Шарлотта. Наконец-то всё плохое закончилось, сменившись беззаботными деньками. Со злодеями было покончено, дела шли своим чередом, постепенно прибавлялись новые. Например, Эдварду очень понравилась моя идея по перестройке бедного квартала. В итоге, они с принцем придумали создать целый фонд для подобных дел, а меня сделать его управляющей. Неожиданно. Хотя, признаться, мне понравилось и было очень приятно из-за такого доверия. Столичное поместье ле Бринов я сразу же решила отдать под детский приют. Мне туда точно не хотелось возвращаться, покупатели вряд-ли найдутся, а тут хоть благому делу послужит. Теперь в столице будет место, где позаботятся о сиротах, так, как я и хотела. А ещё началась подготовка к свадьбе. Правда, основную часть на себя взяла Её Величество. Да-да, именно королева настояла, чтобы свадьба была пышной и на весь мир. Ужасно. Я-то надеялась, что мы сыграем тихонькую свадебку прямо в поместье, пригласим только самых близких. Но не вышло. — После всех мрачных событий, людям нужно что-то светлое и радостное. — строго сказала Её Величество — Вот ваша свадьба и будет этой всеобщей радостью. Кроме того, это укрепит твоё положение в обществе, Шарлотта. — Это так обязательно, тётя? — тяжело вздохнула я. — Мне бы хотелось что-то скромное. — Никакой скромности! — отрезала королева — Сыграем с размахом, чтобы на всю столицу гудели! Нет, на всю страну! — Ваше Величество, я хочу устроить для нас такую свадьбу, которую пожелает Шарлотта. — возмутился Эдвард — В конце концов, это наша свадьба и нам решать, какой она будет. — И слышать не хочу! — отмахнулась Её Величество — Так! Венчание пройдёт в главном храме, потом проедете по всему городу на открытой коляске, чтобы все могли увидеть и разделить вашу радость, дальше...Ну вот. Не бывать моей свадьбе скромненькой и тихой. Её Величество невозможно переспорить, даже герцогу не удалось. Так что теперь готовилось нечто грандиозное. С другой стороны, тётя определённо была права, всё это правильные ходы с точки зрения политики. Тем более, что совсем скоро пройдёт коронация принца Кассия и для него это так же станет своего рода поддержкой, когда на всю страну женятся верные соратники нового короля. Но были вещи, которые меня ужасно гложили. Во-первых, мне всё ещё было страшно выходить за Эдварда замуж. Знаю, что глупо, наверное, но ничего не могу с собой поделать, слишком многое всё ещё сидело в памяти. Потому, просидев над этим не один день, я всё-таки составила контракт. Контракт, который давал мне пути отступления, если в нашей супружеской жизни пойдёт что-то не так. Это сейчас у нас всё хорошо, хотя спорное утверждение, но что будет через год, через пять лет, через десять? В том будущем я прожила с ним двенадцать лет, и все двенадцать мучилась — с каждым годом было всё хуже и хуже. Пока не закончилось совсем плачевно. Знаю, что Эдвард теперь другой, но... Но всё равно составила этот контракт сроком на двенадцать лет. Вот только моему герцогу всё не решалась его показать. Сложно представить, какая у него будет реакция. Ещё одна вещь, которая не давала мне покоя и разъедала переживаниями — Эдвард совершенно от меня отстранился. Нет, он всё так же был мил и обходителен, мы с каждым разом находили друг в друге что-то общее, но не было больше извечных крепких объятий, не было жарких поцелуев. Даже случайные, лёгкие касания, и те иссякли. Я... перестала ему нравиться? Меня вот тянуло к нему всё больше и больше. Даже посещали предательские сожаления, что лето прошло и на смену жаре пришёл почти постоянный дождик. Так бы я хоть смогла ещё подглядеть за своим герцогом без рубашки. Конечно, никому не признаюсь, что мне слишком понравился его обнажённый вид. Но теперь, кажется, я смогу наблюдать такое только летом, и то за преступным подглядыванием. Эдвард даже дверь между нашими спальнями запер. Зачем же ему тогда жениться на мне, если совершенно его не привлекаю? Даже переборола свою скромность и попробовала носить более открытые платья, но в итоге он вообще перестал на меня смотреть. Это всё ужасно расстраивало, потому что мне хотелось... Хотелось его внимания и близости. Может быть, вскоре и свадьба отменится? О причинах всего этого безобразия я узнала неожиданно одним дождливым днём. Утром светило такое яркое солнце, что невозможно было не выйти на прогулку. Эдвард, как обычно, после завтрака уехал по делам, а я решила посвятить этот чудесный день осмотру большого сада, который теперь радовал глаз своей изящностью. В такую погоду грех сидеть в кабинете за цифрами и рассчётами, даже воздух согрелся, будто вернулось лето. Поэтому попросила принести чай в новенькую беседку, а после бродила, любуясь всем вокруг. Большинство растений уже отцвели или покрылись осенними красками, но это только добавляло саду некого романтизма. Красиво получилось. Вот это идеальный сад, а не тот ужасный лабиринт из кустов. Прошлась вдоль каскадных фонтанов в дальнюю часть, где ещё не до конца оформили прудик. И здесь-то меня застал дождь. Нет, не дождь, целый ливень. Начался он так резко и стремительно, что у меня возникло ощущение, будто сверху выплеснули ведро воды. Хотя, какое ведро? Все десять или двадцать, и не вёдер, а бочек водовозов. Пока добежала до поместья, промокла до нитки, разве что до костей вода не добралась. Какая обманчивая погода! Надо было брать с собой зонт, не веря ни в какие солнечные лучики. — Фух! Ужас какой! — принялась выжимать на пороге волосы, с которых лились целые потоки. В прочем, с платья тоже лилось. Напрасно надела летнее лёгкое, теперь оно висело на мне полупрозрачной тряпкой. Стыд-то какой! Надо поскорее его отжать и бежать переодеваться, пока меня никто не заметил в таком виде. — Шар-лотта? — подняла глаза и только сейчас заметила застывшего в парадной зале Эдварда. — Ох! Ты уже вернулся! — улыбнулась, стараясь скрыть неловкость — Повезло, что не попал под ливень. А меня вот всю намочило. — Ты издеваешься, да? — спросил он каким-то вкрадчивым и низким голосом, а глаза и вовсе опасно потемнели. Я что-то не так сделала? Почему он на меня злится? — Что-то не так? — подобралась я. — Нет, всё так. Всё очень даже так. — мотнул головой герцог — Но это уже слишком! — и ринулся на меня — Нет, это выше моих сил! Не могу больше! Подхватил меня на руки и быстро куда-то понёс. — Эдвард, куда? — вскрикнула от его резких действий — Что ты делаешь? — Что я делаю?! — прорычал он — У меня нет больше сил это терпеть! Я и так держался, как мог, но ты меня совершенно не щадишь! Честно говоря, вообще не понимала, о чём он говорит — пока не оказалась на его кровати и не услышала щелчок замка в запираемой двери. — Я пытался, Шарлотта! Держался, как мог, чтобы дотянуть до свадьбы, чтобы ничем не обидеть тебя. И видит бог, как мне тяжело это давалось. — принялся наступать на меня Эдвард — Но это уже слишком! Ты хоть видела себя?!Я изумлённо опустила глаза и тут, вместе с краской смущения, на меня накатило осознание всего. Ну да, светлое, лёгкое платье... повисло мокрой тряпкой... Не об этом мне надо было беспокоиться! Да его будто и нет на мне! И Эдвард, он... То есть? Поэтому он от меня отстранился?! Кажется, я покраснела ещё больше. — Да боже мой, Лотти! — обречённо воскликнул Крастесс и навис надо мной, дав времени только на созревание панической, полной стыда мысли, а потом обрушился на меня поцелуем — таким... голодным, подавляющим, сносящим бурым потоком. — Лотти, я больше не могу это вытерпеть. — прошептал он и перетёк своими губами на мою шею. Бог ты мой! — Слишком сильно хочу тебя. Но... Если ты не хочешь... Если ты против, то оттолкни меня, я пойму... Я не стану...А была ли я против? Сложный вопрос. Над которым не удавалось подумать, потому что Эдвард своими действиями очень мешал мне вообще думать, только лишал воли и заставлял распаляться какой-то жар внутри всё сильнее и сильнее. — Моя девочка, я люблю тебя, ты меня с ума сводишь. — опалил он шёпотом моё ушко. Да что он со мной делает?! Это же... Меня сейчас разорвёт просто! Или, скорее, расплавит...?И вдруг его рука сжалась на моей груди, вызывая какое-то тянущее чувство и трепет во всём теле. А оно, это предательское тело, начало действовать отдельно от разума, хотя не было уже никакого разума, он уже почти рассыпался на разрозненные куски. А Эдвард меня совершенно не щадил, его ласки всё больше отрывали моё тело от разума и уничтожали последний. Даже не заметила, как оказалась без одежды. Как это вообще? Когда? Абсолютно голая! Перед ним! Боже! Как стыдно! Закрылась кое-как руками, стоило ему от меня оторваться. — Не стесняйся меня, Лотти. Не закрывайся от меня. Ты даже не представляешь, насколько божественно красива. — пожирал меня глазами бесстыдник, стаскивая с себя рубашку. Да он только хуже своими словами сделал! Мне совсем стало не по себе от смущения. — Шарлотта, не бойся. — промурлыкал этот развращающий меня красивый мужик и принялся целовать меня с ещё большим усердием, лаская моё тело и ломая все грани моего естества. Какой же он горячий! Под его руками везде будто огонь растекается, с ума можно сойти. И кожа у него такая гладкая, приятная, захотелось её трогать и трогать... Но я не могла себе такого позволить. Наверное. Не шевелись и не издавай звуков, легко сказать! С Эдвардом Крастессом это, кажется, невозможно. С моих губ то и дело слетали предательские стоны и слишком шумные вздохи. А потом меня немного отрезвило, потому что он стал спускаться куда-то вниз. — Что ты делаешь?! — испуганно вскрикнула, глядя, как он устроился у меня между ног самым постыдным побразом. Прежде, в том будущем, у нас с Эдвардом была близость. В нашу брачную ночь. Но тогда всё происходило в полной темноте, было страшно, грубо и больно. А сейчас на дворе был день и всё было прекрасно видно и... И вот такого там точно не было! — Всё хорошо, Лотти, не бойся. — ухмыльнулся этот гад. — Нет! Подожди, это не... - договорить у меня не вышло. Потому что почувствовала, как его язык нагло коснулся самого сокровенного и, похоже, самого чувствительного места в моём теле. Теперь уж мой рассудок точно помахал мне ручкой, оставив качаться на этих сладостных волнах и вместо любых слов, выпускать из себя лишь излишне постыдные и громкие стоны. И эти волны становились всё больше и больше, пока меня не затопило с головой, расщепляя на куски и изгибая тело судорогой. Перед глазами всё расплылось и очень неохотно хотело возвращаться в норму. Что. Это. Такое? За все жизни подобного не испытывала. Как сладко и невероятно, с ума сойти. Эдвард поднялся и я перевела на него рассеянный взгляд. Хлопнула глазами раз, другой. Он... весьма изящно снимал свои штаны. Но вот то, что я увидела... Открыла изумлённо рот и закрыла. Даже не знаю, что можно сказать. — Если не хочешь, то скажи сейчас, Лотти. — по-своему понял мой взгляд герцог — Позже я уже не смогу остановиться. Не хотела ли я этого? Нет, боюсь, что напротив. Конечно, мне было немного страшно и смущало, но ещё больше изнутри нещадно распирало жаром возбуждение. Такое... Такое, наверное, приличной леди недозволено, но я не могла с собой ничего поделать. — Хочу. — стыдливо отвела глаза. И Эдвард не стал меня мучать, накрыл своей приятной тяжестью и снова припал к моим губам. А потом я почувствовала толчок, и вместе с ним боль, будто меня разорвало изнутри. Изо всех сил сжала зубы. Да, вот такое было в том будущем, тогда было так же больно. Но теперь, помимо боли был не страх, а трепет и странное возбуждение от этих ощущений. — Тише-тише, моя девочка, схватись за меня. — мягко велел мне Эдвард — Не бойся, это пройдёт. Всё хорошо. И... боль действительно потихоньку уступила место чему-то иному. Меня снова качало на волнах, но теперь ещё более ярких и незабываемых. Движения герцога тоже стали стремительнее, резче, а моё тело отвечало на каждое всё яростнее и яростнее, так же, как и захватывали меня эти волны. Я совершенно растворилась и уплыла из этой реальности. Кажется, Эдвард что-то шептал мне на ушко, что-то очень приятное. Кажется, я уже не стонала, а безобразным образом срывалась на крики. Не знаю, это всё было не важно. Важен был лишь он и то, что происходило со мной. Время остановилось и растворилось, как и я вместе с ним. Меня скручивали и раздирали неимоверные ощущения, заставляя задыхаться, поднимая всё выше и выше, пока на самом пике не взорвались тысячей самых сладостных спазмов, взметнулись всепоглощающим пламенем и не окунули меня в полнейшую негу. — Шарлотта, я люблю тебя. — услышала у самого уха, после чего последовал нежный поцелуй в висок. — И я люблю тебя, Эдвард Крастесс. — просипела в ответ. И меня притянули к груди. Горячей, часто вздымающейся, но такой родной. Хотела приподняться, посмотреть на Эдварда и поцеловать, но сил не было совсем. Из меня будто вытащили все кости, оставив томиться в этом тягучем, словно сахарный сироп, сладостном чувстве. И совсем не хотелось ему сопротивляться, напротив, хотелось закрыть глаза и полностью окунуться в это расслабление. Что я и сделала, даже не заметив, как уснула. Проснулась, судя по всему, ближе к вечеру... В своей кровати. Да, это точно была моя спальня, а не Эдварда. А ещё на мне была ночная сорочка, и я была чистой. Это... Может быть, мне всё приснилось? Нет, не могло ТАКОЕ присниться! И... Я стала женщиной. Женщиной Эдварда. От этой мысли моё лицо залил жар. Никогда не думала, что это может быть настолько восхитительно приятно. Какой идиот назвал подобное супружеским долгом?! Это не долг, это... Это... Супружеское удовольствие! Вот! А ещё в пансионе всё врут! Как по их мнению при таком можно не шевелиться и, тем более, не издавать ни звука?! Да это невозможно! Ай! От того, что резко дёрнулась, поясницу болезненно прострелило. Мне это точно не приснилось. Кое-как доковыляла до ванной. Да, я действительно оказалась полностью чистой. Это... странно. Ну, ладно. Мне бы поесть и придумать оправдание своему внезапному дневному сну. — О! Ты уже проснулась, душа моя! — одновременно со мной вошёл в спальню Эдвард, сияя, как начищенный таз — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? — Эмм... - замялась я, непомерно смущаясь — Болит, немножечко... — Шарлотта, прости меня. — тут же подскочил ко мне герцог и принялся целовать мои руки — Прости, я не сдержался. Правда хотел дотерпеть до свадьбы, чтобы всё было по правилам. Но не смог, ты слишком притягательная, я с ума сходил. Ты очень на меня злишься? Я даже глазами захлопала в растерянности. Неловко-то как. Он о таком думал, а я... Я... Совершенно неправильная, развратная леди, вот кто я! Потому что не видела в этом ничего страшного, да мы поженимся через месяц! И потому что, вместо переживаний, сейчас думала о том, как мне было с ним хорошо. Непростительный ужас! Но, каяться, пожалуй, не буду. А вот ему всё выскажу. — Кстати говоря, ты кретин, Эдвард Крастесс! — кажется, эта фраза стала одной из моих любимых — Знаешь, как я переживала из-за того, что ты ко мне охладел? Да ты даже смотреть на меня перестал! Думаешь, от этого кому-то было лучше?! Мог бы просто спросить, хотя бы! И да, то, что ты со мной сделал... Это... Это... Мне понравилось. Очень. Это можно будет повторить? Нет, забудь! Всё! А теперь уйди! Я есть хочу! Но Эдвард, конечно же, не ушёл, а с облегчением выдохнул и рассмеялся. — Ты опять, Лотти? — загробастал меня в объятья — Прости, я не думал, что со стороны это выглядело так. Мне действительно нужно было с тобой поговорить, но я боялся тебя обидеть и, кроме того, очень смущался. — Конечно. — кивнула с сарказмом — Где ты и где смущение? Но, так и быть, я тебя прощаю. Кстати, а кто меня перенёс сюда, ну и... — Я, конечно. — ответил Крастесс, озаряя меня своей наглой улыбкой — И искупал, и одел, и положил в кроватку. Что же мне было делать, если моя девочка так блаженно уснула? Вот сейчас его треснуть захотелось, серьёзно. — Ложись обратно, я прикажу подать ужин сюда. — кивнул он мне на кровать — Тебе не стоит сейчас напрягать своё тело. Шикарное, кстати, чтоб ты знала. — О! И по поводу твоего вопроса. — хитренько прошептал мне на ушко — Повторим и ещё не раз. Поверь, в этот раз я тебя сильно пожалел. Но сейчас ложись в кроватку, моя сладенькая соня. Ааааа! Я его точно прибью! — С ума сошёл?! Я и так пол дня проспала! — вскинулась я — Что обо мне люди подумают?! — Подумают, что ты приболела после того, как побегала под ливнем. — пожал плечами гад — Хорошо, можем поужинать в твоей гостиной. Я хотела поспорить, но поясницу снова неприятно прострелило. — Ладно. — пробурчала я — Но это только потому, что я слишком сильно люблю тебя, Эдвард Крастесс!