– Макс, как ты себя в целом чувствуешь? – решил я поговорить с парнем о его ментальном здоровье.

– Да нормально, а что такое? – уточнил он, отведя взгляд в сторону.

– Как что! Ты же родителей потерял, да и вся жизнь рухнула. Хочешь поговорить об этом? Потеря близких это тяжелый удар для каждого из нас.

– Да я бы так не сказал. – пожав плечами ответил парень. – Я, возможно, еще не осознал до конца, что вообще произошло, но как-то держусь пока. А касательно родных вы правы, потеря тяжелая. Но я тут один подкаст слушал.

– Подкаст? – уточнил я, услышав незнакомое слово.

– Ну, лекцию. В общем один психолог говорил, что наше поколение не так сильно привязано к родне.

– Это еще почему? – возмутился я.

– Вот смотрите, взять, например, вас. Вы выросли в достаточно тяжелое время и вами постоянно занималась там мама ну или бабушка, кто-то из них читал вам сказки, рассказывал истории. Я помню, как вы на охоте рассказывали, что не путешествовали, жили скромно и из развлечений у вас была пачка цветных карандашей, сточенных почти до основания. А у нас, считай, все есть, вместо маминых сказок и рассказов – смартфоны, планшеты, компьютеры. Родители же их сами нам покупают, чтобы не заниматься нами. Плюс мне повезло, я родился не в бедной семье, поэтому путешествовал и опять же постоянно большую часть времени был предоставлен сам себе. Хорошо, что отец считал, что мужчина должен уметь драться, охотиться, рыбачить и справляться с различными бытовыми трудностями, и едва я стал стоять на ногах, как меня отдали в бокс, а также он постоянно таскал меня на все свои вылазки на природу, это сильно закалило меня. Если бы не это, не уверен, что сидел бы тут сейчас с вами. Так вот к чему я все это говорю, современные родители занимаются детьми в разы меньше, чем старшие поколения, оттого-то и их родственные узы куда слабее. Я, как ни странно, больше по отцу тоскую, хотя он тот еще тиран. А мама и была доброй, но сами знаете, она то где-то за границей, то с подружками в клубах, барах, ресторанах, а чтобы я ее не доставал, она всегда давала мне деньги. Вот как-то так. – тяжело вздохнув сказал Макс.

– Да уж, Макс, а ты умен не по годам. – покачав головой сказал я.

Так мы ехали и вели беседы с парнем по душам, на темы детства и воспитания, я рассказывал ему о том, как шкодил в детстве и как мне за это влетало от отца и матери. И все же парнишка прав, наши поколения очень сильно отличаются друг от друга.

Дорога была на удивление чистой, в целом оно и ясно, ее дорогой-то и не назвать, поросшие высокой травой и молоденькими тоненькими деревьями просеки. Если не знать, что тут раньше была дорога, то и не сунешься на машине. Порой до нас доносились звуки стрельбы, на горизонте виднелись клубы черного дыма, что поднимались вверх и застилали собой горизонт. Но ни людей, ни зомби, к счастью, нам так и не встретилось. Но меня очень сильно тревожил тот факт, что все идет как-то гладко. А я ведь точно знаю, что за чем-то хорошим всегда приходит что-то ну очень плохое, и это меня беспокоило.

– Макс, проснись! – толкнул я в плечо задремавшего мальчишку.

– Что такое, приехали? – встрепенувшись спросил он, начал растирать лицо ладонями.

– Нет еще, но мы уже рядом. Мы сейчас будем проезжать одну деревеньку, затем выйдем на трассу, по ней около двадцати километров и считай, что приехали. Так что будь начеку, этот отрезок, скорее всего, таким простым не будет. – предостерег его я.

– Понял, бдю! – ухмыльнувшись ответил парнишка и, зажав между ног карабин, достал из бардачка шоколадный батончик.

Выехав из леса мы оказались на большом заброшенном поле, где когда-то выращивали пшеницу, правда сейчас тут все поросло борщевиком. Но накатанная грунтовая колея все же отчетливо просматривалась. Немного проехали по полю, и нам открылся и вид на деревню, но ничего кроме печали и грусти данная картина не вызывала. Пепелище, все, что осталось от некогда большой деревушки. Только черные, покрытые сажей и частично порушенные кирпичные скелеты печей остались стоять на местах, где когда-то были расположены дома, а по периметру лежала поваленная и обугленная изгородь. А также брошенная и частично обгоревшая техника. Часть домов и построек еще тлела, поднимая в воздух запах гари, а между пепелищами бесцельно бродили зомби в поисках пищи.

– Может это, грохнем их? – предложил мне Макс, глядя на зомби, что при виде нас начали выходить на дорогу.

– Нет, не стоит, они не представляют для нас опасности. А вот звуки выстрелов могут привлечь внимание других зомби и людей, да и патронов у нас не так уж и много, так что прибереги силы.

– Как скажете. – кивнул мальчишка, осматриваясь по сторонам.

По разбитой грунтовой дороге, слегка присыпанной мелким щебнем, я промчался сквозь сгоревшую деревню, ловко маневрируя между ходячими мертвецами. Затем, когда проехали еще немного, нам открылся вид на шоссе и даже издалека было видно, что зомби там куда больше, чем в деревне.

– А объезда точно нет? – глядя вперед спросил у меня Макс.

– Увы. – отрицательно покачал я головой. – Поехал бы я тут, если бы была альтернатива. – добавил я и слегка прибавил газа.

Сотни, а то и тысячи зомби толпились на дороге, и мне было очень интересно, а с чего вдруг их тут так много. Но ответ не заставил себя долго ждать. Первое, что я понял, так это то, что почти все зомби на трассе это подростки, а потом на другой стороне дороги в кювете мы с Максом увидели десять больших, двухэтажных автобусов с красочной надписью на борту «Красная поляна».

– Видимо, ехали в летний лагерь и не доехали. – вполголоса сказал Максим, разглядывая лежащий на боку транспорт.

А видок был жутким, выбитые стекла, все кругом было в запекшейся крови, а также всюду лежали обглоданные добела кости.

– Да уж, не повезло детишкам. – произнес я тихонько, двигаясь вперед, не давая маленьким зомби-подросткам зажать нас в кольцо.

– Что у нас по горючке? – спросил Макс.

– Есть пока, мы едем не быстро, так что расход небольшой, но по возможности надо бы заправиться. Упаси господь, встать на трассе без горючки, долго тут точно не протянешь. – посетовав ответил я.

– Мы знак проехали, что через пять километров заправка, может повезет. – пожав плечами предположил Макс.

– Хорошо бы. – согласился с ним я.

До заправки дорога была практически пустая. То тут, то там на асфальте виднелись черные следы тормозных путей, что как правило вели к опрокинутым в кюветы или торчащим из отбойников машинам. А в машинах чаще всего можно было увидеть зомби и как правило не в единственном числе.

С заправкой нам не повезло, один из тех самых черных столбов дыма как раз поднимался из нее. Тут полыхало все, хранилище горючего, само здание заправки, брошенные машины и даже зомби тут ходили обожженные. Дорога тут вся была забита, а еще тут жутко пахло и было очень жарко от огня. Так что мне пришлось съезжать на обочину, осторожно маневрируя между брошенными машинами, и при этом сохранять хорошую скорость, чтобы зомби не успевали нас окружить.

С горючкой нам конечно не повезло, но мы хотя бы смогли проскочить это жуткое местечко и вздохнуть с облегчением. Дальше дорога была куда более свободной, и мы, промчавшись по трассе, доехали до нужного неприметного съезда и повернули в него.

Попав на классическую армейскую дорогу выложенную бетонными плитами я поймал себя на приступе ностальгии. Место совсем не изменилось, та же дорога, те же деревья и забор с облезшими красными звездами и табличкой «Стой! Запретная зона!» ничуть не изменились.

Остановив машину у ворот, я слегка нажал на клаксон, чтобы машина издала короткий гудок, и, взяв удостоверение с торпеды, вылез из машины. Макс же вылез из люка, сжимая в руках карабин, на всякий случай.

– Может, тут уже и нет ничего? – предположил парнишка, заглядывая с высоты своего роста за забор.

– Да, что-то не похоже. Вон дорожка подметенная, должен быть кто-то. Есть кто?! – слегка повысив голос, прикрикнул я.