После того как барышня не смогла решить первую задачу с флаконом, а «этот студент» справился сам, Екатерина горела желанием взять реванш. — Ах ты, негодница, — рассмеялась барышня, откладывая кисть, которой рисовала портрет. — Уже за ним бегаешь? Совсем про хозяйку забыла! — Вовсе нет! — покраснела Глаша. — Просто обидно за вас!

Эти слова задели барышню за живое. Втайне она была задета тем, что какой-то безродный студент оказался прозорливее неё. Она отложила рисунок, разложила чистые листы и погрузилась в расчеты. «В этот раз я не проиграю тому, кого даже в глаза не видела!» — поклялась она себе.

Барышня не выходила из комнаты весь день. И когда Глаша в третий раз пришла звать её спать, девушка вдруг вскочила, победно вскинув руки. Её глаза сияли так ярко, что затмевали свечи. Она нашла решение!

— Ну как, барышня? Получилось? — с восторгом спросила Глаша.

— Угу, — барышня потянулась, разминая затекшую поясницу. — Завтра передашь ему этот чертеж.

Маша тут же принялась усердно массировать плечи хозяйке, расплывшись в довольной улыбке: — Моя барышня — самая умная на свете!

Девушка шутливо покосилась на служанку: — Ах ты, егоза. А сама-то небось еще вчера втайне меня вовсю ругала, что я за дело не берусь?

— Ну что вы, барышня! — захихикала Глаша. — Вы у нас лучше всех!

— Да неужели? А чего же ты последние дни ходила такая хмурая, будто у тебя корову увели?

— Ну… томилась немного, — Глаша высунула язык, скорчив забавную рожицу.

— А теперь скажи-ка мне честно, — барышня понизила голос. — Как он к тебе относится? Если плохо — я и пальцем ради него не шевельну.

— Да он… он меня во всем слушается! — покраснела Глаша. — Скажу на восток идти — на запад и взглянуть не смеет. — Хвастовство — черта человеческая, особенно когда очень хочется казаться значимой.

— Вот как? — улыбнулась барышня. — Только ты его слишком-то не неволь, а то вырастет бесхарактерным, и тебе же потом с ним горе мыкать.

— Ой, не слушаю, не слушаю… — Глаша шутливо закрыла уши руками и потянула хозяйку к кровати. — Спать пора!

Ранним утром, наскоро умывшись и перекусив, Глаша пулей вылетела из усадьбы и прямиком направилась к дому Алексея. Всю дорогу она довольно мурлыкала под нос и улыбалась своим мыслям. Но у калитки спохватилась: «Надо держать фасон!». Сделав глубокий вдох, Глаша приняла величественный вид и с достоинством вошла во двор.

Старый сторож признал её: — Давненько вас не было, красавица. — Дел много, — коротко бросила она, поспешно проходя внутрь.

У входа во флигель она сначала осторожно заглянула внутрь — нет ли там вездесущей Настасьи? Убедившись, что во дворе пусто, Маша на цыпочках прокралась на лестницу, стараясь не скрипеть ступенями.

Едва она добралась до третьего этажа и хотела было выдохнуть, как за спиной с противным скрипом распахнулась дверь. Знакомый пронзительный голос чуть не заставил её подпрыгнуть: — Ой! Опять Глашенька пришла нашего молодого барина проведывать!..

Настасья тут же схватила её за руку и запела старую песню: «Ах, какой наш Алексей добрый, какой талантливый, какое будущее его ждет!». И, конечно, не забыла ввернуть свое коронное: «Куй железо, пока горячо!». Только когда сонный Алексей вышел на шум, Настасья нехотя отпустила добычу и скрылась в своей комнате.

— Ты уже завтракала? — спросил Алексей, потирая глаза.

— Солнце уже скоро за стену укатится! — фыркнула Глаша. — Пора спрашивать, не хочу ли я обедать.

Алексей взглянул в окно, зажмурился от яркого света и смущенно улыбнулся: — Ночью засиделся допоздна. — Он прикрыл за собой дверь. — В комнате кавардак, неловко приглашать. Сейчас умоюсь, и пойдем гулять.

Гаша только этого и ждала. — Буду ждать на улице, — кивнула она и быстро сбежала вниз.

Ждать пришлось недолго. Умытый, причесанный и заметно посвежевший, Алексей появился в дверях, сияя как новенький пятак.

Заметив, что Алексей снова не надел обновку, Глаша почувствовала легкий укол разочарования, который тут же сменился… облегчением. В глубине души она боялась видеть его слишком щеголеватым — это заставляло её робеть и чувствовать себя неловко.

«Так даже лучше, — подумала она. — С этим оборванцем как-то спокойнее». Но вслух, конечно, проворчала: — Опять в старом? Неужели не хочется в новом походить? Алексей весело рассмеялся: — Кто же добровольно в лохмотьях ходит? Просто новую одежду сначала постирать надо, как полагается.

— А, ну да, — кивнула Глаша и, сама от себя не ожидая, ляпнула: — В следующий раз принесу тебе еще один комплект, чтобы было во что переодеться… — Она тут же мысленно дала себе по губам: «Глаша, дурёха, если он весь год будет ходить чистеньким и нарядным, как ты на него смотреть-то будешь?».

— Нет-нет, не стоит! — Алексей замахал руками. — В главном доме с меня уже сняли мерки, скоро сошьют два костюма. Лишнее — это только расточительство.

— Понятно, — Глаша немного приуныла. Странное дело: когда она не видела Алексея, она безумно по нему скучала, думала о нем каждую минуту, даже во сне. Но стоило ему появиться рядом, как она становилась скованной, слова застревали в горле, а руки не знали, куда деться.

Алексей, не понимая причины её резкой смены настроения, решил, что ляпнул что-то не то. Желая загладить вину, он хитро прищурился: — Раз ты подарила мне одежду, я просто обязан угостить тебя обедом.

Глаша сначала хотела покачать головой, но вспомнив, что он сам еще не завтракал, передумала: — Ну ладно, пошли.

Они неспешно пошли по улице. Свернув за угол, пара оказалась у рядов с уличной едой. Южный берег реки всегда славился своим процветанием, а наш город был одним из богатейших. Даже уличные лавки здесь выглядели чище и опрятнее, чем в других краях.

Несмотря на поздний час для завтрака, торговля шла бойко. Посетители не спеша ели, вели ленивые беседы. Кто-то, уже покончив с трапезой, заказывал чайник чая и продолжал прерванный разговор. Никто никого не гнал — атмосфера была пропитана истинным южным спокойствием.

Алексей нащупал в кармане десяток медяков и, немного смутившись, улыбнулся: — Для обеда еще рановато, давай пока перекусим чем-нибудь легким.

Они нашли свободный столик. Хозяйка лавки в цветастом фартуке, сверкнув белозубой улыбкой, мигом оказалась рядом: — Присаживайтесь, добрые люди!

Она ловко перевернула две чашки, ополоснула их кипятком и, словно фокусница, выставила на стол медный чайничек с ароматным чаем. Сделав легкий поклон, она отошла, даже не спросив, что они будут заказывать.

Как только она скрылась, Алексей наклонился к самому уху Маши и заговорщицки прошептал: — Этот чай можно пить сколько влезет, стоит всего один грош. Мы с Кинюшей обычно по пять чайников уговариваем…

Глаша сначала замерла от его горячего дыхания у самого уха, но услышав про «пять чайников», тут же напустила на себя суровость: — Я тебя не знаю. Ты просто невыносим.

Алексей лишь беззаботно улыбнулся: — Чего желаешь? Давай я выберу для тебя что-нибудь особенное? — Я сыта, мне и чая хватит, — покачала головой девушка.

— Ну нет, не гоже тебе смотреть, как я один жую, — Алексей поднялся, зажав в кулаке три монеты. — Подожди минутку.

Вскоре он вернулся, неся три маленьких блюдца. — Сегодня я в роли официанта, — пошутил он.

Перед Глашей на столе оказались: нежный вяленый сыр, пара кусочков мятного печенья и горсть сладких бобов с корицей. Легкий, свежий аромат сладостей идеально сочетался с терпким чаем. Глаша невольно засмотрелась на угощение, и в её душе снова всё перепуталось: «И кто только говорит, что этот парень не умеет покорять девичьи сердца?».

Алексей купил на три медяка пышную паровую булочку, миску нежного пудинга и получил в придачу два блюдца с соленьями. Он принялся за еду не спеша, с аппетитом.

Глаша сидела напротив, прихлебывая чай. Она во все глаза смотрела на него, думая про себя: «Надо же, даже ест так изящно, просто бесит…». Но стоило Алексею поднять на неё взгляд, как она тут же утыкалась в чашку, не смея встретиться с ним глазами.