Последствия этой прогулки не заставили себя ждать: несколько ночей подряд Алексею снились кошмары. Ему грезилось, будто прямо во время экзамена в зал врываются жандармы с лицами палачей. Один из них, с холодными кандалами в руках, рычал: «Попался, голубчик!», и затягивал цепь на шее. Алексей во сне отчаянно брыкался и орал на весь дом: — Я только один раз там был! Больше не пойду, честное слово!

В этот момент кто-то бесцеремонно схватил его за плечо и хорошенько встряхнул. Алексей открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Степана. — Алеша, вставай! — гремел Степан. — Вставай, а то всё проспишь!

Алексей, еще не отойдя от ужаса, тяжело дышал: — Что… что проспать? — Как что? Губернский экзамен! — Степан чуть ли не за шиворот стаскивал его с кровати. — Половина седьмого уже! Через полчаса ворота закроют!

Обычно Алексей вставал по часам, как заведенный, но сегодня из-за ночных погонь от жандармов он позорно проспал. Мать Степана уже накрыла на стол, но времени на завтрак не осталось совсем.

— А-а-а! — Алексей подскочил как ошпаренный. Он умывался, чистил зубы и натягивал мундир с такой скоростью, что у Степана зарябило в глазах. Не успел тот и глазом моргнуть, как Алексей, схватив экзаменационный портфель, кубарем скатился по лестнице.

На улице еще мерцали звезды. Отец Степана, старый кучер, уже ждал у подъезда, держа вожжи наготове. — Завтрак в экипаже, барин! Прыгайте скорее! Алексей заскочил в пролетку и крикнул: — Гони, дядя, во весь опор!

Лошадь рванула с места. Алексей попытался было съесть пирожок, но коляску так швыряло на ухабах, что он едва не откусил себе язык и решил, что голод — меньшее из зол.

Прошло минут пятнадцать, и вдруг пролетка встала как вкопанная. Алексей высунулся в окно: — Что там, приехали? — Затор, — обреченно выдохнул старик-кучер. — Пробка-с…

Алексей взглянул вперед и онемел. Перед ним, насколько хватало глаз, колыхалось море огней: фонари экипажей, факелы пеших и светящиеся окна карет слились в одну гигантскую огненную змею. Это был «затор» невиданных масштабов — явление для того тихого времени почти немыслимое.

Вся дорога вдоль озера на юге города была забита каретами, телегами, даже волами и осликами, на которых восседали кандидаты. На реке тоже было не протолкнуться — лодки и баркасы сшибались бортами. И ничего удивительного: на губернский экзамен съехались люди из восьми уездов. Кандидатов было в пять раз больше, чем на уездном туре. Не застрять в такой толпе было просто невозможно.

Времени не оставалось. Алексей схватил портфель и спрыгнул на землю: — Всё, дядя, дальше я сам! Возвращайтесь домой!

Старик успел лишь сунуть ему в руку серебряный рубль: — Послушайте, барин! Внутри, говорят, лавки работают, всё продают. Купите себе поесть, не сидите голодным!

Алексей кивнул, сунул монету в карман и, словно юркая рыбешка, нырнул в гущу толпы. Видя, как «первый ученик» бросил экипаж и побежал, другие кандидаты тоже посыпались из карет. Началась безумная гонка. Каждый боялся опоздать, люди толкались, ругались и бежали наперерез друг другу.

Алексей добежал до ворот гимназии в самый последний момент, когда дежурный офицер уже готов был закрыть засов. Он тяжело дышал, сердце выпрыгивало из груди, ноги подкашивались… И тут он почувствовал что-то странное. Левой стопе стало подозрительно прохладно.

Он опустил глаза и похолодел: левой туфли не было. Видимо, её сорвало и втоптало в грязь где-то в той безумной свалке у моста.

Алексей застыл в оцепенении: «Ну за что мне это? Какой позор…» Но поток людей уже подхватил его и внес во внутренний двор. Ему оставалось только вцепиться в правую туфлю пальцами ног, чтобы не войти к экзаменаторам совсем уж босым.

Как и на уездном туре, провожатых и любопытных жандармы отсекали еще на дальних подступах. Дальше, по мощеной дороге к зданию Губернской Гимназии, могли идти только кандидаты.

Но боже мой, сколько их было! К тем, кто блестяще сдал экзамен в этом году, прибавились «вечные студенты» — те, кто прошел уездный тур в прошлые годы, но провалился на губернском. По закону им не нужно было пересдавать начальные тесты, они шли прямиком сюда. Таких «стариков» было раза в четыре больше, чем новичков. В итоге перед воротами в предрассветных сумерках колыхалось море из пяти тысяч человек.

Толпа гудела, как растревоженный улей. Пройти внутрь сразу было нельзя: вызывали строго по спискам уездов. Но попробуй сохрани строй в этой каше! Многие приехали в одиночку — как им в этой тьме отыскать своего инспектора или главу делегации?

Чиновники решили проблему оригинально: каждый уезд соорудил себе опознавательный знак — нелепый, огромный фонарь на длинном шесте. Кандидатам заранее шепнули: «Ищите свой цвет и форму». Глава делегации из округа, где жил Алексей, выбрал фонарь в форме… бычьей головы.

Алексей, чертыхаясь и придерживая портфель, продирался сквозь локти и спины, пока не увидел качающуюся в небе рогатую морду. Добравшись до своих, он первым делом, перекрывая шум, спросил: — Господа, ни у кого нет лишнего сапога?

Увидев «первого ученика» своего уезда, кандидаты — и седые мужи, и безусые юнцы — приподняли картузы. Статус медалиста давал Алексею право на уважительное «старший брат». Услышав про сапог, толпа сочувственно загомонила: — Эх, барин, и вас обделили? — Да тут форменный грабеж! Мне вон воротник оторвали! — А у меня шляпу в грязь втоптали… — У меня и вовсе все перья поломали, чем писать — бог весть!

— И что же теперь делать? — в панике спросил какой-то первогодка. — Как что? Покупать! — отрезал опытный кандидат, за плечами которого было уже три провала.

Алексей удивился: — Неужто здесь лавка открыта в такой час? — Алексей, вы еще жизни не знаете, — горько усмехнулся «ветеран». — Гимназическое начальство лютует: в непотребном виде на экзамен не пустят. А стражники и рады стараться — накупили в городе дешёвого барахла и теперь втридорога перепродают бедолагам вроде нас.

И точно: к ним уже бочком подкатывал разбитной малый в форменном жилете, тащивший на плечах огромный коробей с товаром. Алексей глянул: в коробе было всё — от дешевых перьев до сапог и булок. За пару простеньких сапог торговец заломил целый серебряный рубль — цена пяти пар лучших сапог на ярмарке! Но Алексей понимал: сейчас не время торговаться. Либо плати, либо иди домой босиком.

Увидев в коробе еще и горячие пирожки с мясом, Алексей спросил цену. Рубль за пять штук! Обдираловка чистой воды, но он молча выложил два рубля, полученных от кучера, взял обувь и пакет с едой.

Опытные кандидаты зашикали на него: — Зря вы, барин, хлеб берете. Позже стражники будут горячие обеды из ресторации разносить. Дорого, конечно, зато сытно.

Алексей лишь покачал головой: — Оно-то так, господа. Но вы забыли: у нас новый губернатор. А новая метла по-своему метет. Кто знает, какие порядки он введет в этом году? Может, и вовсе запретит еду разносить. Лучше иметь свой кусок в сумке.

Кандидаты переглянулись, по спинам у них пробежал холодок. Предчувствие Алексея показалось им чертовски логичным. В одно мгновение толпа накинулась на торговца и вчистую смела все запасы пирожков.

Губернская гимназия города занимала огромную территорию — не меньше сотни акров. Условия для экзамена здесь были отличные, но старая беда осталась: места в зале были неодинаковыми. Где-то свет падал косо, где-то из окон безбожно дуло. Естественно, каждый хотел устроиться поудобнее.

Как только ворота открылись, кандидаты по привычке начали совать серебро стражникам, чтобы те пронесли их портфели заранее и поставили на лучшие столы. Мол, «место занято». Но в этот раз стражники, к великому удивлению толпы, лишь испуганно махали руками и шептали: — Прочь, прочь с вашими деньгами! Господин губернатор приказал: рассадка строго по номерам в билетах. Кто сядет не на свое место — вон с экзамена без права пересдачи! Кандидаты притихли. Стало ясно: лавочка закрылась.

Пять тысяч человек заходили группами, и к тому моменту, когда солнце полностью взошло, последний билет был проверен. Удача Алексея, кажется, вернулась: ему достался шестой стол в третьем ряду. Идеальное место — светло, тепло и никакой сквозняк не страшен.