Вокруг всё заволокло плотной пороховой гарью, и в этой пелене было совершенно не разглядеть, достиг ли выстрел цели.

— Бакаре! — этот дикий, истошный вопль разорвал пелену порохового дыма еще до того, как она успела рассеяться.

Вместе с криком из белого тумана вынырнул насквозь мокрый, безумный силуэт и коршуном бросился прямо на Алексея. Увидев в его руке хищно блеснувший малый меч вакидзаси, юноша мгновенно понял, его выстрел ушел в молоко.

Алексей уже приготовился прыгать за борт, чтобы спастись в воде, как вдруг над самой его головой оглушительно бабахнул еще один выстрел. Летевший в прыжке Рокуро со страшной силой схлопотал пулю, его тело неестественно перекрутило в воздухе, отбросило назад и с тяжелым пушечным всплеском впечатало в речную гладь.

Алексей испуганно обернулся и увидел Гошу. Тот стоял на корме, левой рукой удерживая весло, а в правой сжимая пистолет из дула которого всё еще вился тонкий шлейф белого дыма. Гоша широко и весело осклабился: — Ну и силища у этой чертовщины, барин! Едва руку не вырвало.

Алексей мгновенно вспыхнул до корней волос, ведь он-то удерживал свое ружье обеими руками и всё равно умудрился его выронить. К счастью, в глухой темноте его позора никто не увидел. Смущенно кашлянув, он скомандовал: — Быстрее, подбирай Степана!

Пираты на берегу на несколько секунд оцепенели, ошарашенные внезапным появлением «бога из табакерки», а точнее звуками двух подряд громоподобных выстрелов. Пока они прижимали уши и соображали, что к чему, легкий челнок уже набрал ход, а огромный великан успел отплыть на приличное расстояние.

Пока банда растерянно переглядывалась, к ним вплавь перебрался их разъяренный вожак. Он истошно взвыл, брызгая слюной: — Вы что, подохнуть на этом кладбище до утра захотели⁈ А ну живее в воду, догнать их! Разбойники будто очнулись от кошмара и всей гурьбой, яростно круша воду руками, бросились в погоню.

Надо отдать должное, плавали эти псы Восточного моря великолепно. В мгновение ока они миновали стремнину и начали стремительно приближаться к противоположному берегу.

К этому моменту Алексей и Гоша уже втащили мокрого Степана в лодку, причалили к северному берегу и выскочили на сушу. Едва ноги Алексея коснулись твердой земли, он во весь голос прокричал в темноту: — Выходи-и-и!

В ту же секунду бескрайние заросли камыша будто ожили. Из них один за другим начали подниматься сотни и сотни местных ополченцев. Они дружно высекали искры, зажигали факелы и разводили заготовленные костры и за пару мгновений темная речная гладь оказалась залита ярким светом, словно ясным днем.

Увидев перед собой эту стену огня и бесчисленные человеческие силуэты, главарь пиратов наконец-то по-настоящему испугался. До его скудоумной головы дошло, что они превратились в черепах, запертых в кувшине и если сейчас же не прорваться на берег и не смять эту толпу, их всех до единого передушат на этой Отмели Мертвецов. Его глаза налились кровью и он завыл, подобно бешеному псу: — Вперед! Прорываемся на берег! Все до единого!

Бандиты прекрасно понимая, что отступать им некуда, с диким уханьем и ревом прибавили ходу, устремляясь к кромке воды.

Когда до врагов оставалось всего ничего, ополченцы по команде начали метать в воду заготовленные копья. Эти наспех обтесанные жерди были невероятно острыми и легко пробивали человеческую плоть. Усиленные инерцией броска, они насквозь прошивали грудь, разрывали внутренности, калечили руки, а если такое копье прилетало в голову,то несчастный шел на дно камнем.

Пусть у простых крестьян не было никакой точности и метали они кто во что горазд, но копий было так много, что они падали сплошным дождем. В первые же секунды река окрасилась багрянцем, несколько пиратов с воплями пошли ко дну. Но эти головорезы были невероятно свирепы и упрямы и если рана не была смертельной, они прямо на плаву выдергивали из себя острия, швыряли их в воду и с оскаленными зубами продолжали грести вперед.

Заплатив дорогую цену в полтора десятка жизней, пираты упрямо пропахали реку и подобрались к берегу ближе чем на три метра. Видя, что сверху на них летит неостановимый град, эти хитрые бестии без всяких приказов вожака начали дружно нырять, пытаясь преодолеть последние метры под водой.

Заметив это, Алексей лишь холодно и зло усмехнулся: — Длинные шесты к бою! В условиях реальной сечи местные старейшины и богатеи мигом позабыли о чинах и сословиях. Увидев, что этот пришлый юноша соображает в военном деле получше любого генерала, они беспрекословно передали ему командование над всеми силами.

Вперед тут же выкатили самые крепкие и рослые мужики. Каждая пара бойцов удерживала в руках огромные, двухметровые стволы сырого толстого самодельного копья.

— Как только тварь покажется над водой не тыкайте и не рубите! Сметайте их, как грязь с пола! — зычно скомандовал Алексей. — Помните мести, как веником! Дело в том, что верхушки этих шестов умышленно оставили нерасчищенными и они топорщились густыми, жесткими и колючими ветками, которые при поперечном ударе работали идеальным под водным прессом.

Бойцы слаженно ухнули и опустили шесты к самой воде. Буквально в трех метрах от берега пираты начали массово выныривать, чтобы глотнуть воздуха, и тут же попали под раздачу. Крестьяне принялись неистово махать шестами, будто прибирали загон для скота и стоило лохматой башке показаться над волнами, как жесткий веник с силой впечатывал её обратно под воду.

Почему же пираты не вынырнули прямо у самой суши, а были вынуждены показаться на глубине? Вовсе не потому, что у них кончился воздух. Алексей заранее заставил затопить вдоль всего берега целую полосу подводных заграждений, ласково названных «ежами для пиратов». Устройство было простым до гениальности: шесть заостренных кольев связывались в объемную крестовину и намертво переплетались друг с другом на дне. Из-за этой невидимой подводной баррикады пираты физически не могли нащупать ногами дно и выйти на сушу.

Правда, из-за нехватки времени ополченцы успели смастерить всего несколько сотен таких ежей, перекрыв от силу полверста побережья. Если бы Алексей не заманил банду строго в это конкретное место, вся эта гениальная инженерная мысль осталась бы бесполезной декорацией.

Но пираты об этой ограниченности заграждений не знали. Наткнувшись под водой на непроходимый колючий частокол, получая сверху удары тяжелыми шестами и град копей, они понесли страшные потери. Оставив в воде еще полтора десятка трупов, банда, изрыгая проклятия, была вынуждена повернуть назад и уплыть обратно на Отмель Мертвецов.

Увидев, как грозные морские волки позорно бегут, ополченцы на северном берегу разразились безумными, ликующими криками. На молодого господина Алексея они теперь смотрели как на сошедшего с небес бога войны, преклоняясь перед его умом и выдержкой.

Однако самому Алексею было не до торжеств. Он прекрасно понимал, что эти головорезы загнаны в угол, они залижут раны и очень скоро вернутся, но в следующий раз действовать глупо уже не станут. Сдвинув брови, он обернулся к запыхавшимся десятникам ополчения и жестко приказал: — Выставить патрули вдоль всего берега! Наткнетесь на лодки или пловцов — сдерживать любой ценой на месте. Если начнете сдавать позиции, то немедленно кричите, я тут же пришлю подмогу!

Всё это было обговорено заранее, поэтому десятники ничуть не удивились. Они дружно окликнули свои отряды и высоко подняв факелы и сжимая в руках оружие, рассредоточились по речному берегу для патрулирования. Всего Алексей разделил восемьсот имевшихся у него ополченцев на шестнадцать небольших отрядов, ровно по пятьдесят человек в каждом. Восемь отрядов отправились патрулировать побережье в первую половину ночи, а оставшиеся восемь бодрствовали на месте в качестве резерва, готовые в любой момент сорваться на помощь. В полночь они должны были поменяться местами, чтобы крестьяне могли сберечь силы.

К счастью, погода сегодня была на их стороне и небо оставалось абсолютно безветренным и безоблачным, а мириады звезд и яркая луна заливали речную гладь ровным серебристым светом. Стоило лишь хорошенько вглядеться, и любое движение на воде становилось заметным.