Алексей только потянулся было к тарелке с запеченным сигом, но после этих слов вздохнул и положил приборы: — А кто сегодня днем больше всех рвался на набережную погулять?

Дмитрий покраснел: — Я же думал — на архитектуру посмотреть, а не на этот балаган.

— Раз пришли, будем сидеть, — тихо сказал Алексей. — Кормят здесь, по крайней мере, отменно. Земляки принялись за еду молча, а прибрежные ребята и вовсе ели с какой-то яростью, словно пытаясь заглушить голодом душевную боль.

Тут один из «старых авторитетов» — седой профессор в орденах — предложил забаву: пускай, мол, старая гвардия проэкзаменует молодежь экспромтом. Загадать загадку или каверзное двустишие: ответишь — молодец, не ответишь — пей штрафную.

Попечитель округа милостиво кивнул. Профессора начали с легкого — сыпали комплиментами, облеченными в сложную форму. Молодые таланты из других столов отвечали бойко, цветисто, зал то и дело взрывался аплодисментами.

Но когда очередь дошла до стола Алексея, один из профессоров — толстый господин с надменным лицом — сразу нацелился на них. Уж больно кислыми были их мины на общем празднике. — Слыхал я, ваш город славится своими умниками, — начал он. — Вот вам задачка. Наша Лавра — в шесть ярусов, с четырех сторон по семь окон, да восемь углов золоченых.

Он зашифровал в цифрах описание известного собора. Алексей не проронил ни слова. Он просто поднял руку и слегка помахал ладонью в воздухе.

Профессор решил, что парень пасует: — Что, не по зубам? Ну, даю второй шанс, а не то — штрафную до дна! — И выдал описание другого памятника: — Столп стоит, верхушка востра, как перо остро, тем пером по небу пишем, да всё море слышим.

В этот момент судно проходило под изящным каменным мостом. Алексей снова промолчал. Он лишь указал пальцем на арку моста, поклонился профессору, затем раскрыл ладони и плавно поднял их вверх.

Старик расхохотался: — Ну всё, господа, наш «первый ученик» онемел от страха! Просит пощады, кланяется! Пей, голубчик! Окружающие захихикали: «Вот и вылезло нутро, на словах лев, а на деле — баран».

Дмитрий не выдержал: — Мой друг вам уже дважды ответил, просто вы, господин профессор, за чинами остроту ума растеряли!

Старик побагровел: — Как ты смеешь⁈

— Вы спросили про ярусы и углы, — отчеканил Дмитрий. — Алексей ответил жестом: «Пятерня ровна, да пять пальцев — три длинных, два коротких». Идеально в размер и по смыслу!

В зале стало тихо. Профессор поперхнулся: — А второе? Про перо и море?

— Он указал на мост, — продолжал Дмитрий. — «Арка моста кругла, как зеркало светла, в том зеркале вся Империя видна». Раздались одиночные хлопки, которые переросли в овацию. Сам попечитель округа одобрительно закивал. Профессор, поняв, что его публично выставили дураком, буркнул что-то про «нужду выйти на воздух» и позорно бежал со стола.

Но остальные «старики» не унимались. Поражение коллеги их задело, и они решили отыграться на ребятах из прибрежного района, которые сидели тут же. Один совсем древний академик, откашлявшись, выдал длиннющую, тягучую фразу, полную лести в адрес начальства и самолюбования:

— «Долгих лет нашему краю, край не стареет, старец мудреет, мудрость — в чинах, чины — в делах, дела — в пирах, пиры — в соках земных, земля богата, богатство — в гостях, гости — вовремя, и это правильно».

Прибрежные студенты и так едва сдерживались, слушая эти бесконечные слащавые вирши. Но когда почтенный академик разразился столь бесстыдным самовосхвалением, их терпение лопнуло. Один из них, бледный от ярости юноша, рывком поднялся с места. Опрокинутый стул с грохотом ударился о палубу, заставив музыку смолкнуть.

Голос его, поначалу дрожавший, окреп и зазвенел над водой, как натянутая струна:

— «Беды — как море, море не сохнет, корень подсохнет, корень гнилой, шкура толста, совесть пуста, стыд вам неведом, с вами не по пути, край разорен, воины пали, мертвых не счесть, сердце болит, прокляты будьте!»

Закончив этот хлесткий, как пощечина, ответ, он круто развернулся и зашагал к борту. Все прибрежные студенты, не сговариваясь, поднялись и последовали за ним. Лишь у самого ограждения они на секунду замерли, вспомнив, что кругом вода, а берег далеко. Но ярость была сильнее страха: один за другим, под ошеломленными взглядами знати, они попрыгали за борт. Раздались тяжелые всплески — ребята поплыли в темноту, к видневшимся вдали огням моста.

Алексей тоже порывался встать, но Дмитрий мертвой хваткой вцепился ему в локоть, удержав на месте.

На палубе воцарилась гробовая тишина. Оскорбление было настолько прямым и страшным, что «старые авторитеты» сидели, багровея от стыда и злобы. Попечитель округа, чью политику только что назвали «гнилым корнем», помрачнел. Пир был безнадежно испорчен. Он сухо приказал капитану немедленно причаливать.

Когда пятерка сошла на берег, Дмитрий с тревогой спросил: — Как думаете, попечитель на нас не отыграется?

Алексей покачал головой: — А за что? Мы сидели смирно, чины его не поносили.

— Не забивай голову, — добавил он. — На твои оценки это не повлияет, он слишком дорожит репутацией справедливого судьи.

Дмитрий облегченно выдохнул: — Ну, тогда я спокоен…

Луна уже поднялась высоко, серебря верхушки деревьев. Алексей оглядел товарищей: — Где ночевать планируете?

Оказалось, что у всех есть пристанище. Братья-дворяне поехали к дяде, служившему в местной палате, у Петра в городе жил кузен. А сам Дмитрий хитро подмигнул Алексею — мол, заскочу к попечителю, «сглажу углы» после скандала.

Алексей только рассмеялся: — Ишь, сколько у вас родни! Один я сирота казанская, ни одного «дядюшки из Петербурга» в этом городе.

— Хочешь, со мной? — предложил Дмитрий.

— Нет уж, избавь, — отмахнулся Алексей. — Вспомнил я одно место. Ступайте.

Когда пути друзей разошлись, Ваня тихо спросил: — Барин, вы что же, в «веселое заведение» меня ведете?

Алексей отвесил ему легкий подзатыльник: — Сопля еще не обсохла по таким местам шастать!

— Так я ж спросил просто, — заныл Ваня. — А вы-то как, барин? Алексей только хмыкнул, едва не споткнувшись.

В городе было душно, как в парилке, поэтому народ массово высыпал на улицы. Лавки сияли огнями, извозчики лихо проносились мимо пешеходов. Алексей шел уверенно, словно по родной улице, не спрашивая дороги.

— Вы что же, бывали здесь раньше? — удивился Ваня.

— В прошлой жизни, — серьезно ответил Алексей.

— Ну и шутник вы! — восхитился слуга. — А может, и правда, в той жизни вы тут и жили? Хорошо, поди, в столице-то жить?

— А что хорошего? — отозвался Алексей.

— Как что? Красота кругом, всё как на картинке. Еды всякой — завались: расстегаи, стерлядь, утка в яблоках… — Ваня мечтательно сглотнул слюну. — Только бы две вещи исправить — и рай бы вышел.

— Какие же?

— Перво-наперво, жилье. Тут за каморку у черта на куличках надо столько денег отвалить, сколько я за всю жизнь не заработаю. А второе — кареты. Носятся как угорелые, в темноте того и гляди задавят…

Так, переговариваясь, они миновали шумные кварталы. Ваня уже начал прихрамывать: — Куда мы всё-таки идем?

— Ищу одну гостиницу, — коротко ответил Алексей.

— Так мы ж мимо десятка прошли! Почему в те не зашли?

— Потому что мне нужна именно эта.

— Какая?

— Пришли, — Алексей остановился перед крепким каменным зданием. Ваня поднял глаза и прочитал на вывеске: «Гостиница „Уют“».

— Простите, господа, мест нет, — развел руками хозяин гостиницы, завидев молодого человека с небольшим узлом и слугу.

Алексей мягко улыбнулся: — Я не номер снять, я человека ищу. Зовут Степан.

Услышав свое имя, Степан, который как раз проверял счета в задней комнате, пулей вылетел в сени. Увидев Алексея, он просиял и сгреб друга в охапку: — Живой! Доехал! А я уж думал, разминемся.

Алексей похлопал его по широкой спине и усмехнулся: — Мы к тебе на постой, хозяин. Денег — ни копейки, так что корми-пои из милости.