Звуки боя гремели вплотную к нам, и на слух оценить расстояние до противника мне никак не удавалось. Через некоторое время гребцы вдруг всполошились, начали прятаться внутри корабельного корпуса – послышался свист стрел, застучавших по тонким стенкам: одна из них клюнула меня в щит, переброшенный за спину. Я рывком прижал голову Уминовары к своим коленям; вскрикнул мой сосед, сидевший у окна: стрела, пробив занавеску, ударила его в голову. Тот застонал, завалился на меня боком, заливая кровью моё плечо: его телу падать было просто некуда. К тому же, я побоялся, что он при падении сорвёт стрелой, застрявшей в голове, занавеску, открывая врагам обзор нашего помещения, и поэтому удерживал труп своим плечом поближе к окну.

Сановники всполошились, закричали; по счастью, гребцы оказались парнями не робкого десятка и панике не поддались. Лодочка продолжала плыть по инерции, и вскоре перестук стрел по её стенкам и бортам прекратился: то ли у врагов запас иссяк, то ли их оттеснили от речки. Наша сторона украсилась торчавшими наконечниками, только что жадно искавшими добычу, да так и оставшимися в стенах, не сумев пробить их навылет; впереди стонал ещё один раненый.

Рулевой что-то крикнул – гребцы снова высунулись наружу, принявшись отталкивать воду с удвоенной энергией. Но я не решался отпускать голову девушки: мало ли что?

По ходу движения нас то и дело накрывало тенью: кораблик проходил под горбатыми мостиками. Если бы противник перехватил хотя бы один из них, то нам бы пришлось несладко: достаточно лишь обрушить хлипкие перила в реку – и всё, проход нам будет перекрыт, а, так как глубина возле плотины доходила до полтора роста человека, я не смог бы помочь, отгоняя врагов: в кольчуге, с наручнями и поножами плавать по водоёмам крайне неудобно. Я вот вообще не знаю ни одного примера, чтобы хотя бы кому-то удавалось куда-то доплыть в полном боевом облачении, а известных мне печальных случаев – да сколько хочешь…

Плыли мы долго, и я по ходу движения примерно догадывался, где мы. По крайней мере, даже при занавесках можно легко сообразить, что вы в «квартале домов на сваях», поскольку они тоже отбрасывают тени, но только боковые, а не верхние, как мосты. По мере приближения к плотине шум боя становился всё тише: враг пока ещё не добрался до этой части города. И вот, наконец, гребцы бросили свою работу, выполнив указание рулевого типа «суши вёсла», а вождь, не без труда пробравшись в носовую часть, явил свой лик защитникам плотины. Кстати, на ней, как и на крепостной стене, тоже располагалось укрепление, причем имевшее крышу для защиты от навесного обстрела.

Тесть что-то приказал, и на плотине началась какая-то суета. Быть может, там готовились принять швартовы и встретить высокопоставленных гостей? Но мы не двигались, хотя гребцы и застыли в напряжённом ожидании.

Внезапно наш кораблик получил толчок под днище, а по округе начался разливаться неопределённый гул: вроде бы не грозный, но меня почему-то сразу пробрало аж до костей. Наше судно слегка закачалось, и его почему-то ощутимо потянуло вперёд, хотя впереди стояла высокая плотина. Гребцы взялись за вёсла, но, если раньше они делали отмашки от всей души, то сейчас осторожничали – мне даже показалось, что они, наоборот, отгребают назад…

- Всем приготовиться!- Тесть обратился уже ко всем пассажирам.- Плотина открывается!

- Да вы что, совсем ***, что ли?!!- вырвалось у меня.- Это же ***!!!

Между тем течение заметно усилилось, не оставляя у меня никаких сомнений в том, что происходит. Наши гребцы уже откровенно работали «в обратную сторону», но это абсолютно не помогало, да и они это делали лишь для того, чтобы смягчить наше вхождение в водопад… а кораблик шёл вперёд всё быстрее и быстрее, целясь войти в самую гущу гула, разросшегося так, что становилось плохо слышно даже самого себя!!!

Если бы не кольчуга, то я паниковал бы меньше, а ощущение беспомощности и зависимости от каприза судьбы, который угрожает тебе глупой смертью, меня просто убивало. Уминовара судорожно вцепилась в меня двумя руками: если я булькну на дно, то камнем утяну и её, поскольку разжать руки, сведённые судорогой страха, очень непросто – даже женские!

Я лихорадочно осмотрелся: блин, даже ухватиться не за что! Я, подпихнув соседей, в т.ч. убитого в голову, кое-как вытянулся лёжа, плотно прижав ладони к полу (или к палубе?), готовый впиться в доски ногтями.

Мы сблизились с плотиной – наш кораблик слегка чиркнул бортом за проем шлюза, из-за чего начал снижение не очень ровно. От этого «слегка» нас всех тряхнуло, как жуков в коробочке, а снижение показалось мне просто падением в бездну – настолько оно показалось крутым и стремительным, хотя, повторюсь, там и высоты было – в полтора человека… а, может, и в два! Мамочки!!!

От почти вертикального падения моё сердце ухнуло, а дыхание перехватило. В голову полезли какие-то дурацкие мысли о том, что я никогда не видел на этой треклятой плотине никаких подъёмных механизмов – только посты охраны, и что сейчас мне предстоит погибнуть ни за грош лишь потому, что наивные аборигены понятия не имеют о том, что плыть в прогулочной лодочке через водопад – это ни разу не умная идея...

Наше судёнышко жёстко ткнулось корпусом в бешеную волну, тут же черпнув воды через нос, и его сразу же дёрнуло вправо-влево. Нас уже не просто встряхнуло – нас всех оторвало от пола и приложило об стенки, друг об друга – кому как повезло. Кораблик завибрировал, угрожающе затрещал: я физически ощутил, как подо мной напряглись все палубные доски от удара нашего хрупкого корыта по бурлящей реке.

Кормчий что-то яростно кричал – я не понимал ни слова, но догадывался, что тот пытается командовать гребцами. Их предварительно привязали ремнями, и поэтому они удержались на ногах, но когда судно мотало, то и они мотались вместе с ним, и толку от них выходило немного. От встрясок сидевшего справа убитого опрокинуло на пол, а занавеску сорвало, и я краем глаза смог наблюдать, как рядом с нами буйствуют жёлто-коричневые волны, то и дело подбрасывая нам в окна ведро-другое воды. Гребцы в такой ситуации ничего поделать не могли в принципе: нас с немыслимой скоростью несло практически строго по середине реки, а мне оставалось лишь молиться, что у строителей плотины когда-то хватило соображения все выступающие из реки камни убрать заранее, в мирное время, иначе нашу глубоко осевшую «лодку» просто раздробило бы о них в щепки, а я точно бы захлебнулся.

Между тем болтанка постепенно успокаивалась, кораблик замедлялся; гребцы и рулевой работали уже уверенно, умело отводя судёнышко от ретивых волн. Я осторожно выглянул в окно, обернулся назад: преследователей не наблюдалось – враги не могли мчаться за нами с такой же скоростью по берегу, густо поросшему высоким густым кустарником, переплетённому лианами, свисавшими едва ли не до воды.

Выпущенный поток смыл вдоль берега весь мусор и павшую растительность, которые резко осложнили жизнь тем, кто шёл следом за нами: их кораблики подвергались таранам этого топляка; по поверхности позади нас разбросало обломки тех лодок, которым не повезло… барахтались и кричали несчастные, которых расшвыривало жёлто-грязными волнами. С нашей стороны одна из лодок, нахлебавшись мутной грязи, торопливо разворачивалась к берегу; оставалось надеяться, что из семи посудин хотя бы несколько всё-таки смогут продолжить путешествие.

Определённо, наш кораблик, шедший первым, при всём риске получил некоторое преимущество: ему меньше всех досталось от топляка, который мощной волной был мгновенно поднят со взбаламученного речного дна, а потом его начало мотать во все стороны, бросая на удирающие в потоке лодки.

Городская плотина ещё находилась в прямой видимости, и я успел разглядеть на ней пару подъемных механизмов, которые эти дикие туземцы где-то втихаря хранили, а вот сегодня успели перетащить и смонтировать. Поднятая секция полностью открыла проход, сливая пруд и воду изо всех каналов города, давая нам возможность быстро уйти подальше в бурлящем речном потоке.