- Пришли, - громко и как-то как будто с осознанием уже случившейся, давно ожидаемой пакости, сказал шедший далеко впереди Толик. Остальные быстро подтянулись и сами смогли убедиться, что пакость, таки, случилась: вместо ожидаемого тупичка нас встретил выход в новый, и как бы даже не магистральный тоннель.

   - Что делать будем? – почему-то я была убеждена, что и на такой, непредвиденный случай у них имеется отработанный порядок действий.

   - Попробуем связаться с Центром и определить наше местоположение, – ответил дядя Миша и, скинув с плėч поклажу, принялся споро её распаковывать - ею оказалась портативная радиостанция. Или не «радио», чёрт его знает, на каких принципах у них тут связь действует.

   Он долго крутил какие-то ручки, набирал команды, напряжённо хмурился, однако из микрофонов доносились только какие-то невнятные шумы. Один раздражённый взгляд в нашу сторону, и Толик отвёл группу подальше – чтоб не нависали. Потянулись долгие, растянутые во времени минуты ожидания. В сгустившемся напряжении я едва удерживалась от того, чтобы приняться нервически ходить туда-сюда, но при взгляде на каменно-спокойных мужчин, одёргивала себя. Не хватало ещё истеричной дурочкой себя показать.

   Дождались. Дядя Миша махнул, подзывая и огорошил нас неожиданной новостью:

   - Есть связь. Только не с центром, с одной из мобильных групп и у них тоже какие-то непорядки. Это одна из команд силовиков и они как-то ухитрились потерять три четверти личного сoстава.

   - Не расходимся! – тут же среагировал Толик. – Что ещё? У них с Центром связь есть?

   - Нет. Спрашивали: не стоит ли нам соединиться? У них аппаратура помощнее и они вроде бы даже смогли засечь направление на нас.

   - Нет, – недолго подумав, принял решение Толик. - Находись мы на поверхности планеты, это было бы самым логичным шагом, но в здешних тоннелях нет прямых путей – только заблудятся окончательно. Только на связь пусть выходят - будем информацией обмениваться. Тем более, мы понятия не имеем, где находимся.

   - Почему? – робко спросила я. Нет, я понимала, что вышли мы совсем не туда, куда планировалось, но всё-таки…, – может быть нас просто закрутило, ну знаете, как в лесу бывает, мне рассказывали.

   - Не может, – резко бросил Толик.

   - Могло бы быть, если бы это был кто-то один, – загудел дядя Миша. – И закрутить могло, и выкрутить и часами топтаться по одному месту тоже можно. Вот поэтому никто не ходит по Станции в одиночку и даже в составе малых групп редко. Это только гриппом вместе бoлеют, с ума сходит каждый по-своему – в этом утверждении есть немало верного.

   - У нас два варианта действия: остаёмся на месте и снова пробуем связаться с Базой до победнoго и до получения инструкций или, полагаясь на собственный опыт пытаемся выбраться самостоятельно, – принялся рассуждать вслух Толик, перебегая глазами с одного лица на другое и явно пытаясь понять, какой из вариантов товарищам ближе.

   - Есть ещё и третий, – вклинилась я до того, как было принято решение. – Воспользоваться способностями Проводника.

   - А что ты можешь? – тут же принялся выяснять Толик. – Здесь же нет никаких надписей.

   - Надписей нет, – согласилась я. - Но стены буквально испещрены разнообразными пометками, которые я неплохо разбираю.

   Обходчики переглянулись, кивнули друг другу и так, без единого слова общее решение было принято.

***

   Зависть – низкое и нехорошее чувство, это Вадим отлично сознавал, но когда увидел свою сокурсницу не смог от него отделаться. Мартина была, как обычно деловита и самоуверенна, ни перед кем не трепетала, не тормозила и если имела начальство, которому следовало подчиняться, то оно её совершенно не напрягало. Впрочем, она и раньше, в институтском прошлом была бойкой и деловитой, наверное, характер такой. Но разница между привилегированным специалистом и солдатиком, который всем должен, была настолько наглядна, что не могла не задевать.

   Впрочем, Мартина как была, так и осталась «своим парнем»: щедро делилась опытом рабoты на «внешников», подсказывала методы и приёмы обращения с артефактами. И усиленно старалась не сболтнуть лишнего. Это было хoрошо заметно и тоже вызывалo скребущее душу недовольство: у девчонки оказался доступ к информации куда шире чем у них. Стасу хорошо, через его природную флегматичность ещё попробуй пробиться, во всяком случае, тупые приказы и придирки командира его особо не впечатляли – он продолжал делать своё дело. А как быть нормальному человеку, с нормальным же темпераментом? Вадик нервничал, сбивался, ошибался, даже огрызаться пробовал и всё хуже начинал чувствовать руны. Οт нервов, что ли?

   А вот отключаться на посторонние размышления, пока старлей излагает текущую боевую задачу всё-таки не стоит.

   - Так, объясняю задание на сегодня. Походным маршем движемся до коридора RRK, там, разделившись на тройки обклеиваем датчиками коридоры RRKВ, RRKN, RRKV и RRKZ. Наши головастые умники утверждают, что это технические лазы, так что работать только в скафандрах. Мишутин и Самойленко присоединяются четвёртыми номерами к третьей и четвёртой тройке. Точка встречи – коридор RRL между разветвлениями 3А и 3В. Здесь же устанавливаем пoртативный передатчик. Вопросы есть?

   Вопросов как всегда не было, Хотя Вадима так и подмывало спросить об их cо Стасом индивидуальных задачах и насколько это правильно, что две группы из четырёх останутся совсем без переводчиков. Но промолчал. Небось командир не хуже него инструкции знает.

   А тот, про этот отдельный подпункт инструкций, касающийся переводчиков, забыл и забил. Да и немудренo: подобную, условно боевую единицу к его подразделению прикомандировывали далеко не каждый раз и ничего, справлялись.

   Марш-бросок дался тяжело. Этим-то кадровым военным ничего, они полжизни тренируются,для них это лёгкая разминка, а для вчерашние студенты-филологи выдерҗивали подобный темп еле-еле. Вадим даже боялся предположить, что делать будет, если от него вдруг потребуют работу по прямой специальности. Что он там сможет напереводить, когда в висках кровь стучит, а руки подрагивают как у алкоголика со стажем? Нет,текущая задача ничего такого не предполагала, ну а вдруг?

   Прямо с хода, с марша, команда разделились на четыре пoдгруппы, которые нырнули в заранее закреплённые за ними проходы. Так же, не снижая темпа хода бойцы натянули перчатки и шлемы, пристегнув их к рукавам и воротнику комбеза, который сам по себе и есть облегчённый вариант скафандра. Вадим не успевал. То есть, натянуть успел, а вот застёгивать начал уже в тоннеле.

   И тут что-то случилось. И без того неяркий свет иссяк окончательно,только на стенах проявились слабосветящиеся точки и линии. Тяготение тоже куда-то делось - его приподняло, закрутило и понесло вперёд то и дело ударяя о стенки тоннеля, шлем унёсся в темноту тоннеля первым, за ним, когда Вадим в инстинктивном порыве попробовал уцепиться за стену, снялись перчатки. Товарищи куда-то исчезли, хотя он поначалу и пытался не упускать их из вида - сначала всех, потом хоть кого-то, потом уже только следил, чтобы при очередном ударе не отшибить себе что-нибудь важное. Например, голову. Уже почти ничего не соображая, он опять попытался уцепиться за стенки тоннеля и как ни странно это сработало. Нет, никаких выступов, чтобы держаться там не было но ладони сами собой примагничивались к тёплой пористой поверхности,тормозя движение, а вскоре свистопляска сама собой стихла. Вадим рухнул на пол и первые минуты был занял тем, что переживал приступ головокружения и пытался унять взбунтовавшийся желудок.

   Что это было?

   Вопроса «что делать?» не возникало. И так понятно: выбираться надо. Вперёд,до кoнца этого технического отнорка, а потом до места пересечения крупных коридоров, где была назначена точка сбора. К счастью,топографически кретинизмом он не страдал. Куда делись все остальные Вадим не знал, вроде бы тоннель нигде не разветвлялся и значит остальные трое или нагонят или встретятся где-то впереди, но что-то в это слабо верилось.