Но на следующий день поняла, что крупно ошибалась. Поздним утром ко мне впорхнули горничные. Пока собиралась, полагала, что мадам снова повезёт меня в какое-то место скопления знати. Глупо, конечно, с её стороны, после моей-то выходки. Ну, её дело. Вот только, когда залезла в экипаж, сразу поняла, что что-то не так. Агнесс сегодня здесь не было, как не было и горничной. Вместо них присутствовали два здоровенных, страшного вида, мужика. — Что? Что происходит?! — попыталась вылезти я. — Сиди, дрянь такая! — вцепилась в меня мачеха и карета тронулась — Думала, тебе это с рук сойдёт? Как же! — Куда Вы меня везёте?! — забрыкалась я. Хотела заорать, но мне заткнули рот. — Буду воспитывать. — усмехнулась мадам — Помнишь? Твоё самое нелюбимое? Я расширила глаза в неверии. Думала, это уже никогда не повторится. Карета въехала в один из рабочих кварталов и остановилась. — Вон, видишь цветочницу? — показала мне Николетт на девочку-подростка за простеньким латочком с луговыми цветами — Ты знаешь, что делать. — Не буду я это делать! — запротивилась, стоило освободить рот — Это мерзко и низко! — Это то, что делает любой достопочтенный аристократ! Любая правильная леди! Это то, что показывает наше над ними превосходство. — назидательно проговорила мачеха — Делай! Иначе, отдам тебя этим парням на развлечение. Сделаешь и всё с тобой будет хорошо. И не вздумай орать или сбегать, они тебя быстро поймают и оприходуют прямо здесь, поняла? По спине прокатился холодный пот. Господи! Как я это ненавидела! Раньше Николетт тоже заставляла меня делать подобное, промывала мозги, угрожала. И я делала, потому что боялась. И сейчас я тоже боялась. Но...Посмотрела на бедного, ни в чём не виноватого ребёнка, потом на двух сально ухмыляющихся мерзавцев. Сейчас, в своём состоянии, я и правда от них не убегу. Ужасно. Страшно. Противно. Глубоко вдохнула и вышла из кареты. Осмотрелась по сторонам — ни стражи, ни хоть каких крепких мужиков, никого, кто мог бы мне помочь. — Прости. — еле слышно прошептала я, направляясь к девочке. Мне совсем не хотелось этого делать, но ещё больше не хотелось быть изнасилованной грязными подонками. Девочку я потом найду, попытаюсь успокоить, извиниться, компенсировать. Как и было прежде. — Эй ты! — недовольно рявкнула, окидывая надменным взглядом цветочки — Что за дерьмо ты тут продаёшь?! — Что? О! Это... Это луговые цветы, леди! — испуганно пролепетала бедняжка. Господи, какая она хиленькая, тоненькая, явно недоедает. Как же мне противно от того, что приходится делать. От самой себя. — Разве это цветы?! Как ты смеешь это ещё и продавать?! Гадость какая! — продолжила свою омерзительную роль. — Убери это с глаз моих! Живо! — Н-но, леди, это всё, что я... - затряслась девочка. — Я сказала убрать! — рявкнула я и перевернула её бедный лоточек. Этого хватит? Обернулась на карету — нет, не хватит. — Мелкая, наглая, поганка! Как смеет что-то подобное дышать одним воздухом с благородными леди?! — толкнула её и это хрупкое тело шмякнулось прямиком в дорожную грязь. Какой ужас! Может, я не рассчитала силы? Нет, просто она еле стояла на ногах. Наверное, очень голодная. Бедняжка. А я её... — Вот так-то лучше! — усмехнулась и брезгливо отряхнула руку — Такой самое место в грязи! И больше оттуда не вылезай! Развернулась и направилась к карете, громко добавив — Омерзительно! — Ну, Вы довольны, мадам? — скривилась, стоило мне забраться в экипаж — Или стоило повозить бедняжку в грязи получше? — Хм, нет, достаточно. — благодушно решила тварь, наслаждаясь моим состоянием — В самый раз. Поздравляю, Шарлотта, ты спасла свою шкуру унизив ребёнка. В следующий раз будешь послушней. Как же мерзко. Меня сейчас стошнит от самой себя и от всей этой ситуации. На глаза слёзы наворачивались от своего же поступка. Девчушка совсем слабенькая, одни косточки. Наверное, и зарабатывает то только этими цветами. Бедняжка. Не хочу, чтобы в нашей стране были такие люди, хочу чтобы они ели досыта, спали в тёплых кроватях, ни в чём не нуждались. Чёртовы аристократы гребут золото лопатой, и бесстыдно кичатся своим происхождением, когда под боком существует такая нищета. Отвратительно! — Шарлотта, ты выучила сегодняшний урок? — строго поинтересовалась гадина, упиваясь моими слезами. — Да, мадам. — глухо ответила я. А, стоило вернуться в поместье, быстро переоделась, взяла лошадь и понеслась обратно. Хоть бы успеть, хоть что-то исправить. По пути купила свежего хлеба, сыра, кусок мяса и яблок. Хоть что-то пусть поест. Благо, девочка оказалась на месте. Рассеянно комкала свои испорченные цветочки, явно не зная, что с ними делать. — Послушай. — тихо позвала её я, спешившись с лошади. — А-а. А-а! Л-леди! Леди, простите! Простите! — испуганно закричала она, снова упала и закрылась руками — Я не... Я ничего не делала! — Нет, нет! Это ты меня прости. — горестно вздохнула я и присела перед ней на корточки — Не бойся, пожалуйста. Всё хорошо. Извини меня за то мерзкое представление, что я здесь устроила. — Представление? — немного успокоилась девчушка — В каком смысле? — Злые люди угрожали мне и заставили тебя обидеть. — снова вздохнула я — Прости, пожалуйста. Я совсем этого не хотела. Самой противно от такого поступка. Я не вру. — Злые люди? — заозиралась по сторонам бедняжка — А где они? — Уехали, на карете. — сказала чистую правду — А я убежала от них и вернулась, чтобы перед тобой извиниться. А ещё купить все твои цветы. На самом деле они очень красивые. Мне больше всего нравятся луговые. Особенно у тебя тут красивые горицветы. Пышные такие, загляденье. — О! Да, мне тоже они нравятся. — оживилась девочка — На лугу, где я собираю цветы, их очень много. — Здорово. — улыбнулась я и протянула ей мешочек с монетами — Держи, это тебе за прекрасные цветы. Мне очень жаль, что уронила их в грязь. — Ничего, я Вам могу ещё собрать, леди. — доверчиво ответила девчушка — Ой! Леди, это слишком много! Все мои цветы стоят гораздо меньше. — А мне кажется, что гораздо больше. — весело усмехнулась и помогла ей, наконец, подняться — Ты зарабатываешь, продавая эти цветы? — Да, леди. — нехотя отозвалась она — Их, конечно, плохо покупают, но другую работу очень сложно найти. — А твоя семья? — ненавязчиво поинтересовалась я. — Семьи у меня нет, сама по себе. — посмотрела она на меня — Сирота. — Вот как. — вздохнула я — Поэтому ты такая худенькая и слабенькая. Плохо. Жить хоть есть где? — Да, у тётки живу знакомой. — смущённо потупила глаза бедняжка — Ну, и подрабатываю у неё по дому. — Понятно. — кивнула, не зная, что и сказать. Вот именно для таких мне хотелось построить место, где бы они были в безопасности, сыты, здоровы, с возможностью лучшего будущего. — Слушай. Я пока ехала, еды купила, не понравились мне твои костяшки выпирающие. — не стала кривить душой — Возьми, хорошо? Это будет в знак моего извинения. Придёшь домой, обязательно покушай хорошенько. — О! Леди, Вы такая добрая. — схватила меня за руку девочка — Большое Вам спасибо! И я совсем на Вас не злюсь! Хорошо, что злые люди Вам не навредили. — Да, но мне всё равно очень стыдно. — повинилась я — Ещё раз прости, пожалуйста. А ещё кушай лучше и не болей. О! И я буду иногда приходить и покупать у тебя цветы, очень они мне понравились. Договорились? — Обязательно, леди! — просияла она — Для Вас самые лучшие собиру, обещаю! Хорошо, что я смогла её застать. Хоть поест и денег на какое-то время хватит, если конечно эта её тётка не отберёт. Этот вопрос тоже стоит выяснить. И начать уже подготавливать почву для приюта. Построить-то его пол беды, а вот поддерживать, обеспечивать и защитить на законодательном уровне уже сложнее. Вернулась в дом графа в тяжёлых раздумьях. Сколько ещё вот таких сирот? Сколько голодающих, нуждающихся в руке помощи, чтобы всплыть? И с другой стороны аристократы, пирующие сверх меры, но жадные, загребающие всё больше. Иглис, как монета — с одной стороны блестит, а с другой затёртая и совершенно неприглядная. Устаревшие законы, загоняющие людей в ужасные условия, неприглядные устои, совершенное равнодушие. Хотя бы рабства в нашей стране нет, и на том спасибо. А на следующий день ко мне, вопреки всем моим надеждам, нагрянул Эдвард Крастесс. Что ещё ему нужно?! Неужели он так и не сдастся? Как же с ним тяжело. — Ох! Ваша Светлость! — залебезила перед ним мадам — Как мы рады Вас видеть! — Не сомневаюсь. — процедил герцог. Он явно был не в духе — Я приехал к Шарлотте. Мы поговорим в беседке. Чаю не надо. После чего просто схватил меня за руку и потащил. Мерзавец! — Отпустите! Да что Вы себе позволяете?! — попыталась брыкаться, но против этого куска железа мне совершенно не доставало сил — Чёрт! Эдвард! Отпусти! — Я пришёл не в игры играть, Шарлотта! — сурово припечатал он — Сядь и успокойся! Я села, сложив руки на груди и с ненавистью уставилась на него. Крастесс же внимательно осмотрелся, кивнул и только после этого сел напротив. — Так, рассказывай, Шарлотта! — велел он — Всё, честно и без утайки. Попробуешь врать, у меня есть методы выбить из тебя правду. — Это весьма замечательно, только поясните, в чём на этот раз меня обвиняют. — недовольно отозвалась я. — В том, что случилось вчера. — пояснил герцог — Я всё видел, Лотти. Видел, как ты обошлась с бедным ребёнком. Вот как. Он там был. Знала бы, попросила у него помощи. Хотя, вряд-ли он бы мне помог. — Это... - я скривилась от того, что мне было очень стыдно — Я могу рассказать тебе правду, но ты всё равно не поверишь. Никто не поверит. — Ну, а ты попытайся. — скопировал мою позу Эдвард. Вряд-ли он мне поверит хоть сколько-нибудь. — Такое происходит не в первый раз. — всё же начала рассказывать, опустив глаза — Раньше мадам заставляла меня чаще. Я надеялась, что она с этим завязала, но нет. — Мадам заставляла? — хмуро уточнил герцог. — Да, прежде она поучала меня, что так должна поступать настоящая, правильная леди. И я, как дура, её слушалась. — снова скривилась я — Мне это совсем не нравилось, я не считала это правильным. Но, если ослушаться, то рассержу отца и тогда... Тогда в ход шла его трость. Я боялась, потому делала. Отвратительнейшим образом обижала людей. И мне за это очень стыдно. После, как правило, я их находила, извинялась, пыталась как-то компенсировать... А потом решила, что больше меня ни за что не заставят делать подобную мерзость. Пусть отец избивает, плевать. — И что же изменило твоё решение, Шарлотта? Твоего папаши до сих пор здесь нет. — усмехнулся гад. — В этот раз, когда села в экипаж, там были двое здоровенных страшных... не знаю, бандитов каких-то. — нахмурилась, понимая, что бесполезно ему что-то рассказывать — До этого мы поссорились, я дала Николетт пощёчину, вот она и решила отыграться. Сказала, что если не сделаю всю эту мерзость с бедной девочкой, то отдаст меня на развлечение этим мужикам. И я испугалась. — На развлечение? Мужикам? — прорычал Крастесс, заставив меня вздрогнуть. — Да. Обещала, что если попытаюсь сбежать, то они попользуют меня прямо в карете. Может быть, я бы и попыталась, но всё ещё не до конца восстановилась. Вряд-ли у меня бы получилось от них убежать. Надеялась, что выйду из кареты и смогу позвать на помощь, но вокруг были только старики, да женщины. Никто бы мне не помог. — Так они тебя... - грозно начал Эдвард. — Нет! Нет, я же выполнила это мерзкое задание. — быстро помотала головой — Мне... Самой от себя противно, когда приходится это делать. Но я малодушно испугалась. Обидела бедную девочку, а она же совсем хиленькая. Это было ужасно. Когда вернулась, взяла лошадь и поскакала быстрее к ней. Извинилась, дала ей денег и еды, потому что бедняжка голодает. Она сирота, мне очень хочется ей помочь. Но да, ты прав, это не умаляет моей вины. — Понятно. — задумчиво протянул герцог — Это всё? — Ну да. — кивнула я — А есть что-то ещё? — А как же похищения, Лотти? О них ты мне не хочешь поведать? Тоже тебя заставляли? — проткнул меня насквозь пронзительным взглядом Эдвард. — Какие ещё похищения? — не понимающе захлопала глазами — О чём ты? — Не прикидывайся, Шарлотта, мне уже всё известно. — строго припечатал Крастесс. А вот я и правда ничего не понимала. — Твоя чёртова семейка погрязла в этом по локти. — О чём ты, Эдвард? Я правда не понимаю! — воскликнула я — Что всё это значит? — Вчерашнюю девочку похитили, Лотти. — ввёл меня в ступор герцог. — Как это похитили? Куда похитили? — воскликнула я — Что с ней сделают? — А ты не знаешь? — снова пронзительно вперился в меня Эдвард, но тяжело вздохнул — С ней ничего не сделают. На этот раз нам удалось перехватить повозку. С девочкой всё в порядке. — Слава богу! — облегчённо выдохнула я. — Но вот со всеми остальными точно нет. — резко опрокинул на меня Крастесс — Со всеми твоими жертвами. — То есть? — не поняла я. — Все те, кого ты... Кого тебя заставляли обижать, были точно так же похищенны. — пояснил герцог — И что с ними, полагаю, ты знаешь. А я сидела в крайнем шоке. То есть, все те бедные люди, в итоге их похищали. Но почему? Зачем? Я ничего не понимаю. Как же так?! — В рабство, Шарлотта. — продолжил Крастесс, вероятно, не увидев ответа на моём лице — Их похищали и отправляли на невольничий чёрный рынок. — Что?! Они... У нас в стране... Такое происходит?! — только ведь думала о том, что у нас нет рабства — Похищать людей и делать из них рабов? Это же низко! Это бесчеловечно! Что за ужас?! Да как они?! Кто вообще это делает?! — Например, твоя семейка. — усмехнулся Эдвард — А ты выбирала жертв. Неужели не знала об этом? На меня ледяной волной накатило осознание. Меня использовали, заставили быть соучастником такого ужасного дела. Господи! А я даже и не подозревала! Всегда удивлялась — зачем мадам это нужно. Думала, что так она просто издевается надо мной, а оказалось! Оказалось, что за моей спиной творилось такое. Меня затошнило, стало нечем дышать. — Как же... Как же отвратительно. — прохрипела я — Как мерзко. — Именно так. — согласился Крастесс, я перевела на него взгляд и мне стало ещё хуже. — Ясно. — болезненно скривилась — Значит, меня вмешали в это дело не просто так. Я-то всё думала, зачем меня заставляют этим заниматься. А теперь поняла. Им просто нужен был козёл отпущения. Тот, кого можно обвинить, на кого скинуть всю вину. И, судя по всему, у них отлично получилось. Теперь все уверены, что это была я, а я ничего и не знала. Никто ведь и не поверит моим словам. — И что теперь со мной будет? — спросила охрипшим голосом — Плаха? Гильотина или повесят? — Пока останешься здесь. Сделай вид, что этого разговора не было. — сообщил герцог — И никому не вздумай проболтаться, Шарлотта. Никому. Поняла меня? — Поняла. — послушно кивнула и поднялась на ватных ногах. Мне... было откровенно плохо. Осознание столь ужасной правды заставляло задыхаться. Воруют свободных людей! Делают из них рабов! Ни где-то в далёком, полудиком мире, а здесь, в Иглисе! Хуже того, это делает моя семья! Да, я знала, что это тот ещё клубок змей, но чтоб настолько?! И меня... Сделали соучастником, опустили вместе с собой в эту мерзость. Я тоже была виновна, тоже, получается, помогала этому богомерзкому делу. Меня скрутило и вывернуло прямо на вездесущие петуньи у садовой дорожки. — Миледи! — откуда-то из-за кустов выпрыгнула тень, до ужаса меня напугав. Но это оказался всего лишь Ллой, который аккуратно меня поддержал. — Вы в порядке? — Лотти, как ты? — подскочил с другой стороны Эдвард. — Всё нормально, простите. — вытерла рот платочком, тяжело переводя дух. И тут меня кольнуло одной догадкой. — Сэр, это и есть причина Вашей ко мне ненависти? — подняла на него глаза — Поэтому Вы меня так ненавидите? Судя по всему, Вы знаете обо всём уже довольно давно. Крастесс лишь медленно, напряжённо кивнул. А меня затопило ещё одним осознанием. — Но это не совсем так... - начал он. — И поэтому Вы так стремились жениться на мне, верно? — резко перебила, судорожно хватая воздух ртом — Чтобы через связь со мной просочиться в дела семьи. Чтобы держать главную виновницу на поводке, запереть, отделить от внешнего мира и посмотреть, что будет. Так ведь? Этого Вы добивались? Поэтому никак не хотели разрывать эту помолвку? На это Эдвард ничего не сказал, только ещё напряжённее нахмурился и сжал челюсть. Но ему и не надо было отвечать, и так всё понятно. Горько. А я-то всё надеялась, что что-то из себя значу. Верно тогда сказала Люсиль, назвав меня расходным материалом. Получается, и она всё знала, наверняка потешалась надо мной всё это время. — Ясно. — горько усмехнулась, опустив глаза — Теперь хотя бы понятна причина. Развернулась и поковыляла к дому, изо всех сил стараясь удержать себя на ногах, а не осесть прямо здесь безвольным мешком. — Шарлотта. — услышала я за спиной — Будь осторожнее. Ничего не ответила. Быть осторожнее? Да мне сейчас удавиться хочется. Думала, что хуже уже быть не может, но нет. Вот оно, теперь меня полностью растоптали, утопили в грязи беззакония, бесчеловечности. Собственная семья заставила душу обливаться разъедающей желчью вины. Вины за то, о чём даже не догадывалась. Любимый человек видел во мне лишь предмет ненависти и презрения, даже не удосужившись хоть раз спросить у меня. Да и к чему это? Он всё равно мне не верит. Никто не поверит, никто не спасёт. Всё так.