Алексей подмигнул другу: — А что, дело доброе. Давно пора тебе бабу в дом, а то зарастешь грязью по самые уши, ни один Ваня не отмоет.

Увидев, что Алексей на этот раз на её стороне, сваха воспряла духом. Они в два голоса так насели на бедного Максима, что тот, одурманенный их красноречием, сам не понял, как согласился.

На следующий день, прифрантившись, друзья в сопровождении свахи отправились в путь. Наняли лодку и вышли из города, направляясь в поместье Соколовка, где жил брат того самого важного чиновника.

Место оказалось на редкость богатым: огромный дом с колоннами, тенистый парк, дворня, снующая туда-сюда. Хозяин дома, заядлый книгочей и почитатель таланта Максима, принял их с распростертыми объятиями. Весь день они провели в светских беседах, пили отличный херес и расстались лишь на закате, весьма довольные друг другом.

На обратном пути Алексей заметил: — По-моему, отличная партия. И девица скромна, и приданое за ней — целое состояние.

— Нет, — отрезал Максим. — И речи быть не может. — Это еще почему? — изумился Алексей.

— У неё фамилия такая же, как у того подлеца-министра из Петербурга! — с пафосом провозгласил Максим. — Моя совесть не позволит мне взять в жены женщину с такой фамилией.

— У тебя точно голова перегрелась на солнце! — Алексей едва не расхохотался от нелепости этого довода.

Но как он ни убеждал друга, тот стоял на своем. За этими спорами они не заметили, как добрались до городских застав. Но вместо привычного спокойствия их встретило тревожное зрелище: из ворот одна за другой выходили роты солдат и отряды ополченцев с ружьями и саблями. По самым скромным подсчетам, из города уходило больше тысячи вооруженных людей.

Друзья в недоумении вытянули шеи, и тут же были замечены патрулем. Солдаты, подозрительно оглядев их щегольские наряды, решили, что это вражеские лазутчики, и взяли их под микитки. Алексей, понимая, что сейчас не время для гордости, громко крикнул: — Постойте! Я племянник полковника Вершинина, пришел проводить дядю!

Максим тут же подхватил: — А я близкий друг и помощник полковника, тоже прибыл к отбытию! Алексей сердито шикнул на него: «Опять за старое?». Максим лишь хитро подмигнул.

Тут из рядов ополченцев вышли местные жители: — Да это же наш Максим Вениаминович, сочинитель! — крикнул один. — А это Алексей Николаевич, его верный спутник! — добавил другой.

Конвойные, успокоившись, провели их к штабной палатке. Сам полковник Вершинин как раз заканчивал совещание. Увидев Алексея, он заметно повеселел: — Насилу вас нашли! Хоть перед самым выходом свиделись.

— Наставник, куда же вы с таким войском? — встревоженно спросил Алексей.

— Не здесь, голубчик, не здесь, — Вершинин отвел их в сторону, где не было лишних ушей. — Дело дрянь. На востоке фронт прорван, многотысячная орда неприятеля и пиратские шайки осадили прибрежные города. Адмирал Корнилов и генерал Истомин из последних сил держатся. Я собрал всех, кто может держать оружие, идем на выручку.

— А как же наш город? — севшим голосом спросил Алексей. — Мы же остаемся без защиты?

— Если восточные крепости падут, нас уже ничего не спасет, — сурово ответил полковник. — Но пока они стоят, враг сюда не сунется.

— А если враг обойдет заслоны? Если малые отряды просочатся лесами? — не отступал Алексей.

— На этот случай в каждом селе есть своя самооборона, — Вершинин положил руку на плечо Алексея. — В городе я оставил пятьсот ополченцев под командованием капитана Соколова. Вы оба — люди умные, просвещенные. Случись что — помогайте ему советом и словом. На вас надеюсь.

— Можете на нас рассчитывать! — хором ответили друзья.

Отъезд полковника Вершинина и основных сил ополчения мгновенно накалил обстановку в городе. В присутственных местах работа закипела с удвоенной силой — на плечи оставшихся чиновников лег груз забот о снабжении и безопасности. Николай Павлович, будучи помощником городничего, теперь буквально жил в управе, не имея возможности заскочить домой даже на часок. Свадьба, разумеется, была отложена до лучших времен.

Обыватели же страдали от слухов и дороговизны. Один день шептали, что наши разбили неприятеля под Николаевкой, на другой — что враг уже на подступах к губернии. Мясо исчезло с прилавков, театры закрылись, а по вечерам город погружался в тревожную тишину.

Но сильнее всех томились те молодые люди, что готовились к сдаче экзамена на первый чин. По городу поползли слухи, что из-за военного положения экзамены в губернском центре, назначенные на середину июня, отменят или перенесут на неопределенный срок. Для тех, кто корпел над учебниками месяцами, это был удар под дых.

Весь май город пребывал в этом липком оцепенении. Но едва наступил июнь, пришли добрые вести: на востоке наступление захлебнулось, наши удержали позиции. А следом пришло и официальное извещение из учебного округа — экзаменам быть, и в срок!

До начала испытаний оставалось десять дней. От их городка до губернского центра было верст семьдесят — путь не самый долгий, но по нынешним временам опасный. На дорогах, помимо мародеров, пошаливали и дезертиры, и просто «лихие люди», пользуясь тем, что полиция занята военными нуждами.

Кандидаты в чиновники решили не искушать судьбу: скинулись и наняли для охраны крепких ребят из частной артели. Для тех это было делом чести и отличной рекламой — провести будущую элиту губернии в целости и сохранности. Сговорились на двухстах рублях за путь туда и обратно. Сумму разложили на всех: кто побогаче — внес больше, бедняки — по копейке. Договор скрепили, выезд назначили на двенадцатое число.

Накануне отъезда Алексей зашел попрощаться с отцом. Николай Павлович как раз руководил погрузкой сухарей для армии; они едва успели обняться и перекинуться парой слов, прежде чем Николай Павлович умчался вслед за обозом.

Затем Алексей заглянул к дяде, выслушал напутствия и вместе с Кинюшей отправился к Степану. Тот, к удивлению Алексея, тоже паковал чемоданы — собрался за солью в саму губернию. — У нас же под боком три солеварни, — удивился Алексей, — зачем такая даль?

Степан едва не разрыдался: — Алеша, ты совсем в своих книгах мир забыл! — Виноват, — улыбнулся Алексей. — Ученый сухарь, что с меня взять. Рассказывай.

Степан пояснил, что казенные наряды на соль теперь выдают не только на местные заводы, но и на дальние склады. Раньше купцы просто менялись бумагами, уплачивая небольшую комиссию, но сейчас, когда дороги перекрыты, «дальние» наряды стали бумажным хламом — никто не хочет за ними ехать. Вот и пришлось ему собирать все квитанции и решаться на личную поездку. — Не стоит оно того, брат, — тихо сказал Алексей. — Безопасность дороже. Пережди месяц. — Не тужи, — добродушно ответил тот. — Я прибился к обозу крупного торгового дома «Иннокентий и сыновья». Узнав, что мы из артели «Троица», они с нас ни копейки за охрану не взяли.

За обедом к ним заглянул посыльный из лавки старьевщика, где Алексей когда-то нашел редкие книги. Мальчишка передал Алексею сверток, сказав, что хозяин лавки, господин Холодов, велел передать это в дорогу.

Алексей сразу понял: подарок не от старого Холодова, а от его дочери, тихой и внимательной Настеньки. Не мужское это дело — свертки с вещами собирать. — Как здоровье вашего хозяина? — как бы невзначай спросил Алексей. — Да то лучше, то хуже, — вздохнул малец. — Намедни опять занемог. — Передай, что как вернусь из губернии — непременно навещу.

Когда посыльный ушел, Кинюша попытался выхватить сверток, но Алексей ловко отстранил его и, забрав подарок, отправился к себе.

Дома он развернул бумагу. Внутри лежали две новые рубахи тонкого полотна — одна ослепительно белая, другая нежно-голубая. Алексей провел рукой по ткани, и на душе у него, истосковавшейся по теплу в эти суровые недели, стало удивительно легко. «Интересно, угадала ли с размером?» — прошептал он.