– Их убивали не просто так… Кажется, я видел в одном из очень старых папирусов, что сердца вырывают для жертвоприношения, чтобы скормить тому, кому приносится эта жертва.

Подобное было странным в мире, где сердце считалось особенно важным для посмертия. Только сердце оставляли в телах умерших после мумификации, чтобы на последнем суде его можно было взвесить.

– Ты уверен, фараон? – спросил Сет. – Я не слышал о таких жертвах никогда, а я пожил дольше твоего.

– Не уверен. Я видел текст об этом слишком давно, в Унуте, и только мельком. Потом какой-то писец забрал папирус для переписи…

Ур Тахмет нехотя разжал объятия, и в этот миг в зале прозвучало почти ехидное покашливание.

– Мо-ло-дец, кудрявый мальчик. А боги… Что ж, от вас умных мыслей я и не ждал. – Одайон вышел из-за груды тел в своём привычном пустынном облачении.

Он насмешливо хлопнул в ладоши, как будто адресуя этот жест Кейфлу.

– С момента закрытия Дуата Нун обрёл достаточно сил, чтобы возвращать в мир смертных и богов и души. А эти милые наивные аментет стали его кормом. После потери крыльев в них оставалось немного силы созидания. – Одайон пристально взглянул на Ифе. – По этой же причине после твоего первого возрождения тебе легче давалась хека и жреческая сила. Надеюсь, ты не думала, что это происходило из-за того, что ты особенная?

– Изыди! – вместе с криком Ифе Атсу и Кейфл загородили её собой.

К Одайону же бросились Анубис и Сет, однако разбойнику потребовалось всего одно движение руки, чтобы остановить их, а следом обездвижить Атсу с Кейфлом и Ура Тахмета, который вскинул руки, вероятно, собираясь обратиться к своим знаниям и силе жреца.

Способность двигаться разбойник оставил только Ифе.

– Не пытайтесь сопротивляться. Я сильнее. Всё-таки помешательство богини и способ, которым она сохранила мою жизнь, не так уж и плох.

– Чего ты хочешь? – прошипела аментет.

– Ифе, Ифе… Мне кажется, что этот вопрос мы с тобой уже обсуждали. Ладно, не будем тянуть время, ведь его и так немного. Если вы ещё не поняли, то вы находитесь в обители богини Селкет – прямо под тронным залом. Совсем скоро она узнает о вашем прибытии, если уже не узнала.

– Ты здесь, чтобы помочь нам? – нахмурилась Ифе.

Одайон со злостью посмотрел на Ура Тахмета.

– А я уже пытался помочь, но ты, Ифе, мою помощь отвергла, возродив этого бесполезного старика.

– Так это был ты! Кинжал в мою грудь вонзил ты! – воскликнул Ур Тахмет.

Не отвечая на слова жреца, Одайон кивнул девушке:

– Он – твой отец, не так ли?

– Да.

– Значит он – твоя слабость. Лучше избавиться от него, пока Селкет не начала манипулировать тобой через его жизнь.

– Что?!

Смотреть в лицо человеку, который едва не лишил её только что обретённого отца, было тяжело. И всё же Ифе нашла в себе силы выдохнуть:

– Не смей даже дышать в его сторону. Оставь его.

– Хочешь поглядеть, как Селкет будет его пытать, чтобы ты стала послушной девочкой?

– Замолчи!

Одайон примирительно поднял руки.

– Ладно, как скажешь, только потом не плачься, если Селкет начнёт мучить папочку. Пора определиться с выбором сторон, Ифе. Окончательно.

– Ты безумец, если думаешь, что я могу принять твою сторону.

– Безумец или нет, но вот твоим «друзьям» правду о тебе могу открыть.

В один миг Одайон оказался за спиной Кейфла и сжал его горло.

– Отстань! – зарычал фараон.

– Тише, не дёргайся. Я собираюсь свернуть тебе шею и не хочу, чтобы ты мне в этом помогал.

Ифе сделала непроизвольный шаг к Кейфлу, но её под подбородком тоже сжали руки. Скосив глаза, она поняла, что Одайон был в двух местах одновременно, держа и её, и фараона. Это была не какая-то нечеловеческая скорость – нет, он просто раздвоился физически.

– А теперь проведём эксперимент, – ухмыльнулся разбойник. – Ты ведь любишь экспериментировать, хекау? Один из вас сейчас умрёт. Раз я безумец, то мне плевать на ценность Ифе и на то, сможет ли она помочь мне. Так что от смерти ты спасёшься, только сделав выбор, глупая аментет. Выбирай, кто именно умрёт: ты или хекау?

Ифе видела, как пальцы Одайона сжались на коже Кейфла. Юноша попытался что-то сказать, но смог издать только болезненный хрип.

– Прекрати! Я знаю, что это блеф! Остановись!

– Блеф, говоришь? Ну, давай проверим мой блеф и на тебе.

Ифе почувствовала, как хватка на её шее усилилась. Дышать стало тяжело, и тело задёргалось, ища пути к спасению. Пальцы Одайона до боли впивались в кожу, до пятен, заплясавших перед глазами.

«Он не пугает меня. Он правда убивает…»

– Ну, каким будет твоё решение?

– Меня! Убей меня! Убери от неё свои руки! – закричал Кейфл.

Одайон сжал его горло, мешая сказать ещё хоть слово.

– Тихо, хекау. Меня не интересует твой выбор – только Ифе.

– Убей меня, – ответом на хриплый шёпот Ифе стало новое усиление хватки на горле.

– Как скажешь.

Уже теряя сознание от недостатка воздуха, Ифе услышала раздражённый выдох своего убийцы. Одайон разжал пальцы, брезгливо вытирая ладонь о балахон, и девушка со стоном рухнула на пол.

– Какое глупое благородство. Я надеялся, что ты хоть в смерти будешь колебаться.

– Значит, всё-таки блеф, – откашливаясь, прохрипела аментет.

– Конечно, но, согласись, такие эксперименты бодрят. Теперь ты знаешь, что Кейфл – твоя слабость. Не только он – все твои спутники. Ты знаешь, что можешь проиграть из-за любого из них.

Ифе поднялась на ноги, упрямо вскинув подбородок.

– Слабый здесь только ты, Одайон. А мы прошли этот путь вместе, и оттого мы сильнее.

– Да? – с притворным удивлением спросил разбойник. – А то, что я без особых усилий удерживаю сейчас всех вас и могу убить тебя за долю секунды, это слабость?

– Ты только что доказал, что мы, или, по крайней мере, я, тебе нужны. Так что да ты слаб.

Одайон легко пожал плечами.

– Ты и правда мне нужна, ведь только ты, судя по всему, можешь привести меня к скрижали. А теперь давай обсудим, готова ли ты принять мою помощь и помочь мне в ответ. Ты уже знаешь, что мне нужна сила скрижали и даже знаешь, для чего. Всё, что мне нужно от тебя сейчас, – это понимание того, что только я помогу тебе выжить. А все остальные – это слабость.

Сдержать злость Ифе не смогла. Тревоги испытаний, тела аментет, отец и новое появление Одайона… Всё это за шаг от окончания пути путало мысли и лишало контроля.

– Одайон, ты как будто других слов не знаешь. Только «слабость», «слабость»… – тихо выдохнула она. – Я не слабая. Никто из нас не слаб. Если ты хотел получить от меня что-то, то забудь.

Одайон спокойно улыбнулся, цокнув языком.

– Даже если союз со мной позволит тебе спасти твоих обожаемых друзей?

Ифе с тревогой посмотрела на спутников. А они отвечали ей взглядами, полными мягкости и уверенности в том, что всё будет хорошо. Она верила им. Уж точно больше, чем пустым обещаниям разбойника.

Глубоко вздохнув, она ещё раз окинула взглядом друзей и гордо посмотрела на Одайона.

– Наши с тобой цели не совпадают, как и способы их достижения. Что бы тебе ни было от меня нужно, я не помогу.

– Не то, чтобы я удивлён. Тебе удалось сохранить после возрождения удивительную наивность, граничащую с глупостью. – Одайон запрокинул голову, прислушиваясь к чему-то. – Ну вот и всё: Селкет знает о вас. Ты не согласилась быть рядом со мной, глупышка Ифе. Посмотрим, что же из этого выйдет.

Сила, удерживавшая спутников аментет, развеялась, и Одайон исчез. А в следующий миг всех, во главе с Ифе, окутало ржавое сияние.

– Что за маленькие скорпиончики приползли в моё царство! Я так долго ждала встречи с вами, что теперь не могу поверить в свою удачу…

C трудом проморгавшись, Ифе поняла, что больше не видит тел аментет. Вокруг были песок, камни… А глаза слепил свет из исполинского разлома за скорпионьим троном. «Тронный зал, – поняла аментет. – Тронный зал Селкет».