Они сидели в тишине — один ел, другая наблюдала. Глаша вовсе не была из тех легкомысленных девиц, что бегают за каждым симпатичным парнем. Её решимость «завоевать» Алексея, отбросив стыд, была вызвана горькой необходимостью.

В доме семьи госпожи существовало неписаное правило: если личная служанка барышни не выходила замуж до её помолвки, она автоматически становилась «частью приданого». Это означало участь наложницы в доме будущего мужа хозяйки.

Любая другая на её месте прыгала бы от радости — статус наперсницы госпожи, безбедная жизнь под защитой влиятельной семьи, а если повезет родить сына, то и вовсе положение закрепится навек. Но Глаша, долгие годы находясь рядом с барышней, переняла от неё чувство собственного достоинства. Она рассуждала так: лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса. Уж лучше выйти за честного бедняка и быть единственной хозяйкой в доме, чем вечно кланяться в богатых покоях.

Но найти такого мужа было задачей не из легких. Идти за совсем никудышного не хотелось, а завидные женихи не смотрели на простую служанку. Время поджимало — барышне в этом году исполнялось пятнадцать, возраст замужества. Судьба Глаши висела на волоске.

Алексей казался ей идеальным шансом. Беден — да, но благороден, умен, с отличным чувством юмора, а главное — он грамотей, а значит, его будущее полно возможностей! Но вот в чем беда: парень оказывался слишком талантливым. Глаша боялась, что он взлетит так высоко, что она за ним не поспеет. Она чувствовала себя одинокой лодкой в тумане, не видящей берега.

Прикончив булочку и пудинг, Алексей довольно похлопал себя по животу. Сделав глоток зеленого чая, он довольно прищурился: — Ну вот, я сыт. Теперь выкладывай, с каким делом пришла.

Глаша хотела было съязвить: «А что, без дела и зайти нельзя?», но слова застряли в горле. Она лишь удивилась: — С чего… с чего ты взял, что у меня дело?

Алексей кивнул на вышитый мешочек, висевший у неё на плече, и улыбнулся: — Раньше я тебя с таким не видел.

— Ишь, какой глазастый, — Глаша стянула мешочек с плеча. — А ну, угадай, что внутри? Её лицо снова засияло азартом.

— Золотой слиток? — предположил Алексей. — Мимо! — Глаша довольно покачала головой. — Серебряный?.. — Опять не угадал! — Медный?..

Алексей делал это с таким серьезным видом, что Глаша почти вышла из себя. Тогда он развел руками: — Сдаюсь, правда не знаю.

— Хе-хе, знала, что не догадаешься! — Глаша торжествующе улыбнулась. — Слушай внимательно: здесь способ, как тебе срубить то дерево посреди реки! Ну как? Сюрприз?

Алексей изобразил крайнее изумление (хотя, честно говоря, давно догадался): — Вот это да! Неужели ты сама придумала?

Глаша, не подозревая о его хитрости, немного смутилась: — Да где мне, глупой… Это всё моя барышня рассчитала.

Алексей с энтузиазмом протянул руку: — А ну-ка, дай взглянуть!

Но Глаша ловко спрятала мешочек за спину и лукаво прищурилась: — Ишь, какой быстрый! Неужто думаешь, что такие вещи даром даются?

— У меня нет денег, — Алексей развел руками и выудил из кармана последние семь-восемь медяков, с глухим стуком выложив их на стол. — Вот, забирай всё, что есть.

Глаша посмотрела на эти монетки с таким видом, будто хотела запихнуть их ему обратно в рот. — Мне-то твои гроши не нужны! Но моя барышня тебе ни родня, ни знакомая. Раз она решила тебе помочь, ты должен хоть как-то выразить свою признательность.

Алексей поник: — Твоя хозяйка из богатой семьи, у неё всё есть. Чем я, бедный студент, могу её удивить?

— Подарки тут ни при чём, важно… внимание, — серьезно наставила его Глаша. — Ты должен оставить о себе хорошее впечатление. Сказав это, она снова густо покраснела.

Алексей неловко кашлянул: — Хорошо, как вернусь — напишу ей самое искреннее благодарственное письмо.

— Смотри, напиши покрасивее! — Глаша нехотя согласилась и наконец передала ему мешочек.

Алексей достал из него аккуратно сложенный лист бумаги. Развернув его, он увидел чертеж чего-то, напоминающего гигантскую бездонную бочку. Внизу шел пояснительный текст, написанный изящным почерком:

«Сначала ныряльщики должны измерить длину ствола под водой и его обхват. Затем плотники соберут огромный деревянный короб по размеру дерева. На реке нужно обрубить все надводные ветви, подвезти короб на лодках и надеть его на ствол сверху, плотно зафиксировав у дна. Когда край короба окажется выше уровня реки, воду из него следует вычерпать ведрами. В сухом коробе плотники смогут спокойно спилить ствол у самого основания. Работа займет не более полудня».

Алексей закрыл глаза, обдумывая идею, и искренне восхитился: — Барышня обладает незаурядным умом, это достойно подражания… Пожалуй, она уступает мне лишь самую малость.

На первой фразе Глаша довольно кивала, но концовка заставила её едва не свалиться со стула от возмущения: — Алексей Морозов! Твое высокомерие просто не знает границ!

— Да не кипятись ты, — виновато улыбнулся он. — Я же просто честен.

— Хочешь сказать, этот способ плох? — Маша сердито округлила глаза.

— Нет, способ отличный, — кивнул Алексей. — С точки зрения логики — безупречно. Должно сработать.

— Тогда чем ты недоволен?

Алексей криво усмехнулся: — Просто это слишком дорого. Слишком много людей, слишком много материалов… Не люблю я такие громоздкие решения.

— Ах так⁈ Ну тогда попробуй не пользоваться им! — Глаша в гневе вскочила из-за стола. — Вот тогда и посмотрим, какой ты герой на самом деле!

На берегах полноводной реки в уездном городе сегодня было не протолкнуться. Река, оживляющая город своей энергией, превратилась в главную сцену большого праздника. Знатные семьи на двухпалубных судах, купцы на нарядных челнах и простой люд на рыбацких лодках — все собрались у «Мёртвого затона». По реке то и дело шныряли торговцы, предлагая хлебные корки, свежие плоды и липецкую водку. Такое оживление случалось разве что на большие праздники, но сегодня поводом стало второе испытание — корчевание дерева из речной пучины.

Даже знатные девицы, скрытые за шторами кают, с любопытством наблюдали за миром, который обычно видели лишь из окон своих светлиц. Среди них была и Екатерина Ивановна со своей верной Глашей. Барышня, хоть и любила тишину, приехала сюда в крайнем негодовании: её задело, что некий Алексей Морозов не оценил её тщательно проработанный план спасения речного пути.

Внезапно над водой раздался радостный крик Глаши: — Едут! Едут!

По течению неслась лодка, на носу которой в синем сюртуке картинно замер молодой человек.— Ишь, гордец какой, — прошептала Екатерина Ивановна, пытаясь разглядеть лицо того, кто так очаровал её Глашу. Но лодка пронеслась мимо слишком быстро, оставив барышне лишь вид удаляющейся спины.

На самом же деле на носу красовался не Алексей, а Кинюша. Он изо всех сил старался выглядеть важно, принимая на свой счет восторги публики, пока не разразился двумя оглушительными чихами, вызвав смех у всей округи. — Ой, кто-то меня за глаза костит! — проворчал он, вытирая нос. Алексей Морозов, сидевший в каюте, лишь рассмеялся: — Ветер на реке — не шутка, вот тебя и знобит.

Вскоре лодка замерла у цели. Алексей поднялся, поправил ворот своего поношенного белого сюртука и вышел к другу. Берег тут же взорвался криками: — Морозов! Алексей приехал!

— Так вот он какой… — задумчиво произнесла Екатерина Ивановна, глядя на тонкий силуэт в белом. — С виду — всего лишь безусый юнец. — Барышня, вы опять к нему несправедливы! — обиженно надула губы Глаша. — Уж и слова сказать нельзя? Сразу в бой рвешься за своего «учителя»? — поддела её барышня, не сводя глаз с реки.

Екатерина Ивановна, хоть и поддерживала всем сердцем стремление Глаши к счастью, не могла подавить в себе чувство грусти от скорой разлуки. Эта тайная обида невольно вылилась в неприязнь к Алексею Морозову, что было вполне объяснимо.

Глаша уже собиралась было возразить хозяйке, как снаружи раздался громовой бас: — Господин Морозов! Я, Василий Квасов, слов на ветер не бросаю. Привёл я тебе Стёпу-верзилу, как и обещал. Ну а ты, принёс ли способ, о котором мы толковали?