Однако, внешний вид Антиквара лишь добавлял мне удручающего настроения. Вот вы сами посудите, уважаемый читатель: если вы видите, что к общественному столбу привязан человек, избитый до определения «дальше некуда»,- в изодранной одежде, измызганной грязью и кровью от побоев, который еле-еле понимает, где он, а к почти соседнему столбу привязаны лично вы, и ещё невдалеке маячит корона умопомрачительной стоимости, то о чём вы сразу же подумаете? Что станете говорить? Что-то типа: «Я тут совсем не при чём! Это досадная ошибка! Это случайное стечение обстоятельств! Я требую адвоката!» Ага, и давайте ещё эти слова скажите лесным дикарям, живущих по принципу «Солнце светит – это хорошо! Если дождь – детей делай.»

Кстати, а судьи кто???

Аборигены между тем занимались мелочной суетой, в результате которой возле «короны» появилась какая-то бамбуковая поделка, изображающая что-то типа трона. Мелькнули условно-миловидные бабёнки, покрывшие это изделие разноцветными тканями для пущей красоты и мягкости и тут же ушедшие прочь. И, наконец, нас удостоили чести лицезреть местного авторитета, которого довели до обустроенного сиденья почти что под руки, и который сам по себе оказался страшен, как смертный грех: пересохший досуха, руки-ноки – словно палки. Босой, как местный воин. Зато «кокошник» у него оказался такой, что и сам Тесть позавидовал бы! Нет, правда: вызывающе-яркие перья длиной в два локтя самых разных расцветок – почти что в треть общей высоты, от пяток. Аляповатые бусы, ожерелья, юбка, серьги, кольца, браслеты – полный джентльменский набор.

Пришедший вождь устроился поудобнее и принялся бесстрастно нас разглядывать. Как матёрый старый гриф смотрит на ничтожную падаль. Его убить – и одного пальца хватило бы, но ты – привязан, а вот он одним своим крючковатым пальцем может приказать перерезать тебе глотку… или для этого ему хватит и просто моргнуть разок.

Старик что-то проскрипел – Антиквар в ответ принялся что-то рассказывать, задыхаясь от бессилия, булькая и хрипя. Ему помогли: по кивку вождя принесли ведро воды и окатили бедолагу одним махом. Он жадно слизывал капли влаги с губ, с плеч – отовсюду, куда смогли дотянуться его губы. И говорил, говорил, говорил… пока не выдохся и не обвис.

Вождь обратил на меня свои запавшие, почерневшие глазницы. Что-то прокаркал.

Ко мне подбежал какой-то халдей и принялся задавать вопросы на разных языках. Толмач, значит. Ага, вот попались понятные слова:

- Что ты можешь сказать? Зачем вы сделать преступление? Зачем ты украл Вороандиму-лигу?

- Я шёл к Большой Воде. Мне ничего не надо, я вас не трогал. Ничего не воровал. Вы сами на меня напали.

С простыми людьми надо говорить простым языком. Если тебе нужно допросить аристократа, то надо и с ним говорить по-простому. Если тебя самого допрашивают простые люди, то давай сразу говори с ними попроще, а не как Антиквар – пока не вырубился.

Зачастую мудрость господина лейтенанта, научившего меня некоторым истинам, спорила с мудростью Учителя… вот что значит опыт школы безопасности!

Толмач пообщался с вождём (или шаманом?), а потом обратился ко мне:

- Твой товарищ сказал, что это ты украл Вороандиму-лигу, что это ты всё придумал.

- Я вообще не знаю, что такое Вороандима-лига. Я шёл к Большой Воде. Этот человек – мне не товарищ: он меня предал, у него свой путь.

Неужели Антиквар и правда попытался всё свалить на меня?! Надо бы потолковать с ним по-свойски… попозже. Если оно будет, это «попозже»…

- Зачем ты шёл к Большой Воде?

- Чтобы вернуться в свой город.

- Если бы ты не пришёл к нам, тебе не нужно было бы возвращаться…

- Я был охранником у этого,..- короткий кивок в сторону Антиквара.- Пока он не продал меня вождю Речного города.

Допрос продолжался. По ходу дела я рассказал про то, как убил воина на состязании, а за это меня сделали наложником у одной из женщин города: до тех пор, пока я от меня не родятся два мальчика.

Разумеется, ни в коем случае нельзя было сболтнуть, от КАКОЙ женщины я должен был заделать двух сыновей: а вдруг мой Тесть в контрах с этой деревней?- тогда я окажусь или заложником, или трупом – второе более вероятно. Измученный Антиквар обвис на верёвках, но, скорее всего, прекрасно слышал мои рассказы. Если он меня сдаст, то… то тогда надо будет молиться, чтобы в этом селении эта новость не оказалась сногсшибательной сенсацией! Причём, лучше молиться обоим Богам сразу!- для надёжности…

- Шаман говорит, что в твоём сердце нет жажды золота,- сказал мне толмач.

Ну, это спорно… не было бы такой жажды – зачем бы я подался в наёмники? Ах, да: я же всё равно ничего толком не умел делать, кроме как мечом махать. Но ведь мне всегда хотелось зарабатывать побольше! Но зачем мне спорить с палачами?

- Шаман сказал: всё решить завтра.

Ну, лишний день жизни – тоже щедрый подарок. И то дело: солнце уже садилось, нас обволакивала неумолимая тьма, а развлекаться с жертвой, конечно же, лучше всего при нормальном освещении.

Нас отвязали и поместили в кубические клетки высотой в 2/3 моего роста. Я мог бы вырваться и броситься в бега, но только вот соревноваться в беге по джунглям у меня и днём-то не получилось, а ночью я и вовсе все ноги переломаю. И воевать с местными охотниками тоже не вышло: лучше схватиться с десятком белых наёмников, воюющих привычным образом, чем с пятёркой дикарей, которые не воюют, а сбивают тебя с толку, чтобы закидать сетями!

Клетки представляли собой обычные бамбуковые палки, увязанные лианами. Узлы можно было бы как-то попытаться перетереть и попробовать сбежать, но вокруг нас разожгли костры и устроили непонятные пляски: как я предположил, в честь обретения дивного сокровища, которое Антиквар стянул незнамо где. Полы у клеток пропахли острым запахом обезьяньих фекалий: это были или ловушки, или клетки для временного содержания. Как говорится, все удобства – во дворе: высунул свой фаллос наружу – и справляй нужду на улицу! Нам даже бросили по одному сытному плоду, который неплохо утолял голод, и поставили каждому по плошке с водой. Как нетрудно было догадаться, именно так они пленных обезьян и поили-кормили…

Антиквар застонал и открыл глаза.

- Очухался, придурок?- сочувственно спросил я своего нанимателя.

Он посмотрел на меня мутными глазами. Похоже, этот человек уже дошёл до состояния, когда смерть не страшна. Потом всё-таки зашевелился, заполз в самый дальний от меня угол и кое-как устроился в нём, упираясь головой в потолок и обратившись ко мне лицом.

Пока он копошился – опрокинул свою плошку и разлил воду. Постепенно Антиквар начал отходить; в его глазах появилась досада из-за потери воды. Он схватил полупустую плошку и жадно её вылизал, как собака, мучимая лютой жаждой.

- Ну, чего молчишь?- спросил я.- Скажи что-нибудь. Например, на кой ляд ты врал дикарям, что это я придумал стырить эту… хрень?

- Хрень,..- просипел тот.- О, Господь вседержитель! Если бы знал, какова цена этой хрени… да за неё любой местный вождь душу отдаст Нечистому!

- А на рынке почём она стоит?

- А на рынке дураки не дадут за неё больше, чем вес её золота. Настоящую её цену знают только здесь, в джунглях! С её помощью шаманы разговаривают с местными богами! Ты знаешь, Клёст, каково это – разговаривать с самим богом?! Хотя бы даже диким, из лесов… о, не знаешь! А я сам лично видел! Да что там!- я был на обряде общения с духами и слышал! Очень смутно, конечно, но всё же… что смотришь?! Клянусь: я не выжил из ума!

- Раньше тех, кто уверял, что слышит Бога, могли запросто и на костре зажарить… на всякий случай.

- Я тоже думал, что они все врут… пока сам не услышал!

- Ты что, что-то спрашивал у местных богов? О чём?

- Не я! Разговаривал… тот… ну, ты его не знаешь… А просто стоял рядом, и через некоторое время… услышал!

- М-м-м-м…

- Да вот! Сам посмотри! Этот ряженый дуралей тоже возжелал поговорить с богами!

Антиквар определённо обезумел: он жадно прильнул лицом к стенке клетки, да так, что палки его продавили чуть ли не наполовину. Глаза выкатились, рот приоткрылся; кадык судорожно задёргался.