Герцог Эдвард Максимилиан Крастесс. Шарлотта решила со мной не разговаривать и даже не смотрела на меня. Опять. Вот в чём я был виноват, если она сама ко мне влетела, когда я только вышел из ванной? Ну ладно, возможно, я немножечко виноват в том, что не рассказал ей про эту дверь между нашими спальнями. Ладно, допустим, ещё немножечко виноват в том, что вместо того, чтобы позволить ей уйти, снова загробастал в объятия. Но, вообще-то, здесь я был потерпевшей стороной. Она-то, моя девочка, была полностью одета, в отличие от меня. Что, кстати, весьма жаль. Хотя нет, тогда бы точно не отпустил, а уволок в свою спальню. И так почти это и сделал. Но Лотти снова меня на повал побила своими фразочками! В мире нет ни одной столь же непосредственной леди, которая на весь дом будет кричать, что её схватил голый мужик и соблазняет своим идеальным телом. Господи, как вспоминаю, снова ржать хочется! Это же надо ещё выдумать! Интересно, как работает её мозг? Но всё равно, всё это не считаю такой уж большой виной, чтобы снова меня игнорировать. Обидно. Может мне на неё тоже дуться начать за то, что так внимательно рассматривала других? Мне, между прочим, было неприятно. — Шарлотта, ты долго будешь меня игнорировать? — не выдержал и ухватил за подбородок, впившись в её глаза внимательным взглядом. И тут же мою девочку будто в кипяток окунули, именно так это выглядело. — Я и не игнорирую. — пробурчала маленькая, всё равно пытаясь отвести взгляд. Нет, ну вы посмотрите на неё! — А что тогда ты делаешь? — нахмурился я — Ты со мной не разговариваешь и даже на меня не смотришь. — Это... Это потому что мне стыдно. Очень стыдно. — тихо призналась она и, кажется, покраснела ещё сильнее. Ой! Вот оно что! Боже мой, как это мило! Не удержался и завладел её мягкими губками. Какая же она прелесть. — Лотти, тебе нечего стыдиться, особенно передо мной. — мягко прошептал я, стараясь её успокоить, но вышло совсем наоборот. — Ты не понимаешь, Эдвард! — дёрнулась она от меня — Для тебя это всё привычно, в порядке вещей. А для меня нет! Я такое никогда не переживала, никогда прежде не чувствовала и не знаю, что со всем этим делать! Будто у меня это всё не впервые! Да у меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда она ко мне зашла. Но, да, наверное, она права. Всё же, я уже знаю, что такое близость, а Лотти ведь совсем невинная девочка. Одно дело, видеть это мельком со стороны, и совсем другое чувствовать на себе. Но для меня тоже, в какой-то степени, это ново. Меня ещё никогда так не тянуло к женщине, и я не переживал это всё с любимой. — Шарлотта, послушай, я тоже ужасно смущаюсь и делаю невесть что. — вздохнул, зачесав волосы — Для меня тоже это ново, ведь никогда никого прежде так не хотел. — Т-ты сейчас только хуже делаешь! — воскликнула она, уже кажется сотрясаясь от накотившего смущения. Ну и как я могу её не обнять?! — Но я серьёзно. Я полностью перед тобой искреннен, Лотти. — прижал её к себе, зарывшись лицом в её пушистые волосы. О, это особый вид блаженства! — Ага, и поэтому ржал надо мной, как бешеный конь! — фыркнула Шарлотта. Вот зря она напомнила, потому что меня опять изнутри начал распирать смех. — Я не над тобой! — только и успел воскликнуть, прежде чем меня накрыла волна хохота — О-ох! Прости, но сложно не смеяться от твоих искромётных фразочек! Как только у тебя это рождается в голове? — Говорила же, это всё от нервов. Когда нервничаю, начинаю вытворять всякую чушь. — недовольно пробубнила моя девочка, но кажется немного расслабилась. — Предсталяю, что ты мне скажешь в первую брачную ночь. — хохотнул я, за что получил кулачком в грудь — Ты можешь делать всё, что захочешь, малышка, и тебе за это не должно быть никак стыдно. — Я имел ввиду, делать со мной всё, что захочешь. — прошептал ей на ушко, не удержавшись. Зря, конечно. — Я тебе не Люсиль, Эдвард. — ударила меня злым взглядом Лотти — И не могу делать всё то, к чему ты привык с ней и чего ты хочешь. От этих слов у меня всё нутро скрутило. Вот зачем она так? Неужели думает, что их можно хоть как-то сравнивать?! Она же мне просто душу рвёт этим замечанием. — Шарлотта, ты для меня совсем не Люсиль. И даже не смей больше думать о таком! Ни к чему я там не привык! — ответил резче, чем хотел — Всё то было сплошной мерзостью, которую я бы всей душой хотел забыть. С тобой всё по-другому. И это только доказывает тот факт, что я весь твой. На этом всё. — Прости. — тихонько вздохнула моя девочка — Я не имела ввиду ничего плохого. Просто разозлилась и... И ещё переживаю, что... Что могу тебе чем-то не понравиться. — Нет такого, чем ты могла бы мне не понравиться. — прижал её крепче — Кроме твоих прошлых слов. Не говори так больше и не думай, хорошо? — Хорошо. — согласилась она, зарывшись пальчиками в мои волосы. А это ещё один особый вид блаженства! Так бы и сидел с ней вечность в этой ласковой неге. Но мне нужно было сделать кое-что неприятное, и честно сказать об этом тоже стоило. — Кстати об этом, Шарлотта. — неуверенно начал я — Мне нужно сходить в темницу, узнать, что удалось выбить из гадины. Почувствовал, как она резко встрепенулась и напряглась. — Я могу пойти с тобой? — посмотрела мне внимательно в глаза, опьяняя своими золотыми искрами. Если бы не дела, не устои, не боязнь её обидеть, то послал бы сейчас всё к чёрту и похитил в свою кровать. — Нет, Лотти. — отозвался, как можно мягче, но железно — Темница это не то место, в котором тебе стоит бывать. Прости, я знаю, какая ты у меня храбрая, но на то, что там тебе точно не понравится смотреть. И я не рискну тебе показывать. — Я поняла. — вздрогнула малышка — Как скажешь. — Шарлотта, не переживай, ладно? — мягко чмокнул её в висок — Эта дрянь точно никак больше на меня не воздействует и выбраться не сможет. — Я не из-за этого хотела пойти. — слегка мотнула головой Лотти — Просто подумала, что, возможно, тебе понадобится поддержка. Это всё ведь для тебя совсем непросто. Я просто остолбенел, в миг разливаясь растопленным маслом. Вот они настоящие чувства. Так необычно и так чертовски приятно, когда о тебе переживают, хотят поддержать, потому что понимают. Моя Лотти... Такая маленькая, нежная, а так заботится обо мне и даёт защиту лучше любой крепости. — Я люблю тебя. — выпалил быстрее, чем подумал. — И я люблю тебя, Эдвард Крастесс. — осветила меня улыбкой и нежненько поцеловала в нос. Ну что за... Не хочу никуда уходить! Но, как бы я не хотел, а уйти пришлось. Пришлось спуститься под землю, чтобы встретиться с самым ужасным существом в моей жизни. Как сообщили мои парни, Люсиль сломалась. Мне и самому стоило пытать её, но не хотелось марать руки, а ещё, как проникновенно заметила Лотти, я боялся. Боялся этой неведомой твари, боялся снова стать её марионеткой. Но нет, в темнице меня встретило полуживое, безумное существо, не более. — Ну что? Готова говорить? — опустился перед решёткой на низкую табуретку — Рассказывай. Всё, с самого начала. — Эдвард. — прохрипела Люсиль и от её улыбки меня мороз пробрал — Ты пришёл спасти меня, милый? — Я тебе не милый и уж точно не собираюсь спасать. — усмехнулся, а сам заметил что-то в ней странное. Мои ребята, конечно, знатно с ней поработали, но и сама она будто постарела лет на десять, а то и больше. — Тц! Это всё из-за тебя, Эдвард! Ты неправильный, должен был сделать для меня всё, а ты что? — ощетинилась гадина. — Я достойна лучшего, не такого! — Боюсь, это всё, чего ты достойна. — покачал головой, удивляясь наглости этой девицы. — Сама виновата в своём нынешнем положении. — Нет! Нет, это всё та мерзавка! Шарлотта! Чтоб она сдохла! — рявкнула Люсиль — Надеюсь, уже болтается в петле за свой поганый язык, тварь недостойная! — Нет, она сейчас избавляется от всего того добра, что ты из меня выжала. — покачал головой, стараясь не выдавать забурлившего внутри гнева — Теперь Шарлотта полноправная хозяйка здесь, уважаемая леди и великая герцогиня. А о тебе никто и не вспоминает. — В прочем, мне это надоело. — резко ударил по решётке — Говори! — Скажу! Скажу! — дёрнулась дрянь — Я...Люсиль. Люсиль Эванс, она же Смитти Пегг, родилась в семье простого фермера с юга. Жили, в целом, безбедно, но очень просто, без излишеств. На еду хватало, ферма приносила стабильный доход. Но самой Смитти такое положение вещей не нравилось. Во всём были виноваты её родители, которые оказались обычными фермерами, ну или мироздание, что закинуло девочку в эту дыру. С детства она знала, что изначально должна быть принцессой. Вот только никто её всерьёз не принимал — родители, эти бедняки, лишь качали головой, а соседская ребетня и вовсе поднимала на смех. Это сильно раздражало — неужели они не видели, какая Смитти красивая и превосходная, да они ей не ровня! Никто не ровня! Так девочка и росла, всё больше убеждаясь в своей исключительности. Была у неё младшая сестра Лили, которую она ненавидела — вечно перед всеми бегает, добренькая такая, хвостом вертит. Раздражало, что про эту никчёмную соплячку все говорили, как о самой красивой и милой, в то время, как Смитти не ценили. Нет, ей тоже, конечно, говорили комплименты о её красоте, парни за ней постоянно бегали. Но разве ж они достойны, грязные нищие и деревенщины? Сестрица её действительно подрастала красавица, и это всё сильнее бесило и злило Смитти. В итоге, девушка пошла к родителям и заявила, что хочет уехать в столицу, где станет знатной леди, и соответственно ей нужны на это большие деньги. Но те лишь снова покачали головами и огорошили тем, что хотели бы отдать Лили на обучение к травнице. Талант, мол, у девочки. Идиоты! Да какой там может быть талант? В траве ковыряться, как последняя нищенка и дикарка?! Кому это вообще нужно?! Сама Смитти считала себя выше любого труда — не для этого у неё такие нежные ручки. Но вот теперь ужасно разозлилась на несносную семейку. В одну ночь она связала спящую сестру, втащила её в телегу и повезла. План в её голове созрел идеальный — она доберётся до столицы и продаст сестрицу в бордель. За такую можно много выручить, а на деньги купить себе дом и жить припеваючи. Как именно она будет жить припеваючи, Смитти не думала — её должны были непременно заметить богатые люди, восхититься её красотой и дать ей много-много денег. А пока хватит выручки с ненавистной сестры. Вот только в городе случилась проблема — как, собственно, продавать сестру? Если бы не те наёмники, на которых она наткнулась случайно, пришлось бы повозиться. А тут покупатель сам нашёлся, и Смитти не стала раздумывать — скинула им под ноги мычащую и извивающуюся в путах девчонку, и отлично. Ещё и умудрилась подрезать кошель у одного из покупателей, это она умела. Но вот наёмники, почему-то, решили забрать и её. Совсем ненормальные! Посмели думать, что Смитти тоже какой-то товар. Но пришлось бежать. Пока убегала, случайно увидела в просвет домов богатого аристократа, ослепляющего своей властностью. Вот оно! Пусть этот знатный лорд её спасает, а потом, конечно же, влюбится в такую красавицу и осыпет золотом и роскошью. Герцог Эдвард Крастесс, а это был именно он, действительно спас несчастную, вот только влюбляться, почему-то, не спешил. Пришлось потрудиться, поплакать, что напугана, что бедная сиротка и идти ей некуда. Так Смитти, а теперь уже Люсиль Эванс, как она себя представила, оказалась в доме герцога. Да, вот это богатство было, пожалуй, её достойно. Вот только герцог всё равно не обращал на неё внимание. Ещё и предложил что-то вопиющее! Что она может стать горничной в его доме, если захочет. Горничной! Совсем с ума сошёл! Неужели не может понять, какая перед ним исключительная особа?! Пришлось заставить его увидеть — Люсиль залезла к нему в постель и собиралась подарить всю себя. А что такого? Она часто так делала, когда хотела получить что-либо от соседских фермеров. Разве не должны они быть на седьмом небе от счастья, что до них снизошла такая красота? Вот только герцог, отчего-то, совсем не оценил. Бедная девушка вылетела из его кровати быстрее пули, а потом и вовсе велел уходить. Видите ли, не приемлет герцог подобной распущенности. Разве это распущенность? Придумал тоже, сноб какой! Как же сильно тогда на него разозлилась Люсиль. Этот напыщенный аристократишка посмел смотреть на неё свысока! А всё потому, что её не так, не там и не те люди родили. Просто возмутительно! Но ничего не оставалось, пришлось искать себе жильё. Вот так, скитаясь по городу и кипя негодованием, Люсиль и встретила на ярмарке ту старую ведьму. Карга продавала какие-то травы и обереги — самая обычная ярмарочная бабка, торгующая всякой бесполезной ерундой. Но Люсиль была так зла тогда, что споткнувшись о выбоину на дороге и налетев на лоток старухи, решила, что во всём виновата она. Перевернула весь её лоток, да и саму бабку толкнула в грязь. А нечего мешаться на дороге какой-то нищенке. Вот только карга не испугалась, а напротив, расхохоталась и сказала, что у неё для такого случая кое-что есть. Так у Люсиль и появилось то чудное колечко. По словам старухи, колечко было непростым, а хранящим в себе древнюю магию, злую магию, любовные чары какого-то там демона, суккуба. Что это всё значит, Люсиль не поняла, да и не особо поверила. Хотела уже швырнуть старой ведьме эту её дурацкую побрякушку, но, почему-то, продолжала слушать. Кольцо давало власть! Власть над сердцем и разумом одного человека. Нужно было только мысленно привязать кольцо к его сердцу, да постепенно подавлять его волю. Крутить колечко, да соблазнять его. Чем ближе и обильнее телесный контакт, тем больше влияния. А человек будет думать, что сам желает всего того, что ему говорят, будет совершать любые поступки ради носящего кольцо. А что, прекрасная вещь! Было в ней только несколько нюансов — действовало оно только на одного человека, и, если этот человек влюбится или сильно заинтересуется другой, то можно и потерять над ним контроль, то же случиться, если кольцо снять. А самое главное не потерять его и не позволить никому уничтожить, иначе последует плата. Ведь за любые демоновские чары нужно в итоге платить. Но Люсиль лишь фыркнула — подумаешь! Зато сколько власти ей это давало! Но она не спешила ни к кому привязывать кольцо, размышляла. Лучшим вариантом для неё был бы принц Кассий, но к нему не так-то просто подобраться. Но ведь Люсиль же должна быть королевой. Чтобы никто не посмел смотреть на неё свысока. И тогда она решила — она подчинит себе этого напыщенного герцога, будет ему уроком! Он сделает её герцогиней, а потом совершит переворот и посадит её на трон. Вот тогда-то всё встанет на свои места. Все! Абсолютно все склонят свои головы и будут ползать у неё в ногах! И тогда она вернулась в герцогский дом. Вот только с Эдвардом Крастессом оказалось очень сложно, поначалу он неохотно поддавался влиянию. Только то, чтобы стать хотя бы его любовницей, уже было для Люсиль испытанием. Герцог вывалил на неё целый наставительный трактат — что значит быть его любовницей, нудел и всё сомневался. Но, в итоге, ей удалось заполучить своё. На неё полилось богатство и роскошь, но Люсиль всё было мало. Ей нужно самое лучшее, самое дорогое, лучше, чем у самой королевы! Чтобы мерзкие аристократы не смели смотреть на неё свысока. Приходилось играть бедную, невинную овечку, чтобы добиться внимания и влиться в общество, и ей это весьма неплохо удалось. А вот слуги в доме, теперь уже ЕЁ доме позволяли себе наглость не слушаться и спорить, унижая её достоинство. Да эти грязные замарашки из низов не должны глаз на неё поднимать! Ну ничего, Люсиль взялась за воспитание чёртовой прислуги. Потому что чернь должна знать своё место. А Эдвард ей всё позволял, кольцо и впрямь отлично действовало. Вот только оно не избавляло его от каких-то нелепых стремлений. Вечно распылялся на благополучие бедняков, и что ему за дело до всяких оборванцев, когда лучше потратить деньги на ещё большую роскошь? Весь такой душевный и правильный, аж раздражало! Весь бедненький и несчастный, с суровой судьбой. Смешно! Хорошо хоть денег у него было действительно много, но Люсиль всё равно злилась. Однажды всё-таки решила попробовать кольцо на принце, даже соблазнила его, но этот мерзавец только воспользовался ей и выставил вон! Какой отвратительный человек! Посмел так поступить с ней, с почти герцогиней, с почти королевой! Она даже не получила от него никакой пользы! Люсиль запомнила и собиралась хорошенько его унизить перед тем, как Эдвард снесёт ему голову. Но, с другой стороны, это натолкнуло её на мысль — другие влиятельные аристократы оказались не такими бесполезными. Стоило ей посетить их постель и у неё появлялись связи, ещё больше роскоши и влияние. И всё развивалось, как по маслу, пока Эдвард, вдруг, не заявил, что женится на дочери графа. Что?! Люсиль негодовала. Но всё оказалось куда интереснее, графская дочурка нужна была герцогу лишь для мести. Что ж, это даже весело. Люсиль уже предвкушала, как у неё в служанках окажется знатная леди, как она втопчет ту носом в грязь. Прекрасно! Тем более, что там была какая-то безропотная бледная моль, что и в подмётки не годится. Вот только этой бледной молью оказалась Шарлотта ле Брин, никакая вовсе не безропотная, а напротив наглая, дерзкая и раздражающая. Ну ничего, Люсиль её ещё научит послушанию, тем больнее девке будет падать. Проблема была в другом — Эдвард, вдруг, заинтересовался этой напыщенной девкой. Хуже того, он перестал спать с Люсиль, а это значило ослабление контроля. Ей пришлось пойти на хитрость, чтобы очернить девку и отвадить от неё Крастесса, но все попытки потерпели неудачу. Эта чёртова дрянь изворачивалась, как змея от всех ударов и имела наглость раскрывать свой поганый рот, чтобы оскорблять и обвинять Люсиль. Какая же тварь! Даже проклятого ненавистного коня не удалось отравить, хотя так хотелось от него избавиться! Как бы было удобно скинуть всю вину на эту чёртову Шарлотту, чтобы Эдвард воспылал к ней ненавистью. Но пока пылала ненавистью лишь сама Люсиль, особенно если учесть наглость этой девки. За одно только то, как она посмотрела унизить Люсиль на балу, её стоило подвергнуть публичной казни. А герцог всё больше срывался с крючка. А потом он и вовсе пропал, ещё и посмел ограничить её в тратах! Нахал! Ещё и этот чёртов старик дворецкий, стоило бы его тоже отравить. А потом и вовсе оказалось, что герцог всё это время проводил с той поганой девкой! Эта знатная шлюха его заворожила, точно! Какая гадина! Пыталась отнять то, что принадлежит ЕЙ! Люсиль занервничала. Нужно было срочно что-то делать, иначе Эдвард сорвётся с крючка окончательно и все её старания, вся тяжёлая работа пойдут коту под хвост. От чёртовой твари нужно было избавиться! И тогда Люсиль придумала — пусть эта поганая Шарлотта сгорит, пусть воет и мечется в огне, вместе с этим чёртовым конём! Наняла людей и уже предвкушала радость расплаты над наглой девкой. Но стоило взять обратно под контроль Эдварда, чтобы он никому не дал её в обиду. Даже, если причастность Люсиль вскроется, то он в это не поверит. Но для этого ей нужно было постараться. Как кстати он вернулся в поместье тогда. Вот только Люсиль не хотела рисковать, ей нужно было действовать наверняка. Потому она пустила в ход афродизиак. Обрызгалась им с ног до головы, перед этим выпив противоядие. Теперь ей ничего не будет, а вот герцог окажется беспомощным в её руках. Прекрасно! Всё вышло прекрасно! Кроме того, что мерзавка так и не сгорела. Живучая, прилипчивая дрянь! Люсиль решила её отравить, чтобы наверняка, а перед этим стоило поставить её на место. Вот только и здесь вышел промах. Если бы не чёртов принц и эти поганые вояки Эдварда, всё бы получилось. Но вот теперь всё покатилось демону в задницу. Пусть они и разошлись, но девка осталась жива, а Эдвард ещё больше отдалился от Люсиль. Даже подпускать её к себе не велел. Срочно нужно было придумать что-то ещё. И она придумала. Придумала обратиться к врагам Эдварда, к врагам этой заносчивой дряни, которую ничего не брало. Николетт ле Брин точно должна была ненавидеть свою невоспитанную падчерицу. К ней-то Люсиль и обратилась, подливая яда в огонь. Начала науськивать на то, чтобы избавиться от девчонки как можно скорее. Обещала подтолкнуть герцога на содействие. На самом деле изначально Люсиль планировала избавиться от этой семейки, чтобы Эдвард уже успокоился со своими работорговцами, а потом освободить себе место герцогини. Но теперь подумывала поддержать это дело. А что? Прибыльно и удобно. Да она половину нерадивых слуг сможет продать в рабы. Это же замечательно! Вот только и теперь ничего не удалось. Николетт, эта тупая курица, упустила вёрткую девку. А ведь какой славный конец она ей обещала. Люсиль крайне понравился этот яд, что использовала мадам ле Брин. Но, по крайней мере, чёртова Шарлотта пропала. Это было бы замечательным исходом, но вот Эдвард не стремился возвращаться. Люсиль бесилась ужасно, ей никак не удавалось его поймать. И вот, наконец, поймала. Если бы ещё этот гад был послушным. Всё из-за него! Был бы нормальным герцогом, ей не пришлось бы столько напрягаться. Но этот идиот был недостаточно... Недостаточно хорош! Вместо того, чтобы успокоиться и вернуться в её сети, он всё искал свою ненаглядную Шарлотту! Чем эта падаль его так зацепила?! И ведь нашёл! Нашёл! Лучше бы эта тварь сдохла где-нибудь в подворотне. Люсиль очень на это надеялась, но нет, подобные твари слишком живучие. Но теперь никуда не денется. Так думала Люсиль. Ей непременно захотелось, чтобы Эдвард сам убил гадину, своими руками. Это будет прекрасный исход. Вот только эта хитрая, злобная девка откуда-то узнала про кольцо! Такого Люсиль не ожидала, не смогла предвидеть и что-то сделать. Дрянь не просто сняла с неё кольцо, она его сожгла! И всё рухнуло! Всё! Всё над чем Люсиль так долго и тяжело работала — всё, чего была достойна! Всё это в один миг забрала какая-то наглая тварь! Испортила! Разрушила до основания, ничего не пожалев! Эдвард. На последних словах своей истории гадина залилась визгом, проклятиями и обещаниями убить мою Шарлотту. Ужас какой! — Вырубите её. — велел я, поморщившись. И как ей самой-то от себя не противно? Я, конечно, предполагал, что рассказ будет неприятным, но чтоб настолько! Господи, и как у обычных фермеров могло вырасти такое?! Вот уж действительно, не повезло. Им не повезло. И мне тоже, что попался ей на глаза и пал жертвой. Отвратительно! Подхватил исписанные листы протокола и поспешил наверх, на воздух, подальше отсюда. — Отставьте её гнить в камере. — отдал приказ на ходу — Смерть слишком лёгкое для неё наказание. А наверху, в поместье, меня уже ждала Шарлотта. При моём появлении она нервно дёрнулась и сжалась, впившись в меня испуганными глазищами. Всё же, боялась. Оно и понятно. Я и сам боялся туда идти, а ей было страшно снова увидеть меня злостным подонком. — Лотти, всё хорошо. — поспешил развеять наши с ней общие страхи — Эта тварь больше никому не причинит вреда. Всё дело было в том кольце, что ты сожгла. — Слава богу. — выдохнула моя малышка — Но, ты в порядке, Эдвард? Наверняка, тебе тяжело было слушать всю правду. — Меня поражает твоя чуткость, Лотти. — смущённо усмехнулся я, а она рванула ко мне и крепко обвила руками торс, успокаивая и даря поддержку — Но, знаешь, мне даже стало легче, после её рассказа. — Это очень хорошо. — пробурчала, уткнувшись носом мне в грудь, Шарлотта — Ты не должен ни в чём себя винить, Эдвард. Жертвой этого колдовства мог стать, кто угодно. Такое нельзя было предвидеть, никому и в голову не придёт, что на свете вообще существует подобное. — Да, ты права. — вздохнул, чувствуя, как меня затапливает облегчение — Но, если бы не ты, моя милая, гореть мне в этом проклятье до конца дней. Ты меня спасла, всех нас спасла от настоящего зла. — Вот, записано с её слов. Если хочешь, можешь прочесть. — протянул листы моей девочке — Но, сразу предупреждаю, история оказалась ещё страшнее, чем предполагал. Лотти судорожно сглотнула, но подобралась и смело начала читать, опустившись на диван в гостином холле. Отвратительно вычурный диван — надеюсь, моя будущая герцогиня поскорее сменит здесь обстановку. Чем дольше она читала, тем сильнее сходились к переносице её бровки, а рот открывался всё шире. — Эдвард! Да она больная! — подскочила на ноги Шарлотта, пылая праведной яростью — Где она? Я ей голову оторву! Мерзавка! — Лотти, спокойнее. — мягко ухватил её за руку — Она больше никогда не увидит солнечный свет, до конца дней будет гнить в темнице. Я решил, что для неё это самый правильный исход. — Верно-верно! — закивала моя девочка, явно пребывая в своих мыслях — Знаешь, Эдвард, я думала, что она хоть что-то к тебе чувствует, хоть как-то... не знаю, уважает, что ли. Но вот это совершенно ужасно! Как можно быть такой?! А что она сделала со своей сестрой?! Да это ужас! Даже я с Агнесс никогда бы не подумала так поступить! — Это потому, что ты хороший человек, Шарлотта, а её и человеком назвать нельзя. — поймал её щёчки в ловушку своих ладоней, чтобы смотреть в глаза. Мне нравилось, что Лотти злилась и переживала за меня, но одновременно не нравилось, что ей вообще приходится переживать. — Нет, я бы ещё поняла, если бы жизненные обстоятельства привели её к подобной подлости. Например, её кто-то обидел, надругался над ней, не знаю, навредил её близким. Но она же без причины такая! — продолжала возмущаться моя маленькая яростная гарпия — Из семьи фермеров! Даже не избалованная богатыми родителями пигалица, нет! Ужас какой! Эдвард, как ты думаешь, можно ли как-то найти её сестру? — Я тоже об этом подумал, Лотти. — тяжело вздохнул я — Попробуем, конечно, но это будет совсем не легко. Прошло уже много времени, девочку наверняка продали. Возможно, даже заграницу. — Ужасно. Ужасно, что существует такая несправедливость, такая жуткая вещь, как рабство, и такие люди, что ставят себя над другими настолько. — скривилась Шарлотта, и я полностью разделял её мысли.