Усевшись, он с облегчением заметил, что вокруг нет ни одного знакомого лица. «Слава богу, — подумал он, — хоть поработаю спокойно». На уездном туре соседи замучили его шепотом, пытаясь выведать, как он составил план сочинения, а надзиратели смотрели на это сквозь пальцы.

Вокруг всё еще стоял гул. Опытные «ветераны» вовсю договаривались о взаимопомощи: кто кому подаст знак, кто даст списать, а кто «встретит за углом», если сосед окажется жадным. Алексей, не обращая внимания на этот шум, спокойно доел свой последний пирожок с мясом.

И тут главные ворота гимназии медленно закрылись. Но на этом не всё — на засовы демонстративно наложили казенные печати. По залу пробежал холодок. Кандидаты заерзали: «Неужто в этот раз всё будет по-настоящему?»

Внезапно раздался звонкий голос глашатая: — Его Превосходительство господин Губернатор!

Шум мгновенно смолк. Пять тысяч человек встали как один. Чиновник, вошедший в зал, сначала прошел к алтарю, зажег три поминальные свечи перед образом Великого Мудреца, совершил три поклона и только после этого повернулся к залу. — Смирно! Почтение Его Превосходительству! — гаркнул офицер. — Вольно, господа. Садитесь, — голос губернатора был чистым, глубоким и странно знакомым.

Алексей поднял глаза и чуть не выронил перо. На возвышении, в парадном красном мундире четвертого ранга, расшитом золотыми птицами и украшенном орденами, стоял не кто иной, как его «новоявленный дядя» — профессор Андрей Вершинин!

По залу пронесся приглушенный вздох. Кандидаты, хоть и были людьми учеными, в чинах разбирались отлично. Обычно губернатором города назначали чиновника пятого класса в скромном зеленом мундире. Но четвертый класс? Красный сукно? Это означало, что к ним прислали не просто администратора, а человека с огромными полномочиями из самой столицы.

Над залом повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Взгляд Вершинина, еще вчера мягкий и ироничный на палубе баржи, теперь был холодным и пронзительным, как стальной клинок. Алексей сглотнул. Он понял: поблажек не будет. С этого момента «Единство знания и действия» начиналось для него не в теории, а на практике.

Как только Андрей Вершинин облачился в парадный мундир, вальяжный философ и душа компании исчез без следа. Перед залом стоял суровый губернатор, чей взгляд тяжелым грузом ложился на плечи присутствующих. Он медленно обвел глазами пять тысяч замерших кандидатов, ни на ком не задерживаясь, и заговорил — сухо, властно, чеканя каждое слово:

— Господа! Я — вице-комиссар по военным делам и ваш нынешний губернатор. Я же — ваш главный экзаменатор.

В зале воцарилась гробовая тишина. На груди Вершинина поблескивало шитье четвертого ранга — золотой соловей, знак высокого статуса.

— Скажу прямо, — продолжал он. — Сейчас главная забота нашей губернии — защита берегов от пиратов. Враг хитер и может ударить именно тогда, когда вы все собрались в этих стенах. Поэтому я подал прошение в Министерство, и оно было одобрено: время губернского экзамена сокращается до одного дня. Этот приказ уже разослан во все приморские регионы.

Зал ахнул. Тишина взорвалась возмущенным гулом, и кто-то из смельчаков выкрикнул: — Это же произвол! Не по правилам!

— Тишина! — гаркнули жандармы, выстроившиеся вдоль стен. Если бы это не был храм науки, где запрещено обнажать сталь, воздух наверняка наполнился бы лязгом оружия.

— На войне «правила» — это то, что диктует обстановка, — холодно отрезал Вершинин, и на его губах мелькнула едва заметная, почти издевательская усмешка. — Кому не нравится — ворота открыты. Можете попытать счастья в следующем году. Если, конечно, к тому времени мы разобьем пиратов, я позволю вам писать хоть неделю.

Кандидаты притихли. Когда ты «рыба на разделочной доске», спорить с ножом бесполезно. Все покорно склонили головы.

— Раздать задания! — скомандовал губернатор.

Писари начали разносить запечатанные конверты. Голос Вершинина гремел над головами: — Я подготовил девять вариантов заданий. У вашего соседа слева, справа или сзади будет совершенно другой билет. Так что не тратьте время на подглядывание.

Он сделал паузу и добавил с ледяной вежливостью: — А уж за использование шпаргалок вылетите отсюда мгновенно и навсегда.

Алексей лихорадочно вскрыл свой пакет. Ему достались две темы по классике:

Главная тема (Великий тезис): «Наставлять народ добродетелью». (Суть: если править силой и казнями, народ будет бояться, но не будет знать стыда. Если править честью и примером — народ станет лучше).

Малая тема (Загадка-цитата): «Суть слов ясных Ефрема…» (условно адаптируя под наш стиль).

Алексей всмотрелся в малую тему и едва не присвистнул. Его «дядюшка» оказался настоящим гением подвоха. Это была так называемая «усеченная цитата». Вершинин взял кусок текста, где заканчивалась одна мысль классика и начиналась совершенно другая, склеил их в одну строчку без знаков препинания и выдал за задание.

Чтобы «расколоть» этот орех, нужно было не просто помнить книги, а знать, где заканчивается одна глава и начинается следующая. Алексей на мгновение закрыл глаза, вызывая в памяти текст. Ага! Если поставить запятую вот здесь, то получается, что первая часть — это слова о чистоте языка мудреца, а вторая — начало вопроса от местного губернатора.

«Ну и хитрец же ты, Андрей… — Алексей невольно восхитился дерзостью учителя. — Официально такие „вырезанные“ темы запрещены, любой ревизор может обвинить тебя в искажении священных текстов. Но ты сделал это так тонко, что не подкопаешься — слова-то в книге стоят именно так, друг за другом».

Времени не оставалось. Алексей макнул перо в чернильницу. Теперь его «знание» должно было превратиться в «действие» — и сделать это нужно было безупречно за несколько часов.

Первая работа легла на стол. Секретарь подал Вершинину свежее перо. Тот принял его и принялся за проверку. К изумлению толпы, он лишь мельком просматривал строки — его взгляд летел по тексту со скоростью пули. Буквально через пару вдохов он начертал на обороте вердикт.

Стражники свернули листы и вернули их автору: — Приходите на следующий год.

Кандидат, который и так едва дышал от страха, почувствовал, как ноги стали ватными. Он едва не рухнул на колени, принимая свою работу. — Ваше… Ваше Превосходительство, — пролепетал он, набравшись отчаянной смелости. — Вы лишь взглянули… Не слишком ли это… поспешно?

Вершинин, уже проверяя следующую работу, не глядя, начал цитировать вслух самый косноязычный отрывок из сочинения этого бедолаги — слово в слово, без единой ошибки. В конце он сухо спросил: — Вы сами-то верите, что это можно читать без содрогания?

Кандидат густо покраснел, поклонился и, прижимая к груди свой провал, попятился к выходу.

За следующие полчаса Вершинин «зарезал» еще пятерых. У кого-то мысли путались, кто-то вообще не понял тему. Кандидаты в очереди побледнели. Один из них, подавая работу, прошептал: — Ваше Превосходительство, прошу вас… напишите хоть пару слов в назидание. (Мол, не гоните меня просто так, дайте хоть совет).

Вершинин кивнул и быстро начертал две строки из классической поэзии. Кандидат открыл работу и увидел знаменитые стихи: «Два иволги поют в зеленых ивах, Шеренга белых цапель рвется в синеву…»

Парень просиял: — Вы хвалите мой слог? Говорите, что он живой и яркий, как эта картина? Значит, я прошел?

Губернатор даже не поднял глаз от следующего листа, лишь тонко усмехнулся: — Яркий? С чего вы взяли? — Но ведь «иволги поют» — это звук, «цапли в синеве» — это цвет…

В этот момент Вершинин наконец вывел «Зачесть» на другой работе и, передавая её секретарю, бросил неудачнику: — «Две иволги поют» — это значит, что вы болтаете о чем-то своем, и никто не понимает сути. «Шеренга цапель рвется в синеву» — это значит, что ваши мысли улетели за тридевять земель от темы задания. Провал.

Тот едва не расплакался и ушел, понурив голову.