“Я не могу”.

“Почему, черт возьми, нет?”

“Потому что—”

— Нет, это не потому. То, что декан с тобой делает, чертовски незаконно, и, вероятно, за этим стоит Кэнданс.

Он сжимает кулаки. Я знаю, что должна была сказать ему раньше, потому что он зол. Мне не нравится видеть его таким, но он говорит мне то, что я должна услышать.

“Ты прав”.

— И не говори мне — подожди, что? Ты только что сказал, что я права?

— Да, я должен был сказать тебе или хотя бы моим родителям. Но я не сказал, и…

— Ты скажешь им сегодня вечером. Как только мы вернёмся домой, ты позвонишь и всё им расскажешь.

Он выходит из комнаты, и я следую за ним. Вот почему мы с ним не очень хорошо ладим: его требовательность — это серьёзно отталкивает.

“Ты просто не можешь указывать мне, что делать!”

“Неужели?”

“Да, действительно”.

Он останавливается и смотрит на меня. Не думаю, что кто-то из людей должен краснеть так, как он сейчас. Я делаю шаг назад, когда он медленно поднимает руку и указывает на меня пальцем.

По выражению его лица я понимаю, что мне предстоит серьёзный разговор с Чейзом Такером.

— Ты позволяешь этому чёртовому декану и его шлюхе-дочери указывать тебе, что делать, что опять же, чёрт возьми, незаконно. И всё же я говорю тебе только одно: позвони родителям — к чёрту всё, Шарлотта, пойдём, — шепчет-кричит он мне.

Он снова уходит, и на этот раз я не тороплюсь, следуя за ним, оставляя между нами достаточное расстояние.

Мне кажется, что моё сердце вот-вот разорвётся, когда мы подъезжаем к общежитию. Меня бросает в холодный пот, и боль в боку тоже не помогает.

Встретиться лицом к лицу с шестью другими парнями будет сложнее, чем всё, что я делал раньше. Они мне как семья, и я знаю, как они будут разочарованы во мне.

— Шарлотта? Я поднимаю взгляд и вижу, что Чейз возвращается ко мне. Я не заметила, что остановилась. — Ты в порядке?

— Да, моя сторона — о, хорошо. Чейз подхватывает меня на руки и несёт до дома. — Тебе не обязательно это делать.

— Я знаю. Я забыл, что тебе больно, и только усугубляю ситуацию, позволяя тебе идти сюда пешком. Я разочарован в тебе… но мне не нравится видеть тебя в таком состоянии.

Я крепче обнимаю его за шею, пока он поднимается по лестнице к входной двери. Дверь открывается, когда мы достигаем верхней ступеньки, и я утыкаюсь лицом ему в грудь.

— Чёрт возьми! Ребята, это Чейз и Чарльз! — кричит Остин.

— Чейз, опусти меня…Я не хочу, чтобы все видели меня такой, — шепчу я ему на ухо.

— Ни за что. Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что на его глупой физиономии сияет улыбка. Он входит в дверь, и я ещё глубже утыкаюсь лицом ему в грудь. Я просто не хочу, чтобы ребята видели меня такой.

Некоторым девушкам понравилось бы, если бы парень обнимал их вот так, но не мне. Мне не нравится эта атмосфера «девицы в беде». Парни говорят все разом, спрашивают, всё ли со мной в порядке.

Или если им нужно отправить кого-то из девушек в комнату Рейвен в общежитии.

— Нет, пожалуйста, не посылайте никого причинять ей боль. Я быстро поднимаю взгляд, боясь, что они могут сделать что-то подобное. Может, она больше и не моя лучшая подруга, но она была мне как семья, и я не хочу, чтобы ей причиняли боль.

— Просто оставьте это, ребята… эм, Чейз, ты можешь меня опустить? — я смотрю на него, и он кивает. Он медленно опускает меня на пол, и все они смотрят, как я пытаюсь не хромать, добираясь до дивана.

— Почему ты так идёшь, Чарльз? Эверетт упирает руки в бока.

“Та пробежка, которую я совершил, была убийственной”.

— Итак, ты собираешься солгать или сказать им правду, потому что они знают, что ты дрался с Рейвен. Чейзу просто нужно было что-то сказать. Клянусь, ему, должно быть, нравится смотреть, как я страдаю в неловких ситуациях. — Чёрт, весь кампус знает.

— Да, Чарльз, мы знаем, и, наверное, весь кампус тоже. Остин засовывает руки в карманы и пожимает плечами.

«Среди студентов ходит фотография». Даррен подходит ко мне и показывает свой телефон.

— Видите ли, Чарльз, или мне следует называть вас Шарлоттой Эли? Вы неплохо поработали над Рейвен. Не думаю, что кто-то будет вас беспокоить до конца вашего пребывания здесь. — Он усмехается.

«Боже мой, неужели я действительно так с ней поступила?» Лицо Рейвен опухло, правый глаз заплыл, а губа разбита. Я не могла этого сделать. Драка длилась не больше пяти минут... кажется.

— Шарлотта Эли, мы тебя боимся, — Тристан плюхается на диван рядом со мной. — Так что, Чейз, ты поэтому нас сюда позвал или есть что-то ещё? Мне кажется, есть что-то ещё.

“Шарлотта?”

“Чейз...”

- Говорим мы в унисон.

Ребята смотрят на нас обоих в замешательстве.

— Ты хочешь, чтобы я им рассказал? Чейз наклоняет голову, и я киваю. Я не могу заставить себя рассказать им эту историю, и не думаю, что они будут рады мне.

— Что рассказать? — Винсент садится на подлокотник дивана напротив меня.

— Я знаю, что вы все, возможно, захотите присесть на этот раз. Чейз почесывает затылок.

Я спряталась за волосами, пока он рассказывал им, что произошло и что я сделала. Сначала было тихо, слишком тихо, а потом все начали кричать. Не на меня, а в целом.

Кроме того, было много сообщений и телефонных звонков. Парни были в своём маленьком кругу доверия, а я сидела на диване, чтобы меня не заметили. Тристан встал и больше не садился рядом со мной.

Может быть, я слишком много думаю об этом, потому что он всё ещё стоит и расхаживает взад-вперёд.

Я пыталась поймать взгляд Винсента или Даррена, но они не смотрели в мою сторону.

— Мигель? Можно с тобой поговорить? Все прекращают свои занятия и смотрят на меня. — Наедине.

— Э-э, конечно, Чарльз. — Кажется, он не понимает, почему я хочу поговорить с ним, а не с кем-то другим. — Ты хочешь пойти в столовую или…

— Не волнуйся, мы собираемся уходить. Чейз откашливается, глядя на меня.

“Вышел? Например, куда?” Я спрашиваю.

— Нам нужно кое-что сделать. Думаю, Мигель может остаться здесь, пока мы не вернёмся, — отвечает он.

— И, Чарльз, я знаю, что это может показаться слишком, но не мог бы ты приготовить ужин?

“Эверетт”, - все произносят его имя одновременно.

— Что? Я проголодаюсь к тому времени, как мы вернёмся, чёрт возьми! — Он закатывает глаза и выходит из гостиной.

— Конечно, Эверетт, я справлюсь. Я хотела всё исправить, и моя стряпня — один из способов снова понравиться парням, если они ненавидят меня за то, что я сделала.

Конечно, сейчас они не ведут себя по-другому по отношению ко мне, но позже могут начать. Как только они осознают, что я сделал или собирался сделать.

— Но куда именно вы идёте, ребята? — снова спрашиваю я. Чейз не дал мне чёткого ответа в первый раз.

— Мы направляемся на стоянку. Нам нужно кое-что проверить с подрядчиком. Мы ненадолго, может, на два-три часа, максимум, — Винсент улыбается мне.

“Хорошо, к тому времени ужин должен быть готов”. Я улыбаюсь в ответ.

— Ребята, нам пора идти. Остин смотрит на часы. — Мы не хотим заставлять их ждать слишком долго.

— Верно. Чейз ещё раз смотрит на меня, прежде чем выйти из гостиной и из дома вслед за парнями. Мы с Мигелем выглядываем в окно и наблюдаем, как парни садятся в машины.

Я чувствую, как у меня стучит сердце в ушах, а ладони потеют, пока я смотрю, как они едут по улице.

Я поворачиваюсь к Мигелю. - Ты понял? - спрашиваю я.

Он подходит к своему рюкзаку и вытаскивает конверт из плотной бумаги.

— Если ребята узнают, что это сделал я, после всего, что только что произошло, мне надерут задницу и, возможно, я потеряю друзей. Положи это в надёжное место. — Он протягивает мне конверт.

“Мне очень жаль—”

— Не говори этого. Просто не облажайся. Я ведь был тебе должен, помнишь? Послушай, спрячь его где-нибудь в надёжном месте и убедись, что никто из парней его не найдёт.

— Верно. Так ты поможешь мне с ужином? — я медленно встаю. Боль в боку утихла, но всё равно адски болит.