Двое городничих — почетные доктора наук, Каменский — с дипломом магистра, и лишь Алексей Морозов — какой-то вольнослушатель-недоучка. Слова молодого городичного про «младший ранг» прозвучали как издевка: всё равно что в компании генералов указывать поручику на его место у порога.

Алексей лишь крепче сжал зубы, сохраняя на лице маску невозмутимости. Тем временем городничий продолжал: — Раз уж мы люди слова и пера, предлагаю сыграть в «литературные фанты». Правило простое: кто справляется с задачей — закусывает, кто нет — пьет штрафную. Что скажете?

— Одобряю! — Троицкий городничий довольно потер руки. — Извольте, коллега, задавайте тон. Старик обожал подобные забавы и ничуть не беспокоился за Алексея: он-то знал, что этот парень за словом в карман не лезет.

Молодой прищурился, глядя на Алексея: — Чтобы не обижать нашего юного друга, не будем мудрствовать лукаво. Сыграем в «четыре правды». Условие такое: четыре фразы, в которых должны быть обязательные обороты: «ни то ни сё», «черным по белому», «проще простого» и «чудо из чудес». Начнем с вас, почтенный коллега.

Троицкий городничий огладил бороду и начал первым: — Пожалуй, так:

Снег в облаках — ни то ни сё, Пал на землю — и стало всё черным по белому. Снегу в воду превратиться — проще простого, А воде снова снегом стать — чудо из чудес.

Все дружно одобрили: складно и по делу. Старик с довольным видом подцепил вилкой кусок осетрины и кивнул молодому: — Теперь ваша очередь, Олег Владимирович.

Городничий, как человек ученый, долго не раздумывал:

Сажа в горшке — ни то ни сё, Вывел буквы на бумаге — и вот оно, черным по белому. Саже в письмо превратиться — проще простого, А письму снова сажей стать — чудо из чудес.

Он тоже отправил в рот закуску и обвел взглядом оставшихся. Каменский, боясь, что Морозов перехватит единственную простую мысль, крутившуюся в его голове, поспешно вклинился: — Позвольте мне, господа!

Уголь в печи — ни то ни сё, Вынесли в ведрах — и всё черным по белому. В большой мешок малый уголь ссыпать — проще простого, А в малый мешок большой запихать — чудо из чудес.

Городничий хмыкнул, оценив незамысловатый юмор подчиненного, и уставился на Алексея: — Ну-с, теперь ты, вольнослушатель. Твое слово?

Алексей неспешно поднял со стола пузатый графин с вином и с легким поклоном произнес:

Вино в графине — ни то ни сё, Разлил по кубкам — и всё нам черным по белому. Мне это вино выпить — проще простого, А вину меня выпить — чудо из чудес!

Разразился хохот. Даже молодой городничий не смог сдержать улыбки — уж больно метко и дерзко ответил студент. Алексей же, не дожидаясь приглашения, спокойно положил себе в тарелку самый сочный кусок дичи.

За столом раздался дружный хохот. Оспорить ответ Алексея было невозможно — логика железная, да и в правила уложился.

Городничий Олег Владимирович, видя, что Морозов так просто не сдается, сухо кашлянул и провозгласил новый раунд: — Теперь мой черед. Задание посложнее: четыре фразы с оборотами «круглое да ладное», «одно к одному», «счету нету» и «труднее трудного».

Сам же он, не дав никому опомниться, выдал заранее заготовленное:

Солнце на восходе — круглое да ладное, Тучи в небесах — одно к одному. Звездам в ночной выси — счету нету, А достать их рукой — труднее трудного.

Троицкий городничий потеребил ус, довольно прищурился и выдал в ответ:

Кувшинка в пруду — круглая да ладная, Корни под водой — одно к одному. Волокон в том корне — счету нету, А соткать из них холст — труднее трудного.

Присутствующие зааплодировали. Хотя слова старика были проще, чем возвышенные образы Ли, но составить ответ на ходу было куда сложнее. Чиновник Каменский мучился-мучился, да так ничего и не придумал. С досадой стукнув вилкой по тарелке, он проворчал: — Проголодался я, господа! — и опрокинул штрафную.

Алексей Морозов, дождавшись своей очереди, с тонкой улыбкой взглянул прямо в глаза городничему:

Четверо за столом — всё круглое да ладное, Застолье идет — одно к одному. Шуток да присказок здесь — счету нету, А заставить меня пить штрафную — труднее трудного!

— Ха-ха-ха! — Троицкий старик чуть со стула не свалился от восторга, вытирая слезы салфеткой. — Ну и ловкач ты, Алёша!

Молодой городничий сидел с перекошенным лицом. Фортуна явно отвернулась от него, и видеть, как этот «мальчишка» раз за разом щелкает его по носу, было невыносимо. Алексей же не чувствовал страха. Он понял: эти двое начальников — как лед и пламень, и он невольно стал оружием в их распре. Раз уж Олег и так его возненавидел, то зачем миндальничать? Лучше уж разбить врага красиво, защищая честь своего Троицкого уезда.

Олег вцепился в край стола: — Морозов! Вызываю тебя на прямой словесный поединок! Один на один! — К вашим услугам, — Алексей слегка склонил голову.

— Тогда слушай! — Олег хлопнул ладонью по скатерти. — Крупная рыба ест мелкую, мелкая — креветку, креветка — воду, а как вода сойдет — камни наружу!

Алексей, не медля ни секунды, ответил: — Ручей течет в реку, река — в море, море — в океан, а океан широк, как само небо!

Олег яростно сверкнул глазами и выдал новую загадку на знание словесности: — В слове «Молчание» (М-О-Л-Ч-А-Н-И-Е) корень — «молч», в нем «молодец» притаился, да только этот «молодец» на старших лает!

«Ах ты, судейская душа, — подумал Алексей, — еще и оскорбляешь?» — В фамилии «Луков» — два слога, — парировал он, — один слог народ грабит, другой — в карман кладет!

— Браво! — закричал Троицкий городничий. Он понял, что нашел настоящий бриллиант.

Разъяренный Олег, потеряв остатки самообладания, почти выплюнул: — Лес без деревьев — пустое место. Убери у чиновника власть — останется пшик. Рыба на мелководье — забава для лягушек, а тигр в степи — посмешище для собак! (Намек на то, что без покровительства Алексей — никто, и зря он задирает нос).

Алексей Морозов выпрямился, и в его голосе зазвучал металл: — Ваше высокоблагородие, вы судите слишком строго. Ручей без воды — лишь канава. Убери у павлина перья — и он станет не краше курицы. Кот на троне мнит себя тигром, но ощипанный феникс — хуже петуха!

Этим Алексей ясно дал понять: всё величие городничего держится только на его мундире. Если их раздеть и поставить рядом, еще неизвестно, кто окажется «тигром», а кто — «петухом».

— Браво! — Троицкий городничий восторженно хлопнул в ладоши. — Складно, ох как складно!

Олег, получив столь блестящий отпор, лишь молча осушил три кубка кряду. В голове у него уже изрядно шумело, но признать поражение перед каким-то юнцом мешала спесь. Потирая виски, он выдал новую задачу: — Слово «Ясность» — в нем три «Солнца». В ясный день помни о ненастье, день за днем, день за днем — в сотне лет тридцать шесть тысяч дней!

Алексей Морозов, ни на секунду не задумавшись, с улыбкой поднял свой кубок: — Слово «Вкус» — в нем три «Рта». Кто при власти, тот вечно рот раззявливает, рот за ртом, рот за ртом — позвольте же поднести вам еще чарочку!

Городничий Олег нехотя выпил. Он чувствовал: еще пара таких раундов — и он просто рухнет под стол. Он уже готов был малодушно признать поражение, как вдруг сверху, из покоев хозяйки судна, спустилась горничная. Делая вид, что подливает вина, она ловко сунула ему в ладонь клочок бумаги.

Олег незаметно развернул записку. Глаза его блеснули, губы расплылись в торжествующей улыбке. — Морозов, — начал он, внезапно сменив гнев на милость, — ты и впрямь мастер слова. Но есть у меня последняя загадка. Осилишь — сегодня ты победитель.

Алексей почувствовал перемену в настроении оппонента и, решив, что пора сворачивать этот словесный бой, вежливо кивнул: — Ваше высокоблагородие, я лишь стараюсь не ударить в грязь лицом. Извольте.

Троицкий городничий, довольный тем, что его подопечный уже и так всех перещеголял, примиряюще добавил: — Ну, полно вам. Сойдемся на том, что это дружеская беседа, без победителей и проигравших. Как говорится, в литературе нет «первого места».