Что ж... Эдвард меня действительно зацеловал. И я не то, чтобы сопротивлялась — очень сложно такому противостоять. Все мои здравые "нельзя" снесло волной его нежности, ласки, которой против воли хочется подчиниться. И... Кажется, я окончательно пропала. Проблемы, конечно, никуда не делись, но можно подумать о них и потом, завтра, как-нибудь в другой раз. А сейчас я просто лежала в объятьях сильных рук, вдыхая такой приятный, такой уже въевшийся в меня запах этого мужчины, и таяла — таяла, как маслице на солнышке. Хотя бы минутку, часик я же могу себе такое позволить? Хотя бы чуть-чуть. — Шарлотта, могу я задать тебе вопрос? — вдруг поинтересовался Крастесс, я тихонько кивнула — Расскажи мне, как умерла твоя мама. Я тяжело вздохнула. Умеет же он испортить момент. — Я же уже говорила, от лихорадки. — пробурчала ему в плечо — Болезнь прошла очень быстро, всего за несколько дней полностью её сожгла. Доктора лишь качали головой, не зная, что это. А она постоянно кашляла кровью и задыхалась, покрылась какими-то жёлтыми, едкими пятнами. Это всё, что я помню. Мне тогда было всего пять. Знаю только, что болезнь так и не смогли определить. Сказали, что это была неизвестная лихорадка. — Понятно. — проскрежетал герцог, а я почувствовала, как напряглись его мышцы. — Но к чему ты это спросил? — решила выяснить причину такой реакции. — Да так, просто. — нарочито небрежно отозвался Крастесс — Прости, что спросил неприятную для тебя вещь, Лотти. Понятно. Значит, это не моё дело. Очередное не моё дело, в которое мне нельзя совать нос. То ли Эдвард почувствовал моё недовольство, то ли всё же решил поделиться, но внезапно продолжил:- Мои родители умерли этой же болезнью. У них тоже была неизвестная лихорадка, и симптомы совпадают. — Вот как. — глухо отозвалась я — Мне очень жаль, Эдвард. Это так странно. Такое большое расстояние, а болезнь одна и та же. При том, как я поняла, она не заразна. У нас больше никто ей не болел. — Да. — согласился он и покрепче прижал меня к себе, зарывшись лицом в мои волосы. Мне тоже хотелось о многом его расспросить — о Люсиль, о причинах его поведения со мной, о настоящей причине нашей помолвки. Но я не осмелилась, не хотела ломать этот хрупкий, прекрасный момент. Каким бы он ни был сейчас, но я всё ещё не могла ему довериться. Однажды мы просто разойдёмся, Шарлотта перестанет существовать, а я... Я сохраню этот прекрасный момент в памяти, пусть греет меня вечерами где-то далеко отсюда. Он не любит меня, я знаю, и никогда не полюбит. Но сейчас, в этот самый момент, можно немножко помечтать.

Дни снова побежали своим чередом, теперь ещё более яркие и радужные. Эдвард совсем слетел с катушек, теперь мы выглядели, как самая настоящая пара. Как бы ни пыталась отбрыкиваться, у меня ничего не выходило. Хотя, признаться честно, не сильно-то я и старалась. А кому не понравится, если утром, например, тебя божественно целует потрясающе красивый мужчина? В обед тоже хорошо, да и в целом хорошо. Люсиль, благо, нас больше не беспокоила. Почему нас? Потому что я сильно сомневалась, что Эдвард мог найти в своём расписании время на любовницу. Всё свободное время он проводил со мной, ночевал тоже в нашем номере. Благо, что хоть спать уходит в свою спальню. Мне и так было сложно спать из-за мыслей о нём. А уж окажись он рядом, точно бы не заснула. Не понравилось мне одно — Крастесс начал очень сильно налегать на обсуждение нашей свадьбы. Мол, нужно поторопиться, а то он больше не может терпеть. Чего он там не может терпеть не знаю, но вот меня перспектива скорой свадьбы совсем не устраивала. Интересно, можно ли в худшем случае рассчитывать на развод? По этому поводу мы даже пару раз повздорили, но не сильно. Мне теперь вообще было сложно с ним ругаться, как и злиться на хитрого негодяя. А потом произошло то, о чём меня предупреждало предсказание. Денёк был сегодня просто прекрасный. Из разряда таких, когда солнышко греет хорошо, но свежий ветерок развеивает летний зной. Поэтому, закончив побыстрее все дела Амелии, решила поторопиться и взять Вьюгу на конную прогулку. В стойле мне встретился грустный Арес. Герцог не взял его сегодня с собой, поехал на экипаже. А всё потому, что Арес был наказан — не в меру пожевал Ллойда, капитана Теней Крастесса. Да-да, того хама, что тащил меня, как мешок картошки по крышам. Я, между прочим, была полностью с Аресом солидарна, но вот гадкий герцог обозвал его необразованным животным и велел держать в стойле, ещё и перегородку ему усилили — дикий, мол. И ничего он не дикий, хороший мальчик! Просто тоже не любит всяких наглых гадов. — Бедный мой! Скучно тебе, да? — потрепала бедолагу по холке — Я бы взяла тебя с собой, но ты же знаешь, как нам потом влетит от Эдварда. Конь на это пронзительно заржал и забил копытом. Обиделся — до сих пор не успокоился, вот и нервничает. Ещё и Вьюгу подстёгивает, та тоже беснуется. Так я подумала, глупая. Лошади куда умнее многих людей. Потому что, пока я с ними болтала, дверь в конюшню благополучно закрылась, а в след за этим откуда-то потянуло едким запахом горелого. Откуда пришёл запах, размышлять времени не было. Я быстро метнулась к двери и... Она оказалась заперта. Кто-то запер нас снаружи! Что происходит?! А ещё через мгновение полыхнуло внутри. Произошло то, что должно было произойти. Я сгорю! По сухой соломе огонь пополз с неимоверной скоростью. Мне нечем его тушить, отдельная конюшенка для наших лошадей стоит дальше от других зданий, она полностью деревянная! Мы сгорим здесь быстрее, чем кто-то успеет прийти на помощь. — ПОМОГИТЕ! — истошно завопила я, тщетно пытаясь открыть чёртову дверь — ПОЖАР! ПОМОГИТЕ!Глупые попытки, огонь уже во всю пожирал дерево стен. Будто их маслом облили в придачу. Не удивлюсь, если так и есть. Дышать становилось всё тяжелее, нос забивала едкая гарь, заставляя постоянно кашлять. Панически огляделась по сторонам. Нет! Нет! Не важно, я не умру! Не умру! — Арес! — кинулась открыть его стойло, но чёртова задвижка не поддавалась. Да её чем-то облили! Испортили! Нет, Арес же так сгорит! — Вьюга! — кинулась ко второй лошади. Её, благо, вывела. — Бей дверь, девочка! Бей, давай! Пожалуйста! Моя умная девочка послушалась сразу, примерилась и начала выбивать дверь задними копытами. С одной стороны конюшни, вдруг, с диким грохотом обвалилась балка, подняв сноп искр. Меня со всех сторон обжигал жар, лёгкие болели. Снаружи вроде бы кто-то кричал. Кажется, пожар обнаружили. Но я не обращала ни на что внимание, лишь изо всех сил ковыряла чёртову задвижку. Нет, не позволю Аресу умереть! Он не может! Не должен! Я уже один раз пережила его смерть, больше не хочу! Вот только эта дрянь не поддавалась. Ещё немного, ещё чуть-чуть. За спиной послышался треск и грохот. Вьюга наконец выбила дверь. Молодец, моя девочка. — А теперь беги! Давай! — махнула ей рукой, но кобыла дёрнула меня за рукав — Нет! Нет, я не пойду! Я не брошу Ареса! А ты беги, спасайся! И дальше уже не слышала ничего. Вокруг ревел пожар, я задыхалась. Пламя пару раз накидывалось на полы моей сорочки, но я лишь сбивала его и снова ворочила проклятую задвижку. Меня снова потянула за плечо Вьюга. Я отмахнулась, но в следующее мгновение кто-то подхватил за талию и потащил прочь. — НЕТ! — истошно заверещала я, брыкаясь. Не знаю, откуда взялись силы и голос — НЕТ! ТАМ АРЕС! АРЕС СГОРИТ! ПУСТИТЕ!Но меня безоговорочно выволокли из горящего здания. — Подержи её, Кассий! — услышала над ухом и увидела Эдварда, что кинул на меня быстрый взгляд и бросился в огонь. — НЕТ! АРЕС! ЭДВАРД! — снова забрыкалась, но меня слишком сильно удерживали — ПУСТИТЕ! ПУСТИТЕ МЕНЯ! — Тише, Шарлотта, тише! — попытался успокоить меня Кассий, в чьих руках я оказалась — Всё будет хорошо. Вокруг творилась полнейшая суета. Люди перекрикивались, таскали вёдра с водой, пытаясь потушить огонь, но пламя лишь сильнее разгоралось. И тут крыша с оглушительным рёвом и грохотом рухнула, взметнув в высь исполинские языки костра. Нет! Нет! Эдвард! Арес! Не успела я закричать, из огня вырвался блестящий взмокшей шкурой конь, на котором сидел герцог. Господи! В этот момент я судорожно благодарила все высшие силы. Живые! Они живы! — Шарлотта! — слетел с коня Эдвард, кинувшись ко мне. А я, посмотрела на них и повалилась на землю из рук принца. Благостная чернота приняла меня в свои объятья.