«Я ведь тоже читал военные трактаты, да и на глупость никогда не жаловался, — горько размышлял Алексей. — Так почему же, стоило начаться реальной сече, как у меня в голове образовалась полная каша, и я напрочь потерял контроль над ситуацией?» Думал он долго и в конце концов пришел к неутешительному, но честному выводу: «Управление войсками на поле боя — это категорически не моё».

После этого признания на душе у Алексея стало совсем паршиво. Заметив у одного из костров Степана, который приветливо махал ему рукой, юноша глубоко вздохнул, попытался прогнать уныние и подошел к другу: — Как твои ноги? Получше? — Из-за того, что Степану пришлось изо всех сил грести и плыть в холодной воде, его бедра свело сильнейшей судорогой и на берег он выбрался совершенно беспомощным, из-за чего его сразу отправили в тыл.

Услышав вопрос, Степан густо покраснел от смущения: — Похоже, сильно потянул мышцы.

Алексей понимающе вздохнул: — Ну, тогда лежи и отдыхай. — При таком растяжении человек обычно не может нормально ходить дней десять, а уж о беге можно забыть на месяц-два.

Заметив, что Алексей выглядит бледным и явно витает где-то в облаках, Степан тихо, проникновенно произнес: — Я ведь так и не успел поблагодарить тебя за спасение. Если бы вы с тем богатырем не рискнули жизнями и не вытащили меня из воды, эти твари наверняка изрубили бы меня на куски.

Алексей резко помотал головой, спрятал лицо в ладонях и глухо, сдавленно ответил: — Пожалуйста, замолчи. Я уже однажды бросил тебя на том корабле. Больше я этого не вынесу.

Степан твердо возразил: — В той ситуации на корабле у нас не было ни единого шанса. Если бы ты тогда решил поиграть в безрассудного героя, я бы сам первый тебя презирать начал.

Только тогда Алексей поднял глаза и с затаенной болью спросил: — А что случилось с Ваней и слугой? — Слуга был личным помощником Степана.

Степан тяжело нахмурился, перед его мысленным взором вновь замелькали страшные картины пережитого кошмара: — Мы тогда мирно резались в карты, как вдруг снизу раздался страшный шум и крики. Наш приказчик поспешил спуститься разузнать, в чем дело, да так и не вернулся. Я сразу почуял, что на корабль ворвались речные разбойники, и велел парням спрятаться вместе со мной в каюте.

— А где именно вы спрятались? — удивленно перебил его Алексей. — В тех каютах ведь шаром покати. Кроме кровати да стола и укрыться-то негде.

— Вот под кровать мы все трое и залезли — Степан показал руками размер. — Кровать там огромная, чуть не три метра в ширину, так что мы устроились со всем простором.

— И что было дальше?

— А дальше эти выродки начали обыскивать каюты — Степан болезненно поморщился. — Твари оказались тертыми калачами: едва войдя, они принялись совать под кровати длинные шесты. Я парень крупный, лежал с самого края, так что меня они зацепили первым же ударом — На его лице отразился глубокий стыд. — В тот миг я подумал, что это обычные речные пираты. Я шепнул Ване со слугой лежать тихо и не высовываться, а сам выполз наружу и сдался. Думал, плевать на позор, живой пес лучше мертвого льва, отдам им все деньги до последней монеты, лишь бы пощадили.

Видя, как сильно Степан казнит себя за это мимолетное малодушие, Алексей мягко коснулся его плеча и тихо успокоил: — У каждого из нас в критическую секунду бывают постыдные мысли. Главное что ты их не воплотил в жизнь, а значит, они не в счет.

— Они хотели прирезать меня прямо на месте, уже и сабли обнажили, — Степан будто и не слышал утешений, продолжая говорить как в бреду. — Но тут с палубы крикнул их подельник: «Главарь велел оставить живым того, кто знает здешние места!» Тогда их старший спросил меня, согласен ли я стать их проводником. Я, не думая ни секунды, закивал головой. Меня вывели на палубу, и я был уверен, что спас парней. Но эти нелюди оказались слишком хитрыми. Они не успокоились и продолжили тыкать шестом вглубь под кровать.

— Я едва дошел до дверей каюты, как сзади раздался их довольный хохот: «Опа, еще одного подцепили!» Я обернулся и увидел, как они за шиворот выволакивают наружу моего окровавленного слугу — Степан не выдержал, закрыл лицо руками и навзрыд разрыдался, сквозь слезы невнятно бормоча: — Если бы я тогда не согласился стать их ищейкой, они бы убили меня, а слуга остался бы жив! Какой же я трус, какая же я жалкая, дрожащая тварь!

Алексей, как никто другой, понимал те душевные терзания, которые сейчас рвали Степана на части, ведь он сам прошел через точно такие же муки совести. Ты головой понимаешь, что поступил правильно и сделал всё, что мог, но сердце наотрез отказывается прощать. Он аккуратно погладил друга по спине и твердым, уверенным голосом произнес: — Не смей так говорить о себе! Ты настоящий, подлинный герой! Если бы не твой ум и невероятное мужество, если бы ты не водил этих кругосветных людоедов в обход жилых деревень и уездных городков, сколько бы еще безвинных мирных людей погибло от их рук⁈ Если бы ты, рискуя собственной шкурой, не заманил этих волков сюда, на Отмель Мертвецов, мы бы никогда не смогли запереть их в этой ловушке и отомстить за всех погибших!

Степан всегда безгранично доверял словам Алексея. Услышав эту горячую тираду, он шмыгнул носом, и ему действительно стало значительно легче. Он смущенно пробормотал: — Да не думал я ни о каком героизме. Просто когда меня вывели и я увидел, как они безжалостно режут людей, насилуют женщин, ведут себя хуже диких зверей — только тогда я понял, что это настоящие пираты. В голове была одна-единственная мысль: нельзя допустить, чтобы эти твари дошли до наших родных мест и разорили дома земляков. Больше я ни о чем не думал.

Когда этот тяжелый узел на сердце наконец развязался, изнуренный Степан, который точно так же не спал двое суток подряд, мгновенно провалился в глубокий сон. Прошло буквально полминуты и над костром разнесся его размеренный, заливистый храп.

Больше всего на свете Алексей сейчас не выносил именно этого оглушительного, раскатистого храпа. Под такой аккомпанемент он лишь ворочался с боку на бок, но уснуть так и не смог. В конце концов юноша в сердцах поднялся на ноги и в досаде шутливо пнул спящего Степана. Сверившись с луной на ночном небе, он понял, что до рассвета оставался как минимум час, а значит, нужно было срочно искать другое пристанище для ночлега.

Заметив в отдалении несколько телег с фуражом, принадлежавших регулярной армии, Алексей быстрым шагом направился к ним. Спать на сухой и мягкой соломе было куда приятнее, чем на голой сырой земле.

Подойдя ближе и убедившись, что поблизости нет часовых, Алексей принялся поочередно ощупывать стога, проверяя, на какой из телег сено суше и мягче. Однако стоило ему подойти ко второй по счету повозке, как из темноты раздался едва различимый, тонкий голосок: — Господин Алексей.

Алексей невольно вздрогнул от неожиданности. Проследив за звуком, он увидел худощавый силуэт, съежившийся в самом углу телеги. Пара больших, ясных глаз с нескрываемой, трепетной радостью смотрела прямо на него.

Юноша сделал два шага вперед и воспользовавшись ярким лунным светом, принялся пристально вглядываться в черты лица незнакомки. В следующий миг у него вырвался удивленный возглас: — Барышня⁈

Девушка тут же прижала изящный палец к губам, призывая его к тишине, и умоляюще закивала, прося не выдавать её. Этим жестом она без слов подтвердила свою личность.

Алексей огляделся по сторонам и неловко улыбнулся: — У меня голова совсем не варит от усталости, так что вы не обижайтесь, если что не так.

Барышня Иванова покачала головой и тихо, с затаенной тревогой спросила: — Вы… вы не ранены?

Алексей размял руки и ноги, беззаботно усмехнувшись: — Удача на моей стороне, даже кожу нигде не поцарапал. — С этими словами он зашел в густую тень позади телеги и присел, чтобы не привлекать лишнего внимания случайных прохожих. Надежно укрывшись, он с любопытством спросил: — Но как вы-то здесь оказались? Почему поехали вслед за армией?