Оказалось — как влитые, словно мерку снимали.

На следующее утро весь город вышел провожать своих будущих вершителей судеб. Алексей в новой белой рубахе, представляя всех кандидатов, принял чарку «на посошок» от городского главы, трижды поклонился землякам и взошел на палубу судна, державшего курс на главный город губернии.

Путь прошел на удивление спокойно, но на подступах к губернскому центру начались хлопоты. Оказалось, что пару дней назад в заливе видели вражеские корабли, и в городе объявили осадное положение: шпионов искали под каждым кустом, а иногородних в город и вовсе не пускали.

Среди кандидатов поднялся ропот. Алексей вместе с Аркадием, одним из старших товарищей по учебе, отправились на переговоры к заставе. Они предъявили документы, объясняли, что вся лодка забита студентами из соседнего города, приехавшими на экзамен, который начнется уже завтра — как же их можно не пустить?

После долгих препирательств караульный унтер-офицер нехотя согласился «спросить начальство». Прошло добрых три часа, прежде чем он вернулся: — Пропустить дозволено. Но извольте приготовиться к полному досмотру вещей.

Алексей прекрасно понимал, к чему клонит служивый. Он незаметно выудил десятирублевую бумажку и вложил её в руку унтеру, улыбнувшись: — Это ребятам на чай, за труды праведные.

Увидев такую «понятливость», унтер мигом подобрел. Досмотр превратился в чистую формальность: солдаты лениво заглянули на палубу и тут же дали добро на проход.

Когда они отчалили, Аркадий вполголоса проворчал: — Начальство же и так разрешило, зачем ты деньги разбазариваешь? Алексей лишь усмехнулся: — Высокое начальство далеко, а мелкая сошка близко. Не дашь им на лапу — продержат нас под дождем до полуночи, вытряхивая каждую чернильницу. Аркадий хмыкнул: «Может, и так», но спорить не стал.

Пришвартовались у пристани. Ребята хотели было сойти на берег — размять ноги да поглядеть, чем же так славится губернская столица, которую поэты величали «земным раем». Однако солдаты на пирсе преградили путь. Один из студентов возмутился: — У нас паспорта в порядке, экзаменационные листы на руках! По какому праву вы нас в загоне держите?

Солдаты и ухом не повели. Дюжий ефрейтор скабрезно расхохотался: — Право у нас одно — приказ! Сидите смирно, а то живо покажу вам «права», мало не покажется! Солдаты, которых грамотеи часто задирали, теперь явно наслаждались моментом: перед ними были люди без чинов, и можно было безнаказанно выместить на них старые обиды.

Завтра предстоял важный день, и связываться с грубиянами никто не хотел. Студенты, чертыхаясь, потянулись обратно на лодку или устроились прямо на досках пристани.

Аркадий негодовал: — Нас, образованных людей, держат как арестантов! Алексей похлопал его по плечу, успокаивая: — Потерпи. Завтра отпишемся и сразу домой. Не стоит тратить нервы на этих олухов.

Слуга Аркадия тем временем суетился вокруг хозяина: притащил складной табурет, разложил вещи, подал флягу с водой. Ваня, глядя на такую предусмотрительность, совсем растерялся. Он поехал в первый раз, его никто не учил, и, кроме письменных принадлежностей да узла с одеждой, он ничего не взял. «Я же хотел быть лучшим слугой на свете, — закручинился Ваня, — а тут опозорился». Он лихорадочно соображал, чем помочь барину. Заприметив в стороне кучу битого кирпича, он просиял и со всех ног бросился туда.

Через минуту он вернулся, сияя: — Барин, Алексей Николаевич, присаживайтесь! Алексей посмотрел на «трон» из шести кирпичей, заботливо обернутых полотняной тряпицей, и не выдержал: — Ну и затейник ты, Ваня. Жёстковато будет, подложи хоть пару книг сверху для мягкости.

К полудню к пристани стали подходить другие суда. Прибывали кандидаты из окрестных уездов, даже из дальних прибрежных районов, хотя тех было совсем немного.

Алексей с товарищами разыскали приморских ребят и пригласили их к своему костру. После недолгих расспросов разговор перешел на главное: как там, на востоке? Что слышно о боях?

Лица приморцев мгновенно посуровели. Один из них, постарше, с горечью произнес: — Беда там. Неприятель нас в бараний рог скрутил. Тысячи наших солдат не могут совладать с жалкой горсткой пиратов! Те нападают внезапно, грабят, жгут — и ищи свищи. Рыбацкие поселки разорены, люди в леса ушли, к морю подходить боятся.

— Как же так? — не поверили городские. — Десять на одного — неужто не сдюжить? У нас же там прославленные генералы, пушки!

Приморцы лишь криво усмехнулись: — Да хоть самого Лукова из могилы подними — с таким войском победы не видать! — Отчего же? Неужто неприятель так страшен?

— Враг хитер, это верно, — ответил один из студентов, сплюнув в воду. — Но главная беда в наших полках. Чуть запахнет порохом — бегут так, что пятки сверкают. Какая уж тут война!

Гнев гневом, а перед длинным экзаменационным днем следовало выспаться.

Июньская жара не давала вздохнуть, поэтому большинство соискателей расстелили рогожи прямо на досках пристани. Лишь немногие, не привыкшие к такому спартанскому быту, предпочли духоту кают. Среди них был и Алексей.

Около четырех часов утра тишину прорезал зычный крик: — Экзаменующиеся, подъем! Выходим!

Толпа мгновенно ожила. Люди вскакивали, расталкивали спящих товарищей, в темноте пытались нащупать сапоги и одежду. Началась невообразимая сутолока.

На фоне этой неразберихи Алексей выглядел на редкость собранным. В каюте горела лампа, Ваня, верный своему обету стать лучшим слугой, уже подготовил воду для умывания и чистый костюм. Алексей не спеша привел себя в порядок, плотно позавтракал и лишь тогда сошел на берег.

Снаружи его сверстники являли собой жалкое зрелище: многие не успели застегнуть сюртуки, кто-то и вовсе бежал босиком, не найдя обуви в темноте. Они уныло плелись вслед за проводниками, причитая: «Дурной знак, ох, дурной знак…»

Под звездным небом, в кромешной тьме, Алексей шел в общем потоке. Через четверть часа их отряд столкнулся с другой группой кандидатов, и две людские реки слились в одну. Еще полчаса пути — и они оказались на огромной площади перед зданием учебного округа. Народу здесь скопилось видимо-невидимо — Алексей прикинул, что никак не меньше пяти тысяч человек.

Началась перекличка. Как и на предварительных испытаниях, глашатаи поднимали фонари с названиями уездов, собирая людей в группы для захода в здание.

Нашим не повезло: их уезд шел восьмым в списке. Судя по темпам, ждать своей очереди им предстояло не меньше часа. В этот момент к ним подошел мелкий чиновник в форменном сюртуке и вкрадчиво произнес: — Господа, за один рубль можно пройти без очереди.

Цена была кусачей, и многие студенты поникли. Чиновник явно на это и рассчитывал: привилегия должна стоить дорого, иначе она перестает быть привилегией. Богатые потянулись за кошельками, а бедные студенты лишь завистливо вздыхали, проклиная судьбу за отсутствие состоятельных родителей.

Когда чиновник поравнялся с группой Алексея, тот вдруг громко произнес: — Господа! Нынешний год — особенный. Если будем ждать, в зале и мест приличных не останется. У меня есть предложение: мы, сто семьдесят человек вместе приехали — вместе должны и войти!

Алексей знал, о чем говорит. Обычно экзамены проводили по частям, но из-за неспокойного времени попечитель округа, опасаясь за свою жизнь, решил не выезжать в провинцию, а согнал всех кандидатов из одиннадцати уездов в один город. Зал остался прежним, а людей стало вдвое больше. Давка обещала быть страшной.

Видя, что товарищи закивали, Алексей сорвал с плеча Вани узел с вещами и поднял его высоко над головой: — У меня осталось двадцать рублей. Есть ли среди нас те, кто готов сложиться и выкупить проход для всех ста семидесяти человек сразу?

Ваня чуть не зарыдал от такой расточительности хозяина, но смолчал. Алексей уже проявил щедрость при въезде в город, и его авторитет «первого ученика» был непререкаем. Теперь же, видя его готовность помочь неимущим, студенты — и богатые, и бедные — потянулись к нему, готовые отдать последнее.