— Я сын… — Алексей закашлялся от пыли, — сын Алексея Николаевича!

Никита хлопнул себя по лбу и расплылся в широкой улыбке: — Батюшки, ну и слух у меня! Да это же молодой господин! Живее опускайте мост, открывайте ворота!

Если бы столичный прокурор пожаловался: «Мы оба из ведомства надзора, но почему у меня полномочий кот наплакал по сравнению с генерал-губернатором?», то уездный инспектор охраны ответил бы ему: «Брось, дружище. Ты хотя бы сидишь в сухом кабинете, а не торчишь без вылазно в грязи по глухим деревням».

Инспектор охраны был мелким чином, подчиненным уездному судье, но канцелярии в уезде у него не было — его домом была дикая природа. Он отвечал за безопасность всех деревень, лесов и дорог за пределами уездного центра. По сути — начальник местной жандармерии. Сила у Никиты была немалая: все деревенские отряды самообороны в радиусе двадцати верст подчинялись лично ему.

Алексей примчался к нему с одной целью: через его авторитет поднять на ноги всех боеспособных мужчин в округе и встать костью в горле у пиратов. Если те пройдут городок, дальше начнутся богатые, густонаселенные посады, и тогда кровь польется рекой.

Никита, несмотря на свой невысокий чиновничий ранг, оказался мужиком коренастым, с широкой грудью, заросшей густым волосом. Выслушав путаный, но страшный рассказ Алексея, он ни на йоту не изменился в лице. Напротив, его глаза азартно блеснули. Он с силой хлопнул по рукояти своей тяжелой сабли: — Молодой барин, вы — изнеженный книжник, а ради спасения простых людей бросились в пасть к волкам! — Он шумно выдохнул. — Я — мелкая сошка, куда мне до великих стратегов. Но в час, когда смерть дышит в лицо, как говорят у нас: «Когда в штабе нет генералов, и лейтенант идет в авангард!» — Никита обернулся к стене и рявкнул так, что заложило уши: — Эй, хлопцы! Трубите сбор! Выходим за стены, наваляем этим заморским выродкам, собьем с них спесь!

Алексей испуганно схватил его за широкий рукав и зашептал: — Постой, остынь! Вместе с моими людьми у тебя наберется от силы пятьсот человек. Если ты выведешь их в чистое поле против ветеранов, каков наш шанс?

Никита посмотрел на него сверху вниз и тихо, без прежнего бахвальства, ответил: — Ни единого. Чистая смерть. Он прекрасно знал, что его люди — это обычные пахари, которые в жизни ничего крупнее свиньи не резали. Куда им тягаться с профессиональными убийцами, у которых руки по локоть в крови? Но тут же жандарм упрямо наклонился к Алексею: — Я выведу только сотню самых отчаянных. Мы ударим из засады, потреплем им нервы, а потом отступим на север и начнем кружить рядом. Пираты будут знать, что у них за спиной зубастый пес, и не посмеют бросить все силы на штурм стен. Они побоятся застрять у городка!

Алексей думал, что встретит очередного трусливого и ленивого писаря, каковых в уездах было пруд пруди, но после этих слов весь его скепсис испарился. Он посмотрел на суровое лицо Никиты с глубоким уважением. — В таком случае, — тихо, но веско произнес Алексей, — давай сядем и продумаем этот капкан до мельчайших деталей.

Главарь пиратов был чрезвычайно доволен своим верзилой-проводником. Судя по всему, этот придурковатый детина оказался на редкость послушным: куда велели, туда и шел. К тому же, когда многие из бандитов начали тяжело и неровно дышать от долгого марша, этот парень шагал как ни в чем не бывало, демонстрируя феноменальную выносливость.

Слегка изумившись, вожак внимательно оглядел его фигуру со спины и мысленно восхитился: «Широкие плечи, узкая талия, сильные сухие ноги — прирожденный боец». План прирезать великана сразу по прибытии на остров тут же сменился другим решением: принять парня в банду и самолично вырастить из него верного пса.

Пока он предавался этим мыслям, впереди показались невысокие стены городка. Главарь недовольно поморщился: «Какого черта здесь делает крепостная стена?» Конечно, если пойти на штурм и не жалеть людей, взять ее не составит труда, но они зашли слишком далеко вглубь материка, да еще эти набатные дымы повсюду… Всё это внушало ему сильную тревогу.

Однако рядовые пираты уже завыли от жажды крови, требуя немедленно вырезать этот город до последнего человека. Вожак колебался. В конце концов он решил сначала подойти поближе к стенам и устроить знатный шухер — авось трусливые горожане сами откроют ворота.

Чего он никак не ожидал, так это того, что стоило им приблизиться к глинобитной стене на пятьдесят шагов, как подвесной мост с грохотом рухнул. Под яростный боевой клич вперед вылетел всадник на вороном коне, а за ним — еще семеро конников. Сзади, размахивая саблями и плетеными щитами, похожими на крышки от котлов, с криками бежала горстка деревенских ополченцев. Пираты лоб в лоб столкнулись с дерзкой контратакой.

Разбойники привыкли, что провинциальные войска разбегаются при одном их виде, поэтому от такой наглости на мгновение даже опешили.

Никита на полном скаку выхватил винтовку. Раздался резкий свист, и прежде чем один из пиратов успел среагировать, тяжелая пуля насквозь пробила ему лоб. Враг замертво рухнул в пыль.

На стене Алексей и ополченцы, затаившие дыхание от страха, разразились оглушительными победными криками, будто враг уже был полностью разбит.

Но эта пуля оказалась единственной — остальные всадники стрелять на скаку попросту не умели. Никита выхватил тяжелую саблю и взревел: «В атаку!» Семеро бойцов повторили за ним клич и с безумной отвагой смертников врезались в самую гущу пиратского отряда.

Попасть под удар несущейся во весь опор лошади — дело серьезное, так что бандиты бросились врассыпную, освобождая дорогу.

Хотя конные ополченцы кое-чему учились у Никиты в мирное время, в первом настоящем бою от страха у них всё вылетело из головы. В итоге после первой яростной атаки, не считая одного раненого Никитой пирата, они не добились ничего. Более того, одного из парней пираты умудрились стащить с седла и мгновенно изрубили в клочья.

Строй ополчения полностью развалился. Пока конница прорывалась сквозь ряды врага, шедшая сзади пехота только-только добежала, беспорядочно выставив рогатину. Увидев, что пираты уже перегруппировались и с хищными ухмылками облизывают сверкающие лезвия сабель, словно волки, ждущие стадо овец, крестьяне дрогнули.

Та кроха мужества, которую они с трудом в себе наскребли, испарилась без следа. В головах осталась одна мысль — «Бежать!» Но мост позади уже начали поднимать, ходу назад не было, и бедолаги бросились врассыпную вдоль стен…

Пираты дружно загоготали, глядя на уходящих трусов, и повернулись к вожаку: — Главарь, давай с ходу возьмем эту крепость! Тот, поддавшись азарту, кивнул: — Кричите им.

Вперед вышел пират с луженым предельным голосом и заорал, требуя, чтобы город сдался без боя, иначе живые позавидуют мертвым.

В ответ со стены раздалась яростная, быстрая тирада на местном диалекте. Главарь разозлился: — Эй, верзила! Скажи этим крысам, пусть пошлют кого-то, кто умеет говорить на государственном языке!

Степан задрал голову и громко закричал в сторону башни. Чумазый детина на стене что-то прокричал ему в ответ, после чего скрылся из виду. Прошло довольно много времени, прежде чем на стене появился молодой человек в чистом синем халате книжника. Он смерил пиратов ледяным взглядом и процедил: — Ну и чего вам надо, разбойничье отребье? Выкладывайте свой бред быстрее! Его официальное наречие было безупречным, чеканным и столичным, вот только тон не предвещал бандитам ничего хорошего.

Глашатай повторил свои угрозы, но в ответ Алексей лишь презрительно рассмеялся: — Знаете что? Вы лучше прямо сейчас поголовно перережьте друг другу глотки. Избавите нас от лишней работы. — Ты что, пентюх, в сказку попал⁈ — взбесился пират.

Улыбка мгновенно сошла с лица Алексея. Окровавленным пальцем он указал на стоящих внизу врагов и жестко произнес: — Это я должен спросить у вас! — Его голос окреп, в нем зазвенел металл. — Вы, псы, терзаете нашу империю не первый год. Сколько городов и деревень за это время вы взяли обманом, штурмом или вошли туда вовсе без сопротивления? И когда хоть раз в ваших черных душах проснулась жалость? Хоть раз вы ушли, не ограбив всё дочиста, не вырезав людей и не пустив дома по ветру⁈ — Ярость захлестнула его, он с силой ударил ладонью по парапету стены и закричал: — Все знают, что там, где ступала ваша нога, остаются лишь горы костей да выжженная пустыня! И после этого вы надеетесь обмануть нас⁈