На закате того дня, когда нас впервые посетил герцог Эдвард Крастесс, я чувствовала такой душевный подъём, что совершенно не могла успокоиться и не знала куда себя деть. Казалось, сердце в груди стало настолько большим, что вот-вот разорвёт изнутри всю меня. Хотелось гулять, вдыхать прохладный вечерний воздух, любоваться закатными красками — тогда, может быть, станет легче. Посему я решительно нацелилась на прогулку в саду после ужина, невзирая на неодобрение мадам. Заскочила в покои лишь захватить шаль, но тут мой взгляд ненароком упал на стопку книг, тихонько одолженных из библиотеки пока никто не видит. Я частенько промышляла подобным, ведь учиться и постигать новое очень любила, но, естественно, это было для меня под запретом. А ведь единственная отдушина. Вот и сейчас в неприметном углу у шкафа громоздились пухленькие тома по истории, правоведению и экономике. Но только среди них затесалось нечто странное, что каким-то неведомым образом сразу привлекло моё внимание. Среди книг притаилась некая невзрачная тетрадь в истёртой, некогда тёмно-коричневой обложке. Откуда она? Я такую точно не брала и в руках не держала, но что-то подталкивало немедленно изучить. Ведомая каким-то неясным чувством, я заперлась и быстро вытащила находку из стопки. Тетрадь казалась старой, даже, можно сказать, бывалой, в таких обычно делают заметки... монахи или мореходы, возможно? Даже не знаю, откуда в голове взялась эта мысль. На обложке никаких надписей, только мелкие порезы и затёртости. Странно, такое никак не вязалось с домом богатого аристократа. Откуда это вообще? Как попало в мою комнату? Никто подложить не мог, ведь я всегда запирала двери, опасаясь какого-нибудь подлога от "любящих" родственников. Служанки тоже не могли — так как свою комнату мне приходилось убирать самой, они здесь уже давно не появлялись. Так что же это? С глубоким вдохом, будто перед прыжком в воду, я открыла злосчастную тетрадь и в растерянности уставилась на пустые листы, пролистала от корки до корки — ничего, ни слова. Может, это какая-то очередная оскорбительная шутка от сестрицы, чтобы указать моё место? Нет... Как завороженная, я, почему-то, упорно продолжала смотреть на пустой лист. И чего смотрела? Там же пусто! Но что-то не давало мне оторвать глаз. А потом случилось это. Страница будто подёрнулсь пеленой, после чего на ней начали быстро вырисовываться буквы, строки... Боже!" Дорогая Шарлотта" — именно так начиналось повествование. Господи, как же я испугалась! Хотела отшвырнуть от себя эту невидаль, но вместо этого вцепилась вспотевшими ладонями только сильнее и в каком-то исступлении принялась читать. И чем дальше я читала, тем стремительнее рушился мой мир. Всё! Рушилось абсолютно всё! Даже я сама! Этот... Этот странный предмет оказался дневником, МОИМ дневником! Точнее, меня будущей. Не знаю, как это могло произойти, но я из будущего писала себе настоящей. Более того, я точно знала, что всё написанное истинная правда, ведь видела, проживала изложенные события, как свои собственные, даже зная те детали, которых в дневнике не было. Будто я всё это уже проживала, сама. Всю ту трагедию, что ждала меня в дальнейшем и заканчивалась смертью в одиночестве, в грязной и продрогшей келье отдалённого монастыря, находящегося на севере страны. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я перестала видеть столь яркие картины пережитого будущего. Когда очнулась, скорчившаяся на полу, захлёбывающаяся в слезах, за окнами уже давным-давно было темно. Возможно, за это время кто-то стучался ко мне или вызывал, не знаю, да и было всё равно. В груди клокотала такая боль и ярость. За что?! За что судьба со мной так жестока?! Чем я провинилась?! — Господи... — Со всхлипом выдохнула я и расхохоталась, а потом всё больше и больше. Меня накрыла небывалая истерика. Боже! Какой наивной дурой я была, как сильно себя не ценила! Ради чего я только терпела, притворялась?! Ради чего?! Ради того существования забытой и забитой?! Ради того, чтоб сгореть от болезни в монастыре?! Всеми покинутой и преданой?! Тридцать! Я умерла в тридцать, чёрт возьми! И даже не знаю, как дотянула-то, с такой то жизнью! — Нет... Нет, так не пойдёт. — С остервенением помотала головой, чуть успокоившись. Хотя как успокоившись, меня всё ещё била крупная дрожь. Снова взглянула на дневник, перечитала и с нежностью погладила последние строки — "Дорогая Шарлотта, я писала всё это из последних сил, желая лишь передать тебе знания, чтобы ты исправила то, что я не смогла. Оглядываясь на прошлое, так горько вспоминать, какой глупой, неуверенной в себе я была, совершенно не знала себе цену. Но мне никто не сказал, никто не поддержал, поэтому я хочу сделать это для тебя. Послушай, Шарлотта, ты — самое ценное, что у тебя есть, ты красивая, правда красивая и очень умная. Я знаю, что сможешь всё выправить, прожить хорошую жизнь. Молюсь за это и отдаю всю себя, чтобы так и произошло. Прошу тебя, полюби себя, заставь других себя уважать, не дай завести себя в ловушки. Ты всё-всё сможешь, дорогая моя."- Шарлотта. — Горестно прошептала я, в горле встал болезненный ком, не давая нормально вздохнуть. Так хотелось обнять её... себя будущую, прошедшую через весь этот ад, утешить, защитить. — Спасибо. Спасибо, дорогая Шарлотта! Я... непременно всё исправлю. Утро застало меня за письменным столом в нервном напряжении горящего разума. Лечь спать я так и не смогла, а теперь с болезненным рвением расставляла всё по полочкам и вырисовывала план действий. Во-первых, нужно отказаться от помолвки с герцогом. Ни в коем случае не допустить этого брака, ни за что! Во-вторых, нужно раздобыть денег, и тут как раз был очень удачный момент того, что я прекрасно помнила все ближайшие выигрышные номера лотерей и коней на скачках. Это было просто подарком судьбы. Вот только, как бы всё провернуть и не попасться родственникам? Отец сразу же прикарманит выигрыш и никто не оспорит его право. Значит, нужно работать не под своим именем. По мере того, как светлело небо за окном, так же ясно вырисовывался план. К завтраку я уже точно знала, что делать дальше.

Спокойно войти в столовую, где собралось всё семейство ле Брин, и при этом пожелать всем доброго утра, а не начать бить об головы тарелки, стоило неимоверных усилий. Граф сиял, как ясно солнышко, и так был мне рад, что сразу затошнило. Николетт, как и всегда, выразила своё недовольство при моём появлении презрительным хмыканьем, а вот её дочурка сверлила меня таким ненавистным взглядом, что в пору бояться воспламенения. Ну ничего, больше я не дам себя в обиду этим стервам. — Доченька, иди садись, позавтракай хорошо! Тебе сегодня не помешает побольше сил. — Жестом пригласил меня к столу отец. Чуть не перекосило от его лицемерия. Конечно же! Я же теперь превратилась в удачный актив, раз заинтересовала самого герцога. — Ты опоздала. — Недовольно заметила мачеха. Обычно в таких ситуациях я начинала жутко извиняться, но сейчас только мимолётом глянула на часы. — Вовсе нет, мадам. — Ответила, неспешно присаживаясь на место. — Часы говорят, что я в самое время. — Что?! — У стервы аж рот перекосило от такой неожиданности. — Какие ещё часы?! Не видишь, что все уже за столом?! — Дорогая... — Попытался осадить жену Френсис, но продолжить ему не дала я. — Мадам, к Вашему сведению, если Вы вдруг не знали, имеются определённые этикетом часы для приёма пищи в общей столовой. Посмотрите, сейчас 8:01, самое время. Одна минута ушла лишь на Ваши замечания. Николетт явно собиралась оспорить моё мнение, но споткнулась под предупреждающим взглядом супруга. Я же расправила плечи и принялась чинно накладывать себе пышные оладьи. Но мачеха не была бы сама собой, если бы успокоилась на этом. Тем более, когда ей так нагло заткнули рот. — Шарлотта, я бы на твоём месте не налегала на мучное. Твоя фигура и так далека от идеала, ещё губить её лишним... — Елейно пропела она. — Полагаю, стоит сесть на строгую диету, чтобы немного похудеть. — Кости не худеют, мадам. — безапелляционно выдала я, не глядя на "маменьку" — С моим рационом слишком сложно поправиться, а пару килограмм никогда не портили женщину. Меня, по крайней мере. — немного подождав, когда моя наглая ремарка уляжется, продолжила будто между делом — Кстати, Агнесс бы не помешало сбросить сии пресловутые килограммы, а то бедняжке крайне сложно дышать в новом корсете, я даже отсюда это слышу. Ха-ха! Сестрица действительно натужно сопела, но, скорее всего, от обиды на меня за отобранное внимание герцога, а не из-за тесноты одежды. Да забирай, милая, себе этого негодяя! Отдаю, не торгуясь! При моём замечании, граничащем с оскорблением, Агнесс издала странный звук. Будто крякнула, ей богу! Я медленно перевела взгляд на её покрасневшее хмурое лицо. — И правда, Николь, стоит проследить за питанием девочки. Мне тоже показалось, что Агнесс набрала лишка. — добродушно усмехнулся граф, явно вызывая негодование сразу у двух змей. — Дорогой, я не думаю, что... - медленно начала мачеха, но тут снова вмешалась я. — Боже! Агнесс! Нельзя так себя вести! — обескураженно воскликнула я. — Что ты себе позволяешь?! — прорычала младшая стерва. — Агнесс, неужели тебя не учили на уроках этикета, как правильно вести себя за столом? — с искренним изумлением вскинула я брови — Ужас какой! Это ведь так не вежливо! Я понимаю, что мы за семейной трапезой, но ставить локти на стол... Это вопиющее поведение. — Что ты такое придумываешь, Шарлотта?! — возмущённым тоном сразу вмешалась маменька — Нет ничего страшного... — Но ведь Вы сами говорили, мадам, что леди всегда должна за собой следить. — отрезала я — Допустив эту ошибку сейчас, она может повторить её и в более официальной атмосфере. Что скажут кавалеры на такие плохие манеры? Да и сейчас, получается, Вы хотите сказать, что ничего страшного, что Агнесса выказывает папеньке неуважение? Николь побагровела, Агнесс тем временем вскочила с места и с оскорблённым достоинством выскочила из столовой. Ну да, им же никогда никто замечаний не делал и против ничего не говорил, а тут носом ткнули. — Ш-шарлотта! Как ты посмела?! — взъярилась мачеха. Ну прямо тигрица, защищающая потомство. — Боже! Какое ужасное поведение. — лишь так же обескураженно покачала я головой — Не понимаю, мадам, я лишь хотела, как лучше. Ведь всегда нужно исправлять несовершенство. — Да как ты... - подскочила мадам, но была остановлена грозным ударом руки по столу. — Что это за балаган?! — голос отца прогремел похлеще раскатов грома — Николь! Как ты воспитываешь наших дочерей?! Почему Шарлотте приходится исправлять Агнесс?! И что это за реакция истеричной девки?! Немедленно иди и вразуми её, чтоб больше не смела себя так вести! Позорище! Николетт лишь кивнула, закусив губу, и отправилась вон из столовой, одарив меня убийственным взглядом, обещающим все беды мира. Ничего, я теперь вам так просто не дамся, не на ту напали! — Извини, отец. — повинилась я, спокойно продолжая завтрак — Не хотела портить атмосферу, просто в пансионе нас учили подмечать мелочи и исправлять их к лучшему. Это вошло в привычку. — Ничего, это действительно полезная привычка. — отмахнулся Френсис — Стоит задуматься, возможно, я и правда излишне мягок с Агнесс. Конечно, она очень ранимая девочка, но это не отменяет её недостойного воспитания. Всё же, в будущем ей предстоит сверкать в наивысшем свете. Может стать и женой принца, если повезёт. — "Нет, отец, не повезёт. Уж я то знаю." — про себя хмыкнула я. До принца, Агнесс, конечно, доберётся, но только до его постели, выкинув после этого в свет очередного несчастного бастарда. А всё из-за своей распутности и ненависти ко мне, ведь сначала побывает в постели моего мужа... Вот только теперь всё будет иначе, ведь и мужа этого у меня не будет.