Барышня Иванова едва слышно ответила: — Генерал случайно наткнулся на меня в пути. Он побоялся, что девушке одной возвращаться опасно, вот и забрал меня с собой.

Только теперь Алексей окончательно понял, что за странное, двусмысленное выражение лица было у генерала перед его уходом. Юноша ненадолго задумался, а затем мягко спросил: — А ваши домашние… они знают, где вы?

При этих словах барышня Иванова заметно вздрогнула. Она долго хранила скорбное молчание и наконец глухо произнесла: — Нет…

— Неужели за всё это время не нашлось возможности передать весточку домой? Они же там, должно быть, с ума сходят от беспокойства! — Алексей решительно выпрямился. — Я прямо сейчас найду человека, чтобы он немедленно отправился в город и известил вашу семью.

— Не нужно… Пожалуйста, не ходите! — в отчаянии воскликнула девушка и в её голосе послышались слезы. Она слегка приподняла голову; её глаза были ярко-красными от сдерживаемых рыданий. — Я… я сама побоялась подавать весть домой. И к генералу я попросилась не только из-за страха дороги. Я просто не знаю, как мне теперь смотреть им в глаза.

Голова Алексея, не видевшего сна двое суток, и впрямь соображала туго. Совершенно запутавшись, он бесхитростно спросил: — Смотреть в глаза? Кому? Семьям погибших на корабле? Но ведь это дело рук проклятых пиратов, в чем тут ваша вина?

Барышня Иванова сначала медленно покачала головой, а затем так же медленно кивнула. Низко опустив прелестную головку, она прошептала: — От той ответственности, что лежит на мне, я бегать не стану.

— Хорошо, пусть даже вы хотите понести какую-то ответственность, — принялся терпеливо, как маленькую, убеждать её Алексей. — Но для этого вам всё равно нужно сначала вернуться домой и снова стать барышней дома Ивановых. Какая польза от этой маленькой, забившейся в угол чумазой замарашки? Как вы в таком виде собираетесь решать проблемы?

Девушка долго молчала, и по её щекам беззвучно покатились две дорожки горьких, чистых слез. Наконец она едва слышно выдохнула: — Хорошо… Я вернусь.

Однако Алексей отчетливо уловил в её голосе звук разбивающегося сердца. Он поднялся, оперся руками о край телеги и, не отрывая взгляда от её лица, прямо спросил: — Да что же всё-таки произошло? Скажите мне правду.

Барышня Иванова хотела было что-то сказать, но слова застряли у неё в горле — ей было невыносимо трудно говорить об этом. Слёзы хлынули из её глаз с новой формой и она, не выдержав, закусила край своего рукава, чтобы сдержать рвущиеся наружу беззвучные рыдания.

Алексей окончательно растерялся. Он в недоумении потер ладонью лоб: — Так, дайте-ка мне подумать, отчего же вы так безутешно плачете.

Он погрузился в размышления, перебирая в уме строгие законы и негласные правила их общества. Прошло несколько минут и в его глазах промелькнуло горькое озарение. Юноша тяжело вздохнул и сочувственно произнес: — Похоже… вы действительно попали в ужасную, страшную беду.

Причина, по которой барышня Иванова так отчаянно боялась возвращаться в родные пенаты, в конечном счете сводилась к четырем простым, но страшным словам: «Людская молва рубит наповал».

Стоило общественности прознать, что она уцелела на том злосчастном корабле, где бесчинствовали пираты, как лавина грязных слухов и домыслов последовала бы за ней по пятам. Почему все остальные погибли, а она, хрупкая и беззащитная девушка, осталась невредимой? Говорят, всех несчастных женщин на борту жестоко осквернили, неужели для неё сделали исключение? Да и с какой стати разбойникам её щадить? И как после такого позора у неё вообще хватает наглости оставаться в живых и смотреть людям в глаза?

Подобные нелепые, злые сплетни могли в мгновение ока полностью уничтожить репутацию благородной барышни и лишить её всякой надежды на достойную жизнь в обществе, так что её страх был более чем оправдан.

Осознав всю тяжесть её положения, Алексей мысленно выругался на то, какими абсурдными и несправедливыми бывают законы этого мира. Ведь они со Степаном, тоже выжив в этой бойне и приложив руку к уничтожению пиратов, вернулись как окруженные всеобщим почетом герои, в то время как эта несчастная девушка вынуждена была дрожать от ужаса перед будущим.

— Дайте-ка мне поразмыслить — Алексей усиленно потер ладонью затылок. — А много людей вообще знает, что вы находились на том судне?

Барышня Иванова едва слышно ответила:— Если не считать погибших слуг, то только мой отец да главный управляющий нашей лавки. — Она поспешила тихо добавить: — Порядочной женщине негоже лишний раз выставлять себя напоказ, чтобы не стать объектом для насмешек, поэтому в каждую поездку я стараюсь не привлекать к себе внимания. Работники знали лишь то, что в город отправляется один из высокопоставленных представителей дома, но никто из них и ведать не ведал, что это именно я.

Алексей уточнил:— А генералу вы ведь не открыли свое настоящее имя?

— Разумеется, нет, — девушка забавно сморщила аккуратный носик. — Я для себя твердо решила: лучше умру, чем назову им себя.

— А этот ваш главный управляющий — человек надежный? — продолжал допытываться Алексей.

— Абсолютно — кивнула барышня. — Он из поколения моих дедушек, вырастил меня с малых лет и никогда не станет болтать лишнего.

— Ну, тогда всё гораздо проще! — Алексей с облегчением хлопнул в ладоши. — Я тайно проведу вас в город, а потом без шума и пыли, комар носа не подточит, доставлю прямо в усадьбу. Если мы сделаем всё так, чтобы ни одна живая душа вас не увидела, то откуда сторонним людям узнать, что вы вообще были на том корабле? Захотят пустить сплетню, да зацепиться будет не за что!

— Но как же быть с моими личными охранниками и слугами? Они ведь все полегли на борту — помрачнела девушка. — Как объяснить их гибель?

Алексей твердо отчеканил:— Они отправились в город по важным торговым делам дома, вот и всё. Они не были вашим личным сопровождением.

Подобное объяснение показалось барышне вполне разумным и убедительным. Она согласно кивнула:— Я поняла — Но тут же, вспомнив еще об одном деликатном нюансе, густо покраснела и смущенно добавила: — Только вам… нельзя лично приходить к нам в дом. И отец ни в коем случае не должен узнать, что это именно вы помогли мне вернуться.

— Эх, до чего же тяжело и утомительно быть женщиной в этом мире — невольно повздыхал Алексей. — Ладно, договорились. Сперва я отвезу вас в ломбард, а там уже попрошу Глашу придумать, как незаметно переправить вас в родные пенаты.

— Я перед вами в неоплатном долгу, господин Алексей, столько хлопот вам доставила, — в глазах барышни отразилось искреннее чувство вины.

— Да бросьте вы эти церемонии — Алексей легко отмахнулся. — Мы с вами, можно сказать, товарищи по несчастью, прошли сквозь огонь и воду. А раз так, то и невзгоды должны встречать плечом к плечу. Не хватало еще, чтобы вы стояли перед дверями собственного дома и не смели войти.

Барышня стыдливо опустила голову, а её губы беззвучно, раз за разом принялись повторять заветные слова: «Товарищи по несчастью». От этой мысли её девичье сердце мгновенно окутало ласковое, убаюкивающее тепло. Когда она вновь подняла взор на Алексея, её глаза сияли подобно ярким утренним звездам, а голос зазвучал тихо, но с непоколебимой решимостью:— Да. Мы с вами товарищи по несчастью.

В этом взгляде было столько пленительного очарования, что Алексей едва не потерял голову. Он поспешно отвел глаза в сторону и кашлянул:— Вот и славно, проблема решена. Положитесь во всем на меня и ни о чем не беспокойтесь.

Барышня усердно закивала:— Я верю вам. — Стоило тревогам отпустить её, как навалилась дремота. Она прислонилась спиной к деревянному борту телеги и погрузилась в глубокий сон.

Проспала она, впрочем, недолго, вскоре Алексей аккуратно разбудил её. Девушка открыла глаза и увидела, что вокруг по-прежнему царит ночная тьма.

— Скоро рассвет. Переоденьтесь пока в это, а потом можете спать дальше, — вполголоса скомандовал юноша, протягивая ей плотно увязанный тканевый сверток.