Пираты сгрудились у надписи, шумно споря о том, что там написано. От такой абракадабры бандиты запутались еще больше. Главарь не выдержал, подошел и с размаху отвесил: «Глава поселка Степан приветствует ваше прибытие».

Разбойники тут же принялись льстиво хвалить ум начальника, хотя по-прежнему ничего не понимали. Главарь, чувствуя легкое смущение, раздраженно буркнул: — Короче, это значит, что впереди нас ждет целый городок, который нам очень рад! — Он с легким недоверием повернулся к Степану: — Ведь так, дубина?

Степан согнулся в три погибели, выставил большой палец вверх и залопотал: — Ва-ла-ва-ла!.. В душе он откровенно презирал этих полуграмотных дикарей. Сам он, в отличие от них, прекрасно прочитал истинное послание Алексея: «Веду ополчение в город. Степан, жду тебя там». Впереди как раз находились три смежных крупных поселения, миновать которые было невозможно, и у Степана уже поджимало время. Теперь же всё встало на свои места: нужно держать курс на город.

Поняв знаки проводника, пираты довольно загоготали: — Ну, раз хозяева так гостеприимны, не будем заставлять их ждать! Они грубо толкнули Степана в спину, и отряд резво припустил в сторону указанного городка.

Надо признать, выносливость у этих выродков была звериная. Буквально за то время, за которое можно успеть неторопливо пообедать, они добежали до того самого места, где Алексей утром перехватил телегу с волом. И тут же замерли: над ближайшей деревней к самому небу поднимался плотный столб густого черного дыма.

Поскольку стоял абсолютный штиль, дым поднимался идеально ровно и вертикально. Кое-кто из пиратов даже восхищенно выдохнул: — Ух ты, прямо как столб, подпирающий небо… — Красота-то какая…

Главарь готов был на месте прибить этих идиотов. Сгорая от ярости, он рявкнул: — Какая к черту красота⁈ Это волчий дым! Нас обнаружили, недоумки! — Ой, тогда надо скорее бежать! — испуганно пискнул один из трусливых наемников, и Степан поспешно закивал, поддерживая это предложение.

— Бежать⁈ Хрен вам! — взревело большинство пиратов, безумно и свирепо скалясь. — Да разве эти чистоплюи из регулярных войск смогут нас остановить? Старший поморщился, но согласился: — Верно. Сначала ворвемся в деревню, разграбим всё и как следует пожрем!

Повинуясь приказу, банда, пригнувшись и обнажив клинки, привычно и слаженно ворвалась в селение. Однако внутри их ждала звенящая тишина — деревня была абсолютно пуста.

Обойдя дворы, главарь вернулся к своим: — Зерно в амбарах, скот в загонах. Ясно, что эти крысы удрали буквально перед нашим носом. — Будем догонять? — подал голос один из недалеких громил.

— Какое догонять⁈ — огрызнулся вожак. — Рубите кур, режьте скот, разводите огонь! Нам нужно набить брюхо перед дальнейшей дорогой.

Часть пиратов, выполнявшая роль поваров, тут же разбежалась по крестьянским кухням. Затрещали дрова, в котлы полетели овощи, началась спешная забойка птицы и волов. Разбойники среднего звена принялись потрошить дома зажиточных крестьян в поисках серебра и ценной утвари — они орудовали набегами, поэтому брали только то, что стоило дорого и весило мало. Самые матерые и авторитетные бойцы, которым не нужно было работать руками, вальяжно расселись на отдых посреди деревенской площади.

Один из подручных притащил из колодца ведро студеной чистой воды и налил полную чашу главарю. У всех были с собой дорожные бурдюки, но разве сравнится застоявшаяся вода с парной колодезной прохладой?

Вожак взял чашу, поднес её к губам, но в последний момент какая-то смутная тревога заставила его замереть. Опустив посуду, он приказал: — Приведите-ка сюда собаку. Подчиненные не поняли странной прихоти, но спорить со свирепым командиром никто не посмел. Через минуту из ближайшего двора притащили крупного, яростно лающего черного пса.

Главарь сунул чашу с водой собаке под нос, но та наотрез отказалась пить. Тогда пираты силой прижали животное к земле и насильно влили воду ему в пасть… Прошло всего несколько мгновений, как пес с жалобным скулением забился в судорогах и издох.

По площади пронесся гул ужаса. Бандиты покрылись холодным потом: если бы не железное правило вожака — никогда не прикасаться к еде и питью, пока он не попробует первым — вся верхушка отряда сейчас бы замертво полегла на этой земле.

Главарь пиратов самодовольно ухмылялся, но внутри у него всё содрогалось от запоздалого страха. Если бы не горький урок марта этого года, когда уездный начальник умудрился отравить еду и отправить в преисподнюю разом более трехсот их соратников, он бы сегодня ни за что не проявил такую бдительность.

«Проклятье, как близко…» — вожак покрывался испариной от одной мысли о едва не случившейся катастрофе. Они не боялись честного боя лицом к лицу — и это не было пустой бахвальством. Десятки прошлых сражений доказали, что даже против трех тысяч регулярных войск империи их отряд в неполные три сотни клинков имел абсолютные шансы на победу.

Но здесь, на чужой земле, они больше всего опасались именно таких подлых, тихих партизанских уловок. Неровен час — оступишься, и больше никогда не увидишь родное море. Сплевывая, главарь приказал немедленно сворачивать лагерь и убираться из этой проклятой деревни. Напоследок, чтобы выместить злобу, пираты подожгли дома, оставив за собой ревущее море огня.

Алексей, разумеется, не знал, что его план с ядом сорвался из-за чужих былых ошибок. Честно говоря, он и сам мало верил, что эти тертые калачи, привыкшие каждый день рисковать головой, попадутся так просто. Поэтому, пока пираты разбирались с дохлым псом, юноша, прикрываясь вымышленным титулом «специального инспектора», приказал деревенскому старосте уводить женщин и стариков на север. Сам же он, собрав около сотни самых крепких и молодых мужчин, способных держать удар, припустил к городку.

Между селом и городком было чуть больше трех верст. Крестьяне, привыкшие к тяжелому труду на земле, бежали так, что ветер свистел в ушах, и долгое время умудрялись идти вровень с Алексеем… точнее, с его боевым ослом. Да, наш книжник наконец-то перешел из разряда пешеходов в категорию всадников. Вообще-то в деревне нашлась отличная статная лошадь, и староста умолял «господина ревизора» сесть на нее, но верховая езда — штука тонкая. Алексей в ней был полным профаном. Вылететь из седла на бешеной скорости и остаться калекой ему совсем не улыбалось, поэтому он резонно рассудил, что маленькая серая ослица куда безопаснее: по крайней мере, падать с нее не так высоко.

Разумеется, признаться крестьянам в своей трусости он не мог, а потому выдал благородную, патриотическую речь. Узнав, что конь в селе всего один, он аристократично нахмурился: — Хоть мы и зажгли набат, в городке могут не знать масштаба бедствия. Выберите лучшего наездника, пусть летит стрелой на этой доброй кобыле. Передайте тамошнему инспектору охраны: «Ревизор идет к вам!» Пусть немедленно собирает ополчение и запирает ворота, мы на подходе!

Мужики были растроганы до слез: — Какое благородство! Какая забота о ближнем! Вот это настоящий чиновник!

Взамен Алексею выделили самую смирную и выносливую ослицу. И хотя юноша был сухощав и легок, к моменту, когда они добежали до цели, бедное животное тяжело хрипело, а из его пасти шла пена.

Городок встретил их двухсаженной глинобитной стеной. В этом году из-за участившихся набегов пиратов вокруг стены вырыли еще и глубокий ров шириной в добрый сажень. Сейчас деревянный мост был поднят, преграждая путь беженцам.

Надвратная башня щетинилась копьями и самодельными ружьями местных ополченцев. Начальник городка и уездный инспектор охраны, рослый детина по имени Никита, уже стояли на стене. Никита, получив донесение от всадника, зычно крикнул вниз: — Ревизор на месте⁈

Толпа внизу расступилась, и вперед выехала взмыленная ослица, на которой сидел чумазый, оборванный юноша с неузнаваемым лицом. Он задрал голову и крикнул: — Никита, это я!

Инспектор прищурился, вглядываясь в грязную маску, голос показался ему смутно знакомым: — А ты еще кто…