Раньше я с системными предметами сталкивался редко, в основном — с травами. Ну и, разумеется, с эликсирами отца. Но, в отличие от трав, в случае с эликсирами мне уже не хватало характеристик, чтобы понять, что именно передо мной, так что системные таблички над отцовскими бутылочками для меня пестрели вопросительными знаками. Увы, для понимания таких вещей нужно было либо развивать навык «Оценка», либо самому становиться алхимиком. Даже сейчас, в случае простейшего куска гранита я не мог без навыка с достаточной точностью оценить его вес и качество. Опять же — либо стань горняком, либо открой «Оценку». А лучше — и то, и то. Ладно, дайте только время…

Вот снова вернулся к мыслям о семье. Я старался гнать их от себя и не зацикливаться на этом, но неизбежно возвращался в этот замкнутый круг. Я был почти полностью уверен, что и отец, и мать остались у орков — таких ценных работников продавать на сторону бы не стали. Но даже если бы я вот прямо сейчас стал свободным — что толку? Что, я в одиночку пойду в сердце орочьих земель? Ну допустим, даже найду среди сотен раскиданных по чаще родов именно тот, в который попала моя семья. А дальше? Заплатить за них выкуп? Даже если они согласятся продать их, то могут легко заломить такую цену, что я и за десяток лет столько не заработаю! Я помню, сколько стоили на аукционе рабы с редкими умениями — могу поспорить, что алхимик и мастер-травник стоили бы не меньше тридцати-сорока золотых. Каждый! Где мне, скажите на милость, взять добрую сотню золотых, если сейчас в моем владении только растущий собственный долг, и доход в несколько медяков в день? Ладно. Начнем с малого. Для начала стоит восстановить параметры, стать полноценным горняком и закрыть свой собственный долг. Я горько фыркнул и поднялся, делая новый замах киркой. Самая легкая из моих проблем, решение которой у меня все равно займет месяцы и месяцы…

Я всегда думал, что добыча руды дело скучное. Тем более в случае гранита. Но был нюанс.

Обычно это действительно монотонная работа, нам даже не нужно было дробить щебень — мы просто откалывали куски любого размера в любом разрешенном месте карьера и на тачках свозили их в одну кучу к Гермушу. Гермуш — это гном. Сидел всегда в одном месте с таким видом, будто его дерьмо пахнет розами, а мы должны быть вне себя от счастья уже от одного факта, что он вообще с нами разговаривает. Единственное полезное умение этой надменной свиньи заключалось в том, что он с одного взгляда определял вес камней в тачке, которую к нему везут. Да-да, всего лишь неплохо раскачанный навык оценки. Массу камней от каждого рудокопа он аккуратно записывал в тетрадку, и в конце дня можно было получить деньги за выполненную работу. В первый день я получил три медяка. И потратил пятнадцать на еду. Потрясающее соотношение. Тем не менее, на такой усиленной кормежке и работе я за этот же день поднял силу и выносливость на целых пятнадцать сотых. Каждую. И… этот момент пробудил во мне неожиданный энтузиазм. Добыча камня стала восприниматься как специфическая тренировка, следующие дни я был чуть ли не самым заводным шахтером, а Фестус периодически спрашивал меня, чего это я такой веселый и не попадало ли мне камнем по голове. Честно признаться, пару раз попадало. Но дело было скорее в том, что с каждым разом, как я заходил в интерфейс, я видел что-то вроде:

И это как-то незаметно превратилось практически в манию.

Я проверял интерфейс ежечасно, встречая рост любой характеристики взрывами радости. Я придумывал безумные с виду способы тренировок «не отходя от забоя».

Я пытался добывать камень, издавая как можно меньше звуков, или, возвращаясь с пустой тачкой, проехать мимо Фестуса так, чтобы тот меня не заметил — для тренировки скрытности. Я пытался подхватывать выбитые из стены куски гранита прямо на лету — для тренировки ловкости и скорости. Я пытался как можно точнее оценивать массу тачки с камнем и отдельных камней, а потом сравнивал с тем, что говорил Гермуш — вдруг получится открыть себе навык оценки? Я вгрызался в гранит гномьего языка, который нам спустя рукава преподавали каждое утро. Большинство на этих уроках тихо дремало, но я еще и учителя периодически задалбывал вопросами… и вот это сыграло со мной дурную шутку. Как-то подзабылся тот момент, что, во-первых, мы тут с Фестусом не одни, а во-вторых, подростки не любят тех, кто пытается выделиться. А вопросы и инициатива при изучении гномьего языка как раз сошли за такую попытку.

Спустя неделю меня поймали у нашего пригретого места, где мы рубили камень, ровно в момент, когда Гермуш отошел облегчиться. Продуманные ребята, нашли удобный момент. Разговор, правда, вышел довольно коротким:

— Привет, это ты тут сильно умный? — Черноволосый парнишка, на пару лет старше меня, появился справа и легонько толкнул меня, привлекая внимание.

— А? — Я полностью сосредоточился на добыче гранита, так что не сразу понял, кто это и что он от меня хочет.

— Умный, говорю?

— Э… возможно.

— Так ты не умничай!

— А почему?

Парень на секунду задумался, подбирая ответ, но в этот момент переполнилась чаша терпения его напарника. Скуластый и насупленный, он до этого молча стоял и внимал мудрости товарища, но тут решил, что время слов прошло и настало время действий. Молча вышел из-за спины брюнета, размахнулся и зарядил мне кулаком в пятак. Я на мгновение ослеп от боли, а когда проморгался — успел лишь увидеть и почувствовать, как в меня влетели плечом, повалив на землю. Уже падая, увидел яростного Фестуса, который прыгнул на второго противника с воплем, больше похожим на боевой клич. Увы, противников оказалось совсем не двое. Как бы Фестус ни был силен — кулачный бой у него так и не открылся, так что в одиночку против целого десятка подпевал долго продержаться у него не получилось. А дальше нас пинали толпой. Прям старые добрые Лиан и Кристоф вспомнились, только те как-то нежнее и осторожнее били… оххххх… а вот тебя, сволочь рыжая, я запомнил. Бить лежачего в пах — это уже верх гнили.

— Шухер! — Донесся вопль издалека и стая шакалов вокруг тут же брызнула в стороны, делая вид, что ничего не произошло.

Кряхтя и постанывая, мы перевели тела в более вертикальное положение и сели, прислонившись к стене карьера. Я покосился на злого Фестуса, который хмуро ощупывал бок, периодически кривясь от боли:

— Ты извини… и спасибо, что попытался вмешаться.

— Я же не тварь дрожащая, чтобы друга в беде бросать? — Фестус усмехнулся и сплюнул. Кровью. Задумчиво пошатал языком зубы. — Сука, кажется, у меня в ребре трещина. Но бывало и хуже, так что забей.

— Ну уж нет… — От моего тона товарищ почему-то вздрогнул. — Забить на этих шакалов? Не дождутся. Теперь их ждут веселые деньки…

Я тоже сплюнул кровью, попав рядом с плевком Фестуса и улыбнулся.

— Смотри, кровь смешалась. Получается, мы теперь кровные братья?

Мы затаились на всю следующую неделю. Долг — и мой, и Фестуса, продолжал увеличиваться ускоренными темпами, потому что работали мы теперь не столько ради его скорейшего погашения, сколько ради прокачки силы и чтобы не выделяться своим бездельем. Все оставшееся время мы тратили на восстановление сил, спарринги друг с другом в укромном переулке между бараками и на усиленное питание. Последнее тоже ухудшало наш и без того отрицательный денежный баланс. Зато к концу недели моя сила и ловкость перевалили за пятерку, а Фестус наконец открыл кулачный бой. Для честной драки против наших коллег этого было все еще мало… но кто говорил о чести? Нас пинали толпой без всяких там попыток честной дуэли. А значит что? Верно. С волками жить — капканы ставить.

Вычленить каждого виновного в той суматохе по лицу было сложно, но главных зачинщиков я запомнил надолго. И рыжего ублюдка, пнувшего меня по яйцам — тоже. А поскольку все они принадлежали одной группе из десятка человек с четким лидером в виде Эльгера (того самого брюнета, который все это начал), то вывод напрашивался сам собой.