Фу.

Фу.

ФУ!

— Чарльз, не вытирай рот так, как будто… чёрт возьми. Ты превращаешься в Смурфа. Перестань вытирать, ради всего святого, женщина. Даррен хватает меня за руку на бегу и выключает воду. — Кто-нибудь, дайте нам, пожалуйста, полотенце.

Они все пытаются сдержать смех, пока мы продолжаем заниматься. С тех пор, как это случилось, я не заходила в ванную, чтобы посмотреть в зеркало.

Даррен сказал, что он убрал всё, что смог, но остальное со временем исчезнет. Так что вот уже час я сижу за столом с четырьмя самыми несносными парнями.

Даррен иногда называет меня Смурфеттой. Эверетт и Тристан хихикают каждый раз, когда смотрят в мою сторону. А хуже всего Мигель, который рассказывает все шутки про синие шарики. Он косвенно высмеивает меня.

— Знаете что? Я ухожу. Вы, ребята, такие незрелые. Разве я сегодня недостаточно настрадалась?

— Кстати, куда ты убежала? Тебя не было почти два часа. Ты как будто испарилась. Тристан откладывает ручку и смотрит на меня.

— Вы знаете, мы могли бы поймать вас во время пробежки, но мы знали, что вам нужно время, чтобы остыть, но два часа?

— Тристан, расслабься, — говорит Эверетт. — Она дома, и это всё, что имеет значение. Итак, Чарльз, что…

— Придержи язык, Эверетт. Я не собираюсь играть с вами в доброго и злого полицейского. Я же сказал вам, ребята, что просто гулял, наткнулся на Чейза, и он помог мне забрать вещи из «Рейвен».

«Мой лучший друг выставил меня на посмешище перед другими людьми в кампусе, назвав девственницей». Я делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. «Мне просто нужно было время».

— Прости, Чарльз, мы не хотели тебя торопить. Тристан пожимает плечами. — Я просто очень волновался, вот и всё.

— Всё в порядке, Ти. Я просто больше не хочу об этом говорить.

Все они кивнули в знак согласия, и мы продолжили заниматься. Я смотрю на бумаги, но не могу сосредоточиться. То, что Чейз сказал мне несколько часов назад, всё ещё свежо и ярко в моей памяти.

Он нравился мне ещё в средней школе, но Рейвен никогда мне об этом не говорила. Наверное, она волк в овечьей шкуре. Кстати, о Волке, мне нужно написать ему.

Мне нужно на свежий воздух, и поскорее! Я встаю слишком резко, опрокидывая стул. Они поднимают головы и смотрят на меня.

“Все сходится—”

— Что, чёрт возьми, у тебя на лице, Шарлотта? Ты похожа на Смурфа. Остин входит в столовую с широко раскрытыми глазами. Я словно не могу победить. Чейз тоже входит. Он ещё не видит меня, потому что смотрит в свой телефон.

Я, наверное, смогу сбежать. «Земля вызывает Смурфетту, что случилось? Ты что, раскрасила лицо?»

Просто убежать или небрежно уйти - подойдет и то, и другое.

Я выбегаю из столовой, жалея, что у меня нет одного из этих резиновых мячиков для снятия стресса.

“Шарлотта”.

Нет. Нет. Нет.

“Шарлотта?” Он снова зовет.

Я быстро открываю дверь своей спальни, закрываю её и запираю на замок. Я не могу сейчас с ним разговаривать. Я же Смурф, чёрт возьми.

Пинг.

Кэндис.ГрейПомни, никому не рассказывай о сегодняшнем дне!

Шарлотта.УизерсЯ знаю. Твой отец получит то, о чём просил.

Кэндис.Грей,если так, ты пожалеешь.

Шарлотта.УитерсСпокойной ночи, Кэндис.

— Шарлотта, я вхожу, — говорит Чейз по другую сторону двери.

Я закрываю ноутбук и прячу его под подушку. — Просто приходи завтра.

“Нет, мне нужно поговорить с тобой сейчас”.

— Как бы то ни было, Чейз, дверь заперта, и я не в настроении для компании.

Я лежу на кровати, уставившись в потолок. Что мне делать? Я не хочу потерять доверие, которое заслужила у ребят, но я также не хочу терять RCA. Это было моей мечтой с детства.

Я улыбаюсь, когда вспоминаю, как впервые услышал об этой школе. У мамы с папой сертификаты висят на стене в гостиной, и я всегда говорил им, что хочу, чтобы мой тоже висел там.

Итак, в шесть лет они заставили меня приготовить тарелку хлопьев, а когда я это сделала, они сделали для меня фальшивый сертификат и повесили его прямо между своими.

— Ты же знаешь, что у нас общая ванная комната, — он открывает дверь. — Ты пытаешься избегать меня из-за того, что случилось раньше?

“Нет”.

“Что?”

“Я сказал ”нет"."

“ Шарлотта, убери подушку с лица.

— Эй! Он берёт на себя смелость передвинуть его. Я хватаю следующий, закрывая лицо. — Просто уходи.

— Я уже видел твоё синее лицо. Не нужно его скрывать. — Он усмехается.

“Лжец”.

— Нет, Даррен прислал мне фотографию. Просто взгляни сам.

Я поднимаю руку в воздух, ища телефон.

— Убери подушку, и я покажу тебе. — Он хватает меня за руку, и крошечные молнии пронзают мою руку и всё тело. — Ну же, Кексик, ты же хочешь меня увидеть.

Наверное, прямо сейчас на его лице та же мальчишеская ухмылка.

— Я не хочу тебя видеть. — Ложь, сплошная ложь. Мне не терпелось увидеть его сегодня вечером, но за считаные секунды я превратилась из «синего языка» в «синее лицо». — Мы можем поговорить завтра?

— Я не уйду, пока мы не поговорим. Тебе нужно кое-что объяснить насчёт Рейвен. Что, чёрт возьми, между вами произошло? Я слышал, что она говорила о тебе сегодня в кампусе.

Я села, отбросив подушку в сторону. Мне плевать на синяки. Парни сказали, что не скажут ни слова, но солгали.

— Кто тебе сказал? Это были парни? Я велел этим бездельникам ничего не говорить! Я не хочу говорить о Рейвен. Я бы предпочёл больше о ней не думать. Она, по сути, уничтожила часть меня.

Как будто всё было построено на лжи. Она упомянула, что я получаю всё благодаря маме и папе, но она знает, что это неправда. Я усердно трудилась, чтобы получить всё это.

Я хорошо учился, не попадал в неприятности и даже вступил в дурацкую школьную команду по дебатам. Я никогда не выставлял напоказ своё богатство. Ни разу.

Мои родители обожали Рейвен. Всякий раз, когда она оставалась у нас на ночь, они относились к ней как к родной. Она получала всё, что получала я, когда она была рядом.

Моя мама всегда хотела, чтобы Рейвен осталась с нами. Ей нравилась мысль о том, что у неё будет две дочери, и Рейвен это знала.

Я никогда не жаловалась, когда она осмеливалась просить моих родителей, особенно маму, купить ей модные туфли, сумки или одежду.

Я никогда не жаловалась и не злилась, когда мама брала Рейвен с собой на Неделю моды в Париже и оставляла меня дома. Я всегда поддерживала её и то, чем она занималась.

Я был и всегда буду замечательным другом. Просто я выбрал не того лучшего друга, которому можно быть верным.

— Эй, Кексик, ты начинаешь превращаться из синей малины в помидор, — он тянет меня с кровати, гладя рукой по щеке, и тогда я хорошенько его рассматриваю.

“ Мне этот цвет на тебе нравится больше, чем зеленый.

— Что случилось с твоим глазом? — Я протягиваю руку, чтобы коснуться пореза на его щеке. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

“ Расскажи мне, что случилось между тобой и Рейвен.

— Это было ничего, просто небольшая ссора между нами. Не о чем беспокоиться, поверь мне.

— Малышка? Она говорила, что ты девственница, а потом пытается тебя продать. Я бы сказал, что имею полное право беспокоиться. Я положил на тебя глаз, Шарлотта, а это значит, что ты моя.

— Мне не нравится, когда люди пытаются отнять у меня то, что принадлежит мне.

“Ты пошел и сразился с Рейвен?” Я ахаю.

“ Нет. ” Он смотрит на меня так, словно у меня три головы.

— Я узнал о вашем маленьком споре от того придурка, который решил, что может купить тебя за двадцать долларов. Я просто врезал ему пару раз. Его друзья вмешались, хорошо, что Винсент и Остин были со мной. Ничего страшного.

— Ничего страшного? Чейз, ты собираешься привлечь внимание ко мне — к нам, а я даже не знаю, что мы здесь делаем. А как же Наталья?

«То, что мы делаем, — это продолжаем с того места, на котором остановились». Этот громкий циничный голос вернулся и вызывает тревогу.