Время уже стремительно приближалось к вечеру, а жара так и не спадала, стало даже хуже, из-за свинцовых туч, что затягивали небо, стало очень душно, но я уже мечтал о дожде, так как если он пошел, я смог бы собрать себе немного воды и хоть как-то утолить жажду.

Впереди заметил белую Ниву, что стояла на обочине с включенными габаритными огнями. Это сразу придало мне бодрости, и, вскинув автомат, я сошел с дороги в лес и начал тихонько подбираться к машине, чтобы увидеть ее водителя и пассажиров. Но никого не было видно и слышно. Подобравшись поближе, я увидел, что машина врезалась в дерево, а водительская дверь была открыта. И когда я оказался уже у самой машины, то увидел старого дедушку, что лежал у машины на животе, сжимая в руке какой-то прозрачный пузырек, из которого рассыпались таблетки.

– Отец, ты там живой? – вполголоса спросил я у него, но ответа не последовало.

Тогда я осторожно толкнул его ногой в торс, но он даже не шелохнулся. Взяв старика за плечо старого поношенного пиджака, я резко перевернул его, дабы убедиться, что он не зомби. Но нет, это был просто мертвый старик, на лице которого застыла страдальческая гримаса, а правая рука была прижата к сердцу.

– Не вынесла душа поэта позора мелочных обид. – тяжело вздохнув, сказал я. – Покойся с миром, отец, твоя смерть – не самое худшее, что могло случиться. – добавил я и, оттащив его в сторону, начал осматривать машину.

По всей видимости, ему стало плохо по дороге, и дед хотел выпить лекарство, но что-то пошло не так. Машина слегка врезалась в дерево и заглохла, так и стоит с тех пор. Лампы габаритов едва светятся, а значит, аккумулятор, скорее всего, уже практически мертв. Ключ же торчал в замке зажигания, и я выжал педаль сцепления, с надеждой провернул его, но, увы, лампочки на старой приборной панели лишь погасли, а когда я отпустил ключ, вновь едва зажглись.

– Пу-пу-пу. – сказал я, негодуя, и выключил зажигание. – Аккумулятор сдох, можно попробовать завести ее с толкача, хотя бред, как я это сделаю один? Тут ни горки, ни пригорка – не вариант. Можно притащить аккумулятор с Урала, хотя это еще больший бред, он хрен знает сколько весит, замучаюсь тащить. В общем, не повезло. – тяжело вздохнув, констатировал я, окидывая взглядом старую машину.

Напоследок я открыл багажник и не поверил своим глазам. Первое – это то, что там лежали две пятилитровые баклажки с водой. Открутив крышку, я понюхал содержимое, а затем попробовал на вкус, и, убедившись, что это можно пить, я с жадностью припал к емкости, зараз осушив ее на треть.

– Ну вот, другое дело! – пробубнил я сам себе под нос, вытирая рукавом намокший подбородок.

Второй находкой, что меня порадовала, был «кривой стартер», что лежал на дне багажника, или, как он правильно называется, «пусковая (заводная) рукоятка». На современной технике такого уже давно не делают, но этой Ниве сто лет в обед, и подобное приспособление вполне могло меня выручить. Вместо стартера двигатель нужно крутить самому, мне бы главное, чтобы искры хватило и машина завелась, а дальше дело техники. Закинув воду обратно в багажник, я взял рукоятку и обошел машину, вставив ее в нужное отверстие, я попробовал прокрутить ее вхолостую, но не смог из-за включенной передачи. Тогда я скинул с себя пулемет, залез в салон, выключив габариты, поставил машину в нейтраль и, несколько раз качнув педалью газа, включил зажигание, а затем быстро подбежал к рукоятке и резко крутанул ее. К моему счастью, машина тут же схватилась и зашелестела двигателем.

– Спасибо, отец, за то, что ухаживал за своей ласточкой. – улыбнувшись, обратился я к телу старика. – Ты уж извини, предать земле я тебя не могу, нет ни лопаты, ни времени. – добавил я и сел за руль.

Разместив пулемет на заднем сидении, автомат я положил на переднем, чтобы в случае чего можно было бы быстро его схватить, а пистолет закрепил в разгрузке, прямо на груди, дабы было удобно его схватить и вести стрельбу на ходу, если это потребуется, конечно же, а затем еще раз залез в багажник и переложил воду в салон.

Дела с бензином обстояли не очень хорошо, всего полбака, это, конечно, не мало, но и не много, а зная то, как забиты заправки, разжиться горючкой будет непросто, ну ничего, на крайний случай где-нибудь солью. Когда я нашел машину, у меня словно открылось второе дыхание, и голова начала работать более ясно и соображать куда быстрее. Первой мыслью был поиск укрытия для ночлега, ведь ночью на улице небезопасно. Южные ночи темные, видимость нулевая, а по свету фар тебя легко увидеть издалека, и зомби не всегда будут самыми страшными противниками.

Дед ехал мне навстречу, не знаю, куда и зачем он ехал, но его путь был неверным, и если бы не сердце, ходить ему сейчас с открытой пастью в зловонной, разлагающейся толпе. Так что я продолжил свой путь прямо.

Машинка вела себя отлично и резво набирала скорость, сразу чувствуется, что ее всю жизнь холили и лелеяли. Что тут сказать, старая гвардия любит свою технику и отлично ухаживает за ней, относясь как к живой. Для них это не просто средство передвижения, а надежный товарищ и друг.

Я быстро мчался вперед по грунтовке, минуя асфальтированные дороги, около которых виднелись ходячие трупы и искореженные машины. Для себя я подмечал каждый съезд на трассу, так как завтра с рассветом поеду обратно, но в ночь соваться туда – полнейшее самоубийство. Я же просто старался ехать вдоль бескрайних пшеничных и подсолнечных полей.

Спустя два часа поездки увидел вдалеке какие-то заброшенные бетонные развалины и направился в их сторону. Как я и предполагал, это была заброшенная ферма, где держали животных. Длинные бетонные сооружения без окон и дверей и с протекающей кровлей, часть вообще была разбита и порушена напрочь, но парочка зданий выглядела сносно для ночевки. В целом мне никаких удобств и не требовалось, лишь бы стены были и скрывали мое присутствие, а сквозной проезд мне только на руку, так как будет путь отхода.

Следов от других машин я не увидел и, подпрыгивая на кочках по высокой траве, добрался до самого дальнего здания и, не останавливаясь, въехал в него, как я понял, это когда-то был коровник. Внутри было пусто, я бывал в подобных местах, тут обычно много металлических конструкций для подачи корма, воды и уборки навоза, а также перегородки. Но весь металл уже давным-давно был вырезан, а о прошлом этого здания говорил только запах, что пропитал бетон насквозь.

Заглушив машину, я сразу приоткрыл окно и какое-то время сидел в салоне, прислушиваясь к тишине, мало ли кто мог еще сюда добраться. Но ничего не было слышно, я, не теряя бдительности, вышел из салона и, взяв в руки автомат, решил обойти все здание, так сказать, на всякий случай. Включив фонарик, заглядывал в каждый уголок и кое-что нашел.

В небольшом закутке, который в свое время наверняка служил кладовкой, я обнаружил следы пребывания человека. Пол был устлан еще свежей зеленой травой, а еще тут было полно сорванных подсолнухов, и большая часть была уже пустой, а в углу была целая гора шелухи от семечек.

Осознав, что я тут не один, по спине тут же пробежал холодок, и я осторожно пятясь назад осветил фонариком машину, хоть ключи у меня с собой, но на заднем сиденье так-то лежит мой пулемет. К моей радости, я так никого и не увидел и уже было вздохнул с облегчением, решив, что если тут кто и был, то он уже ушел. Но вдруг из комнатки, откуда я только что вышел, раздался хруст и девичий писк, а следом потолок в этой самой комнатенке обвалился, и вниз на траву с обломками гнилых досок упала девушка. Трава хоть и не сильно, но все же смягчила ее падение, и девушка попыталась посмотреть на меня, но свет фонарика ослеплял ее, она хотела выскочить наружу, но я стоял в дверном проеме так, что пути для отступления у нее не было, и она, забившись в угол, с ужасом смотрела в мою сторону, прикрывая глаза от луча фонарика.

– Прошу вас, только не трогайте меня. – переводя дыхание, жалобным тоном произнесла она.

Окинув девушку взглядом, я аж скуксился, словно откусил смачный кусок от лимона. Стройная, высокая, фигуристая, одетая в обтягивающие черные лосины и черный спортивный топик, правда, одежда выглядела неважно, вся порванная, а еще она была обута лишь в один кроссовок, на второй ножке был только некогда белый носок. Все тело было в ссадинах и царапинах, но укусов зомби видно не было. Невзирая на грязное и исцарапанное лицо, сразу было видно, что девушка была красоткой, плавные, симметричные черты лица, острый носик, большие глаза, пухлые губки, и все это выглядело натуральным, без какой-либо пластики или ботокса, но это не точно. Темно-русые волосы были заплетены в тугую косу, достающую почти до пояса. Девушка пребывала в явном ужасе и очень сильно меня боялась.