Дни пролетали один за другим, лекция за лекцией, а в Академии тем временем давно наступила осень.

Жёлтые и красные листья делали это место по-настоящему волшебным.

Дорожки покрылись цветными пятнами, в столовой запахло теплой выпечкой, а студенты сменили пиджаки на уютные накидки.

Я почти поверила, что жизнь налаживается, однако спокойствие длилось недолго.

То, что что-то едва уловимо изменилось, я заметила не сразу. Профессор Фонтен была необычно задумчивой, а ребята поглядывали на меня с сочувствием.

— Что случилось? — спросила я у такой же озадаченной Мари.

По новой традиции мы с ней проспали после позднего занятия в библиотеке. Девушка усердно обучала меня бытовым чарам, а я готовила её к испытанию по зельеварению.

Занятия мадам Бушар всё ещё оставались нашим общим кошмаром. Старой карге так и не удалось отобрать должность главы факультета у мадам Катрин, и весь месяц она страшно лютовала.

В остальном жизнь стала почти такой же, как в посёлке, — понятной и спокойной.

Мне даже довольно успешно удавалось избегать ректора целый месяц.

Порой между лопаток зудело от пристального взгляда, но с того разговора в кабинете дракон ко мне близко не подходил.

И вот с самой первой лекции всё снова пошло не так.

Тихие одногруппники, задумчивая профессор и Мари, которая только пожала плечами.

— Мы с самого утра вместе. Может, кто-то опять попал под горячую руку старой ведьмы? Узнаем после лекции. Сосредоточься, у меня полно вопросов, что со всем этим делать, — тихо зашипела девушка, кивая на уже бурлящую в котелке воду.

Сегодня, судя по колбам на столе, мы готовили настойку против лихорадки.

Точнее, самую безобидную ее версию. И для Мари это было куда сложнее, чем заштопать платье или сотворить зеркало на любой поверхности.

Зато для меня такая настойка была делом привычным.

В посёлке старики часто гуляли в лесу до темна и так же часто подхватывали простуду. Зелье, помогающее от суставов, лихорадки или от боли в спине после игр с внучатами, было первым, чему меня научила бабушка.

В голове снова зазвучал её тихий, ласковый голос. Воспоминания окутали тёплым покрывалом.

— Потри корень горькой редьки, а я сверюсь с инструкциями мадам, — с улыбкой отдала распоряжение соседке.

Остаток лекции прошёл как обычно: я погрузилась в записи, оставленные мадам Фонтен на доске, а потом следила, чтобы Мари не сожгла волосы и ничего не взорвала.

Казалось, всё идёт как всегда. Вот только до самого конца в воздухе висело напряжение.

Долго искать новости не пришлось. На выходе из лаборатории меня встречала Жюльен.

Их тренировки заканчивались раньше, поэтому я привыкла постоянно натыкаться на подругу в нашем корпусе. Однако вместо привычной улыбки сегодня меня встретил злой прищур.

— У меня две новости, — резко сказала она, уводя нас с Мари подальше от толпы.

— Плохая и хорошая? — с улыбкой спросила я, пытаясь снять с неё эту пугающую маску.

Девушка не прониклась попыткой и покачала головой.

— Плохая и очень плохая, Ари, — серьёзно ответила она.

Судя по тому, что такой Жюли я видела лишь однажды — в тот день, когда они собрались спасать меня от исключения, — новость действительно была очень, очень плохой.

— Не томи, — почти шепотом попросила я, цепляясь за руку Мари.

— Сегодня день осеннего равноденствия, а мы не продвинулись ни на шаг, — всё тем же тоном произнесла она.

От облегчения сначала захотелось рассмеяться, а потом я толкнула подругу в плечо.

— Совести у тебя нет, — рыкнула на соседку, наблюдая, как та расплывается в улыбке. — Что за “очень-очень плохая”? — всё же решила уточнить.

— Селеста вернулась. И приехала не одна, а с отцом. Фредерик тоже вернулся – ещё вчера ночью. Судя по виду, отстранение пошло ему на пользу. А вот белобрысая сияла, как палатка на ярмарке, и сразу поползла к ректору под руку с главным казначеем, — тараторила она, стараясь сохранить улыбку.

Ясно.

Напоминание о “соблазнении ректора” было просто попыткой отвлечь меня от реальных новостей.

Произошло то, чего я ждала и боялась весь месяц.

Королевский казначей всё же решил отомстить за дочь. Непонятно, не осмелился ли он тревожить короля или просто получил отказ.

Но то, что аристократ явился по мою душу, сомнений не вызывало.

— Мы не дадим тебя в обиду. Даже мадам Фонтен готова подписать прошение к королю, лишь бы тебя не отчислили. Как показал прошедший месяц – без Селесты и Фредерика в Академии наконец-то мир и порядок, — попыталась успокоить меня Жюльен.

Потом и Мари убеждала, что этюданты из нашей группы встанут на мою защиту. Ведь все видели, что ту пакость затеяли Селеста и Фредерик, а я лишь пыталась их остановить.

Я же гадала: пришлет Торнвуд письмо или лично вызовет на беседу.

До жилого корпуса, чтобы переодеться, мы дойти не успели.

Тот самый бородатый помощник ректора уже ждал нас у входа.

— К ректору, — опередила я мужчину, протягивая руку.

И правда — листочек с ровным почерком.

— “Этюдантка Вуд, зайдите в мой кабинет”, — прочла я вслух для девочек, и бумага осыпалась искрами.

— Приказано проводить, мадемуазель, — сухо указал дорогу старичок.

— Мы соберём подмогу, — одними губами прошептала мне Жюльен.

В ответ я грустно улыбнулась. Пятнадцать буржуа против казначея короля.

Если Матиас Торнвуд решит меня выгнать, ему не помешает даже целый посёлок. Как когда-то они выгнали моих родителей.

Но унывать — значит сразу проиграть. А я не привыкла проигрывать.

Сначала Академия казалась темницей, а сейчас…

Я впервые за долгие годы нашла место, где мне интересно. Даже больше, чем с бабулей.

Да и подруги…

Оказалось, дружить с ровесниками куда увлекательнее, чем слушать истории стариков. Так просто от своей новой жизни я не откажусь.

Точно не из-за какой-то наглой блондинки.

Какой там у неё уровень дара? Четвертый?

Это мы еще посмотрим.

***

Помощник ректора сам постучал в огромную, слишком хорошо знакомую мне дверь, а потом так же сам её распахнул.

— Входите, мадемуазель, — учтиво поклонился он.

Кажется, они думают, что я сбегу.

Испугаюсь гнева аристократа и попытаюсь улизнуть?

Видимо, Матиас Торнвуд плохо знал мою бабулю и маму.

Если одна не боялась ослушаться короля, а вторая прятала меня восемнадцать лет, отгоняя всех посыльных зельями для окраски седых волос, — я уж точно не стану бежать от очередного выговора.

Больше, чем казначей, меня пугала новая близость дракона.

Как оказалось, находиться с ним рядом даже в одном кабинете — слишком опасно для моего рассудка.

Магия ректора странным образом действовала только на меня. Судя по моим аккуратным расспросам, Жюльен, Камиль и Мари были лишь под впечатлением его статуса и внешности, едва замечая давящую силу.

Именно с этими мыслями я застыла, натыкаясь на серьезный взгляд Торнвуда.

— Она ещё и дурно воспитана, — хмыкнул кто-то за спиной.

Войдя, я продолжала молча смотреть на ректора, пытаясь унять выскакивающее из груди сердце.

Я словно впервые его увидела и, ощутив нахлынувшую волной силу, совсем забыла, зачем пришла.

Кажется, главному казначею не понравилось, что перед ним не склонили голову. Когда же проигнорировали еще и его реплику, мужчина встал и начал бродить по кабинету.

— Никакого уважения к тем, кто выше по статусу, Торнвуд. Вам необходимо добавить этой этюдантке лекции по этикету. Даже буржуа должны знать своё место и правила приличий. Иначе как они будут служить королю? — почти лениво сказал он.

После этого раздался тихий смех Селесты. С видом наследной принцессы она восседала в кресле у стены и довольно улыбалась.

Да уж, она не только жестокая, но и злорадная.

Ректор критику и насмешки в свой адрес не оценил — сжал кулаки и сверкнул глазами.

Довольная улыбка Селесты померкла под золотистым сиянием магии дракона, а её отец упрямо вздернул подбородок, будто показывая, что совсем не раскаивается.