- Давай!!!- скомандовал я.- Огонь! … так вас растак!!!
- Бух! Вш-ш-ш-ш-ш-их!- копьё с нашей катапульты стартовало и вонзилось в грудь одного из слонов.
Собственно, я уже понял, что у этих лесных гигантов самое уязвимое место — это бока, а грудь и ноги имеют шкуру, которую и правда ничем не пробить. Но, когда армия впала в хаос и неразбериху, даже комариные укусы играют врагам на пользу: вот и «наш» слон, получивший булавочный укол в грудь, попятился, недовольно замотал башкой направо-налево так, что те, кто сидел у него в будочке на спине, разлетелись в разные стороны будто бабочки, махая руками как крыльями, не успев ничего сделать… На последнем взмахе слон случайно задел бивнем одного из подвернувшихся ему под ноги бойцов — и тот отлетел в сторону словно тряпичная кукла, которую пнул капризный ребёнок. Такого чуда я тоже никогда не видел, ни на одной войне, чтобы человек от удара летел, что птичка!
- Заряжай!- завопил я, возбуждённый удачным попаданием.- Быстро, …. вашу мать!
Надо признать, что у аборигенов воины подобрались всё-таки неодинаковые… Если те двое, что пришли со мной от второй позиции, оказались боле-мене адекватные, то на третьей, как на грех, подобрались излишне склонные к поклонению мистике. Слон, хоть и огромен, всё равно остаётся животным вроде собаки,- так зачем его обожествлять-то? Ну, да, мы ранили его в грудь — но зачем из-за этого падать на колени и, раскачиваясь, хвататься руками за голову? Это же вражеский слон, а не наш — вот пускай враги за него и переживают!
Как известно, кулаками и добрым словом можно добиться гораздо больше, чем одним добрым словом. Вот и нам удалось-таки организовать процесс перезарядки «рогатки», но… Но только нас атаковали, и не медлительные слоны, которых очень долго разворачивать, а очень даже шустрые вояки из вражеского войска. Они бежали на нас, забавно подбрасывая ноги и потрясая копьями, отведя щиты, сплетённые из прутьев, едва ли не за спину — вот так они широко махали руками во время бега!
«Наши» бойцы показали, что не зря считаются самыми лучшими охотниками и воинами: они привычными движениями похватали свои луки и отрыли плотную стрельбу, почти не тратя время на прицеливание, и при этом их стрелы разили бегущих врагов практически без промаха, благо те прикрывались не столько щитами, сколько бусами, амулетами и криками. Даже те, кто молился на слонов, очень проворно и охотно принялись пускать стрелы во врагов, поскольку это занятие являлось более привычным. Но, тем не менее, вал ожесточённых туземцем надвигался на нас всё ближе, ближе…
Эх, сюда бы десяток-другой арбалетчиков! Или хотя бы одного пулемётчика…
Время, время! Нужно было задержать атакующих хотя бы на несколько мгновений!!! Но как?
- Сразу стреляй! Ты понял?!- закричал я прямо в лицо одному из «своих» бойцов и даже рукой махнул, изображая разрубание канатной петли.
Тот быстро-быстро закивал, выпучив на меня глаза и раззявив рот так, что нижняя губа захлопала по подбородку. Я перебросил щит со спины в руку, выхватил меч и бросился в безумную атаку один против толпы наступающих.
C первых же шагов я понял, почему бегущие к нам так высоко вскидывают пятки: речной ил оказался вязким, и, выдирая ногу, невольно вскидываешь ступню повыше. Мда, плохо… мне будет тяжело работать ногами!
Несколько человек не удержались и метнули в меня копья, но у меня на этот раз имелся щит, которым я отвёл броски, ощутив лишь удары палок, принятых на него. Противники сближаются вплотную — я отмашкой справа налево - снизу вверх отбросил нацеленные в меня острия. Это одно моё движение изумило туземцев, непривычных к искусному бою: вот, вроде бы, бежали вперёд, вот, казалось бы, оставался один шаг, чтобы поднять меня на копья, а они вдруг резко задираются вверх, при этом враг, т.е. я, оказывается так близко, что нет времени переложить древко в более удобную позицию.
Первый нападающий получил от меня удар ногой по тестикулам и с воем, зажав руками своё сокровище, рухнул на спину, задрав грязные пятки к небу и подняв брызги и так взбаламученной воды. Я на следующий шаг легко полоснул мечом, вскрыв горло второму противнику.
Я добился того, чего хотел: наступающие попридержали свой бег, чтобы начать азартно, прицельно и все сразу тыкать меня копьями: я едва-едва успевал отбиваться мечом и щитом от смертельно-острого железа и начал пятиться назад. Мои враги оказались молодыми, энергичными: я буквально ощущал плещущую от них бешеную энергию, которую им, казалось, девать было некуда, и эта энергия подавляла меня, доводя до отчаяния: ну, сколько же можно отмахиваться от бесконечно сыпавшихся выпадов?!- у меня уже в глазах зарябило! Мне отчасти повезло в том, что мои противники очень сильно мешали друг другу, не умея воевать строем, но никакого везения не хватит на бесконечно долгое время…
- Бух!- хлопнула наша катапульта.
- Вши-и-и-и-их!- свистнуло её копьё почти что возле моего уха.
Оно молнией метнулось в слоновье стадо… и никого не задело! Только слегка припугнуло тех, кто напирал на меня…
За моей спиной послышался возбуждённый гомон, и в моих противников вновь полетели стрелы — казалось, даже более часто, чем раньше, когда несколько человек были заняты зарядкой катапульты.
- А! А! А!- удары стрел отбрасывали от меня одного врага за другим, давая мне долгожданную передышку, и не позволяя речным водам успокоиться от плеска падающих тел.
Я попятился назад, и, увидев, что атаковавшие меня сбились в кучу и испуганно прикрываются щитами, забросил свой щит за спину и опрометью бросился бежать под защиту деревьев, не забывая, однако, петлять. Укрылся за «рогаткой», перевёл дух: рядом со мной оказался тот самый боец, которого я первым привлёк на помощь — он осторожно высматривал новую цель, сжимая в руках лук с наполовину натянутой тетивой.
- Спасибо, друг!- сказал я прочувственно.- Я тебе должен!
Он, казалось, даже не услышал меня, но вдруг резко пригнулся — в нас полетели копья! Один из наших бойцов вскрикнул от вонзившемуся ему в плечо острия, торопливо присел и изумлённо уставился на древко, торчащее из его тела, одной рукой придерживая его, чтобы оно не колыхалось, а другой зажимая полученную рану, не в силах, однако, остановить обильно потёкшую кровь, быстро перепачкавшую ему пальцы и всю грудь до живота. Над ним склонилось двое, залопотавших что-то сочувственное, но я закричал, размахивая мечом:
- Уходим!!! Всем уходить! Туда, к Брату!
Я, конечно, назвал своего «надзирателя» не Братом, а по настоящему имени, чтобы аборигены меня правильно поняли. Тем не менее, один из них не захотел оставить раненого и залопотал мне что-то оправдательное — я прикрикнул на него:
- Давай, пошёл отсюда! Быстро! Зарублю, зараза!!! Приказов не понимаешь, что ли?!- и замахнулся на него мечом уже безо всяких шуток.- Я сам разберусь…
Последний из бойцов покачал головой, выражая сомнение очередной болтовнёй, но всё же неохотно оторвался и поспешил догонять товарищей, убегавших, пригнувшись пониже.
- Ты был достойным воином и хорошим товарищем,- торопливо сказал я ритуальную фразу, вызубренную ещё со времён «ночных сов».- Мы тебя никогда не забудем.
Боец всё понял, побледнел и уставился на меня умоляющими, округлившимися глазами. Я быстро кольнул его в сердце остриём меча, отскочил в сторону, чтобы не попасть под струю брызнувшей крови, и устремился вдогонку за остальными, слыша, как разозлённые враги явственно накатываются на брошенную позицию всё ближе и ближе, и стараясь поскорее забыть короткий, захлебнувшийся вскрик, который успел издать зарезанный мной боец.
На очередной позиции хозяйничал Брат: тутошний «экипаж» суетился как ошпаренный, заряжая «рогатку». Я мельком глянул на «слонобойные» копья и психанул:
- Тут что, тоже ни разу не стреляли?!!
- Слон – это дух джунглей,- отвечал Брат.- Борго-лига.
- У вас тут одни «лиги»!- ругнулся я.- Теперь не воевать, что ли?!!
- Дух джунглей – это дух лесной жизни,- ответил Брат невозмутимо.- Бойцы верить, что убивать дух джунглей, ты нападать на свою жизнь, ведь мы жить в лесу. И на жизнь своих детей. Нельзя убивать Борго-лига: всем быть плохо-плохо.
