Беатрикс застыла на пороге спальни Оливера, холод пронизывает ее изнутри, голос застрял у нее в горле.

"Аполлон-11" казался концом. Как и Вудсток. Как и переворачивание последней страницы дневника Оливера. Но ни один из этих финалов не был похож на этот — как будто время вступило в сговор с горем, чтобы наполнить ее вены печалью, страхом, гневом, болью и отчаянием, всем сразу. Как будто единственное, что держит ее на плаву, - это любовь, такая глубокая, что причиняет боль. Она не уверена, что в конце концов поглотит ее. Потому что на этот раз это действительно конец.

Она не видела Оливера более двух столетий. Он - ее прошлое, потерянное для нее давным-давно. И все же он здесь, такой, каким она его помнит. Более слабый. Бледнее. Но все еще он. Все еще здесь.

-Оливер?

Он поворачивается к ней, не поднимая головы от горы подушек. У нее вырывается вздох. Его глаза цвета летнего неба запали, стали более серыми, переходя в зимнюю синеву. Тяжесть его взгляда на ней все еще заставляет ее сердце биться чаще.

“ Би? Он приподнимается, чтобы сесть на своей односпальной кровати. Это требует больше усилий, чем следовало бы.

Она делает шаг вперед, потом еще один, не столько направляясь к нему, сколько попадая в его орбиту.

Оливер пристально смотрит на нее. Она останавливается на краю его кровати, достаточно близко, чтобы протянуть руку и взять его за руку, если захочет. Если осмелится. Ей интересно, слышит ли он, как колотится ее сердце.

“ Двести тридцать три года, два месяца и один день. В его голосе слышны изумление и ужас, как будто он только сейчас осознал, насколько длинна вечность.

“ Мне пришлось пройти долгий путь. Она замечает тень улыбки на его губах, когда он разглядывает ее.

“ Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Его голос хриплый, но она все равно слышит в нем облегчение.

“Я тоже”, - признается она.

Он берет ее за руку и переплетает свои пальцы с ее. Ей хочется растаять от его прикосновений. Она опускается на кровать рядом с ним. “Я скучал по тебе”. Больше, чем она когда-либо думала, что можно скучать по кому-либо.

Оливер заправляет прядь волос ей за ухо - знакомый жест и нежная ласка, которых она не чувствовала столетиями. — Мне очень жаль, Би...

- Не надо, - твердо говорит она.

“ Я хотел найти тебя. ” Его тусклые глаза темнеют от боли. “ Но я ничего не мог поделать. Я опоздал. Я должен был...

Беатрикс кладет руку ему на щеку. Он замолкает. “ Ты оставался со мной так долго, как мог. Я бы ничего не стал менять”.

- Но ты так долго ждал.

Так и есть. Но она подождала бы дольше — ждала бы вечно, — просто чтобы провести с ним еще один день, еще один час, еще одно мгновение.

“Когда ты исчез, я не знала, что делать”, - признается она. Его взгляд затуманен чувством вины. “Я думала о том, чтобы попытаться совсем забыть тебя. О том, что пытался заставить себя возненавидеть тебя. Я перебирал все воспоминания, которые мы когда—либо создавали вместе, в поисках чего—нибудь - чего угодно, - что облегчило бы потерю тебя. Я не мог этого сделать.

Оливер сжимает ее руку. Она сожалела только об одном, об одном-единственном сожалении, которое ранило ее каждый раз, когда она вспоминала о нем. Она наклоняется вперед, и ее губы находят его в мягком поцелуе. Тепло разливается по ней, борясь с холодом, пробирающим до костей. - Я люблю тебя, - шепчет она.

Она не знала, что это была любовь в Венеции или на балете. Была слишком напугана, чтобы признать, что это могло быть, когда она танцевала с ним на берегу Темзы. Знала, что Оливер был влюблен в нее, когда впервые повел ее в Галерею Шепота. И все же она не осмеливалась прислушаться к шепоту своего сердца.

Она хотела сказать ему после взрыва в Барнбоу, но ей потребовались все силы, чтобы сказать: "Останься со мной", и это было все равно, что вырвать себе сердце, признав, что она не хочет быть одна. Что она нуждалась в нем. Я люблю тебя, казалось, гораздо меньше, чем это. Даже Парис не смог вырвать эти слова из ее сердца на волю.

“Я должна была сказать тебе”. Должна была говорить ему об этом при каждом удобном случае.

- Ты не должна была. - Он обнимает ее и притягивает ближе.

Как же она скучала по этому. Скучала по нему. Она снимает туфли и ложится рядом с ним.

Он нежно целует ее в лоб. “ Я тоже люблю тебя, Би. Всегда.

Беатрикс прислоняется к кухонной стойке, глядя в окно над раковиной. Клочья облаков проносятся по серому небу, пока она ждет, пока закипит чайник. Зои показала ей, где хранятся кружки, достала из кладовки коробку с чайными пакетиками и, быстро извинившись, ушла.

Она недалеко ушла. Беатрикс слышит, как она шепчется с Люком, прямо через холл, в гостиной.

“Я не говорю, что он лжет”, - говорит Зои. “Я говорю, что то, во что верит Оливер, и то, что является правдой, возможно, уже не одно и то же”.

“ Ты нашел ее там, где он сказал, - говорит Люк. - Он не бредил на этот счет.

“ И что? Он мог встретиться с ней где угодно.

- Тео верит ему, - многозначительно говорит Люк.

“Тео сказал, что Оливер не лгал о ней”, - говорит Зои. “Это не одно и то же”.

Входная дверь со скрипом открывается, затем захлопывается. Приближаются тяжелые шаги. Остановка. Пульс Беатрикс учащается.

“ Где она? - Спрашивает Тео.

Чайник свистит -визжит. Выдает ее. Беатрикс быстро снимает его с плиты. В оглушительной тишине у нее звенит в ушах.

В дверях появляется Тео, сжимая в руке бумажный пакет с логотипом аптеки. Он бросает его на прилавок, когда его усталый взгляд находит ее. Он замирает.

- Привет, Тео.

Он смотрит на нее так, словно увидел привидение. Потому что для него она таковым и является.

“ Какого черта? Голос Тео пронизан страхом и замешательством. — Как... кто ты такой?

Зои врывается на кухню, Люк следует за ней по пятам. Он переводит взгляд с Беатрикс на Тео и обратно. - Все в порядке? - спросил я

“Она была в больнице”, - говорит Тео. “В ночь, когда погибли наши родители. Она сбила меня с ног”.

— Ты же не думаешь на самом деле... - начинает Зои.

“Я помню ее глаза”, - огрызается Тео. “Ее одежда была испачкана кровью. Охрана преследовала ее по коридору”.

“Ладно, это довольно запоминающееся”, - признает Люк.

Беатрикс тоже помнит его глаза, настолько похожие на глаза Оливера, что чуть не остановилась. “Я никогда не хотела ехать в больницу”, - шепчет она. “Просто несчастный случай”.

Глаза Тео расширяются. - Ты был там?

Она все испортила. Повсюду была кровь — ее, их — острые осколки стекла впивались в ее плоть, пока она ползла, чтобы добраться до них, вой сирен становился все громче. Ближе. Но что ей оставалось делать? Она не могла оставить их. “Когда прибыли парамедики, они увидели, что я вся изрезана стеклом. Я подумала, что будет лучше не устраивать сцен, поэтому позволила им отвезти меня в больницу. Я исцелилась слишком быстро. Мне пришлось бежать, пока они не поняли, что я больше не ранен. ” Прямо на Тео, его разум был ошеломлен, сердце разбито, он шел сообщить Оливеру новости.

“ Подожди, почему ты был ранен? - Спрашивает Люк. Зои тычет его локтем в ребра.

Беатрикс смотрит на Тео. Он кивает. Он хочет знать. “Машина приземлилась на крышу”, - бормочет она. Она все еще видит это, когда закрывает глаза. “Я вышиб окно, чтобы держать твоего отца за руку”.

“Почему?” Спрашивает Тео. Его голос едва слышен как шепот.

“Потому что никто не должен умирать в одиночестве”.

-Мама?-спросиля.

“Уже уехала”, - говорит Беатрикс. Ее сердце разрывается при воспоминании о гибкой, живой женщине, все еще сидящей в той машине. “Мне очень жаль”.

Глаза Тео сияют. - Оливер попросил тебя сделать это?

“ Оливер не знает. Она не столько планировала ехать на место аварии, сколько поняла, что будет там.

Тео проводит рукой по волосам. Он похож на Оливера, или, может быть, это Оливер похож на Тео, когда делает это. “Вы работаете на Aevum?”