— Я всё ем, — ответил напарник. — Так что давай.

И никакого беспокойства в голосе, будто каких-то четверть часа назад мы не отправляли в будущее сдачу с двойного переноса. Всё-таки кремень. Это я его просто случайно застал в минуту душевной слабости.

Когда Михаил вошёл на кухню, я уже накрыл на стол. Облегчённая версия новогоднего застолья. Мужской вариант, наверное, получился, потому что вместо кислой шипучки водка.

— А ты времени зря не терял, — хмыкнул напарник, глядя на изобилие еды. — А говорил: один студень. Музейщица приняла тебя под своё крыло?

— Давай об этом не будем. Наливай.

— Принято. Ну, поехали, первая — не чокаясь.

Выпили мы бутылку. Вернее, полторы. Если учитывать закуску и время, потраченное на это дело, то совсем ничего. По крайней мере, не обнимались, не дрались, и песняк не тянули.

Поначалу молчали, потом разговорились. О всякой ерунде, будто мы случайно познакомились в баре на пляже во время отдыха. Да, мне хотелось спросить Мишу о тех бланках паспортов и прочих интересных бумагах из тайника, но я не стал. Чувствовал: время не наступило ещё. Надо будет — расскажет. Потому как вряд ли забыл, что сам об этом и сообщил.

Спал я после этого спокойно, без сновидений. И утром встал не с головной болью и сушняком, а потому что выспался. Пошёл на кухню поставить чайник. Пока схожу по всяким обязательным утренним делам, успеет закипеть. Взял коробок со спичками, да так и остался у форточки. Очень уж любопытный разговор шёл прямо под окном.

— Анна Владимировна, вы слышали? В Борисоглебском переулке будка трансформаторная взорвалась!

Коробок шлёпнулся на пол, но я нагибаться не стал.

— Это какая? Что возле Клавдии Ивановны дома?

— Так других там нет вроде. Я сама сейчас шла по Поварской, ходила молока купить, вы представляете… Ой, что я? Так вот, там милиции наехало… Не пускают никого. Говорят, даже стёкла повылетали в нескольких домах!

— Да вы что⁈ Ну и дела! Пойду, посмотрю.

— Говорю же, милиция…

Ну и фокус. Разозлили мы ребят на той стороне. А на этой… не всё же разнесло взрывом, там много всяких деталек, наверное, извлекут. Вот радости подвалит чекистам разбираться, какая держава в центре Москвы, да ещё и недалеко от правительственной трассы разместила непонятное оборудование, и как это удалось провернуть. Стоп! Не о том думаю. Михаил ведь не знает!

Напарника я разбудил быстро. И радости это ему не доставило.

— Какого хрена, Лёня? Дай поспать спокойно! Что у нас, пожар? Наводнение?

— Хуже. Будку взорвали.

Сон у Миши пропал сразу.

— Ого. Подозревал, конечно, что они там все поголовно дебилы… Когда?

— Не знаю, услышал, как соседка во дворе сообщает новости.

— А ведь у меня тоже такая мысль мелькнула, знаешь, отправить им посылочку… Но это же надо взрывчатку найти, устройство соорудить… Решил, что уже сочлись.

— А они, как видишь, нет. Местные рыть сейчас начнут.

И я изложил свои соображения о непонятных детальках и правительственной трассе.

— Всё верно, Лёня. Согласен. Уезжать надо. Да и нечего здесь больше делать.

Да, сидеть в Москве не стоит. Сколько времени пройдёт, пока выяснят, что к месту будущего взрыва то и дело шастали двое? А когда ментам покажут, в какую сторону постоянно уходила парочка? На какой день из-под завалов извлекут первые непонятные вещи? Думаю, у нас сутки до того момента, когда в дверь позвонят и голос Равиля с почти незаметным татарским акцентом произнесёт: «К вам тут пришли, Леонид Петрович!».

— И куда нам деваться? В Люберцы? Химки? Сергиев Посад?

— Надо уходить из страны, Лёня, — спокойно сказал Михаил, налил из чайника воды в стакан и выпил крупными глотками.

— Конечно, я сейчас позвоню в «Аэрофлот», закажу билеты до Мальдив с пересадкой в Эмиратах. Надо только глянуть, загранпаспорт не просрочен, а то я давно не ездил на курорты. Не смешно, Миша. Куда нам деваться? В Европе война, на Дальнем Востоке японцы, через Чукотку вряд ли можно куда податься. Что осталось? Китай? Афганистан? Турция? Точняк, сейчас в Батуми рванём, а там на маршрутке до этого… блин, забыл…

— Трабзон, Лёня. Ты пропустил ещё две страны, аккурат между Афганом и турками. И одна из них нам вполне подойдёт. Персия, — сказал он слишком быстро, будто боялся остановиться и передумать.

— И как нам туда? Сейчас же граница на замке, пограничник Карацупа с собакой Индусом не пропустят.

— Не о том думаешь. С этой стороны твой Карацупа нас за руку до границы доведёт и пожелает счастливого пути. А вот что дальше — думать надо. Но отсюда надо рвать когти.

— Миша, так говорят только в плохих фильмах. Но мысль хорошая. Куда поедем?

— Ростов. Хороший город. Поезд в половине одиннадцатого.

Собственно, сборы начались сразу. Да и что там собирать? У меня барахла на чемодан, и у Миши примерно столько же. Единственная засада — содержимое тайников. Огромная сумма живых денег и эти бланки… Если засекут — расстреляют мгновенно.

— Что за… — засопел напарник, попытавшись добраться до сокровищницы.

— Укрепил. Возникли подозрения, что нас обнести хотят. Пусти, сейчас открою всё.

В принципе, пачки денег не такие уж и здоровенные, по карманам рассовать можно. Кстати, там ещё и валюта присутствовала — большей частью фунты стерлингов, но имелись и доллары — мелочевка, десятки и двадцатки, по крайней мере, на поверхности кучки я других не увидел.

Британская валюта — и вовсе по фунту и по пятёрке. На чай горничной оставить, и то, носом крутить будет.

— Не смотри так, Лёня. Пять фунтов — серьёзная сумма. Многие в неделю меньше получают и не думают, что их судьба обидела. А с полтосом баксов есть реальный шанс в полицию загреметь. Ту же сотку многие сейчас за всю жизнь только на картинке увидят. Так что нам хватит.

Я взял в руки эту пятёрку. Офигеть, с обратной стороны ничего не напечатано даже! Простыня натуральная. Ладно, англичан устраивает, а мне по барабану.

— Как везти будем, Миша? Полчемодана бабла плюс твои паспорта. Таскать такое стрёмно, если поймают — сразу шпионом объявят и согласия не спросят.

— И золото ещё.

Наверное, берёг напоследок, чтобы добить. Николаевские червонцы и английские соверены. Это добро в представлении не нуждается, держал в руках не раз и не два. Навскидку — десятков семь, не меньше. У меня даже зубы заболели.

— Куда это? Мы столько мыла с собой не потащим. И каблуков не хватит.

— Лёня, прекращай панику. Если ты мастер искать, то сумей и спрятать.

Пока я распихивал деньги по поясам брюк, а Миша вырезал серединки из хозяйственного мыла, я решил узнать о тех самых бланках.

— Может, расскажешь о пустых паспортах и печатях о пересечении границ? Зачем сколько?

— А не знаю, — ответил Михаил. — Они мне достались… по случаю, что ли. Потырил на старой работе. Их уничтожать должны были. Списанное барахло. Я отвечал за утилизацию. Вот и прихватил. А потом сюда притащил. Даже не думал, что пригодятся.

— Надеюсь, заполнять их ты умеешь?

— Обижаешь. Да я, если надо, учебный курс по документам прочитать могу. Сделаю. Для дороги точно покатит. А на месте уже можно и полный набор соорудить.

— И где это место?

— В Соединённых, мать их, Штатах Америки.

— Что мне там делать? Богачей чистить? Я по-английски только три слова знаю, из них два матерных.

— Лёня, давай серьёзно, — Миша отложил кусок мыла и нож. — У меня к тебе есть предложение. На одну работку. Тяжёлую и даже гадкую, наверное. Но по итогам ты получишь… допустим, миллион баксов. Теперешних. Хватит до конца жизни пузо в Малибу греть. Ни в чём отказывать себе не будешь.

Я замер на пару секунд. Таких гонораров мне никогда не предлагали. Да что там, я даже не слышал о подобном. Это суммы из кино, где бабло чемоданами таскают.

— И где ты возьмёшь лимон? Только не говори о пиратском сокровище, закопанном под дубом.