя бы о дочерях. Твоя ложь усугубит, твоя ложь, причинит им боль.

Айра.