Итак, есть рогатка, есть тетива, есть копья, у которых на пятке вырезаны такие же аккуратные лунки под тетиву – осталось только натянуть эту рогатку с копьём, уложенным на эту самую двойную перемычку. В юности я слышал для малышни сказку о том, как жители некоего села решили сбить с неба луну: уж больно она волков привлекала, и спать мешала по ночам… ещё и другие дела всякие делать. Рогатку-то они построили, и даже круче наших – из сосновых брёвен в обхват толщиной, да только упёрлись, понимаешь, в проблему: а как тетиву натянуть?

Один здоровенный мужик, способный быка кулаком свалить, при полном напряге смог натянуть верёвку лишь так, что валун улетел лишь на 20 шагов по крутой дуге. Тогда наши селяне покумекали и придумали натягивать верёвку всем аулом, собрав всех мужиков от мала до велика. Собрались они, значит, ухватились, потянули, да только по команде «хай!» тетиву отпустили не в единый момент, а кто как успел. Из-за этого на луну вместо валуна забросило самого мелкого пацанёнка, и во второй сказке нашим горе-луносшибателям пришлось уже соображать, как мальца вертать оттудова взад…

Правильно, уважаемый читатель: нам требовались торсионы для натяжки тетивы. Для этого я приказал создавать длинные петли, обхватывающие тетиву и третье дерево, продевать сквозь них длиннющие палки-рычаги и с их помощью закручивать петли так, что они начинали скрипеть, сворачиваясь в тугую спираль, сокращаясь из-за этого в длине и натягивая тетиву до предела, пока она хрустеть не начинала.

Оставалось лишь дожидаться появления вражеской армии… и она подошла. Что ж, пришло время надевать броньку!

Наши слонобои были замаскированы, сами мы обретались поодаль от реки, опасаясь вражеских дозоров и разведчиков. Как ни странно, никто из противников не удосужился выслать хотя бы троицу бойцов посмотреть, что, собственно, творится на нашем берегу – как я предположил очень быстро, они действовали по принципу «если кто-то и встал на нашем пути, то его проблемы, а не наши!»

Да, мои сопровождающие оказались правы: это место являлось самым удобным для переправы из-за своего мелководья, благо тут река делала небольшой поворот, ослаблявший и без того слабое низинное течение почти до полной остановки, причём эта петля выгибалась в нашу сторону, предоставляя нам возможность сварганить несколько «рогаток» так, что они могли ударить во фланги тем, кто топал через илистый брод.

Ох, ты, Пресветлый заступник наш! Великое чудо сотворил ты!!!

Все услышанные прежде рассказы о слонах сразу померкли в своём ничтожестве, лишь только я увидел это чудо воочию! Исполины высотой в два этажа выступали неспешно и величаво, переставляя ноги так, словно оказывая всем честь полюбоваться их походкой, каждым движением! Их смертоносные бивни и впрямь оказались такой длины, в которую я никак не хотел верить!- если не ещё длиннее…

Если бы кто-то попытался доказать мне, что гигантские животные могут обладать завораживающей грацией, то я бы ему не поверил: самым крупным из тех, кого я знал, являлся скворог, но этот лесной хищник – косолапый, и его неуклюжесть давно вошла во все сказки и байки. А слоны…

А слоны вышагивали так, что земля дрожала, но при этом их походка воздействовала магически таким образом, что у меня в груди всё сжалось: я был потрясён и заворожен! Да что я!- все мои товарищи, широко распахнув затравленно блуждающие глаза, судорожно вцепились в свои амулеты, усиленно их теребя и слюнявя затяжными поцелуями, беззвучно бормоча что-то такое, что у меня невольно побежали вдоль хребта толпы мурашек, хотя я к военным ужасам, вроде бы, давно привычный…

Самым первым вышагивал матёрый вожак. На его спине пристроили целую дозорную башню с тремя лучниками, настороженно поблёскивавшими во все стороны белками глаз на чёрных лицах. Да, башню с четырёхскатной крышей, обшитую досками и укреплённую широкими подпругами через живот, как будто бы седло для слона!

Животное остановилось на середине реки, взбаламутив и без того непрозрачную воду. Повело головой налево, направо – словно заправский дозорный, высматривающий врагов, и мы невольно вжали головы в плечи, хотя, казалось бы, куда уж больше… Затем слон величаво покивал несколько раз неведомо кому, небрежно хлопая себя по щекам ушами с таким гулом, словно кто-то выколачивал тяжёлой палкой пыль из ковра, при этом хлопая нечасто и вполсилы, и вдруг, подняв задорно хобот, как озорной горнист трубу, протрубил резко и призывно – мы, боявшиеся вдохнуть лишний раз, едва-едва не заорали от неожиданности,- настолько силён оказался звуковой удар по нашим ушам!

А слон, завершив свою музыкальную партию, опустил хобот в реку, набрал воды и вдруг резко мотнул его назад, на спину – седоки вмиг оказались окачены бочкой мутной воды! В следующий миг они задёргались, запрыгали, заверещав что те мартышки, изрыгая потоки ругательств в ответ на водяной поток. Потом один из них ухватил шест и принялся тыкать животное в область шеи – слон меланхолично помотал башкой, отряхивая из хобота и с ушей остатки воды и послушно потопал вперёд.

Следом за ним в реку вошёл другой, потом ещё один. Вожак приблизился к нашему берегу…

А ведь, кажется, пора! Моё копьё смотрело слону прямо в бок – чего дальше-то ждать?! Я вскочил и рубанул с оттяжкой верёвочную петлю торсиона, охватившую дерево, на высоте своего роста.

- Бух!- лопнула напряжённая верёвка, раскручиваясь с бешеной скоростью и отшвыривая рычаг торсиона.

- Вш-ш-ш-ш-ших!- копьё проскользнуло по лункам в перекладинах, которые тут же злобно хлестнуло тетивой и лопнувшей верёвкой, и, пробив жиденькую преграду из листьев, устремилось вперёд.

- Тумк!- тяжёлое, гранёное остриё из отличной, трофейной стали погрузилось животному в правый бок.

Слон заревел так, что самый первый его трубный глас показался нам детским писком – казалось, все джунгли враз умолкли от ужаса, и даже самые малые жучки перестали трещать крылышками! Он встал на задние ноги, развернулся на них вполоборота в нашу сторону, обвил хоботом и яростно вырвал наше копьё из раны, отшвырнув в реку. Бойцы, сидевшие на его спине, с испуганными криками посыпались в реку мелким мусором, заполошно размахивая руками, чтобы потом на всех четырёх броситься прочь от раненого, озлобленного зверя так, что их фигуры оказались полностью скрыты мутными брызгами.

Лучники на втором и третьем слоне засуетились, вглядываясь в нашу сторону, откуда прилетело копьё; один из них что-то завопил, тыча пальцем конкретно по направлению к нашей «рогатке», и вскоре по листьям зашлёпали стрелы, полетевшие нам в ответку.

Знакомый свист стрел, который я не слышал уже долгое время, словно вывел меня из заторможенного оцепенения и обострил все чувства. Я снова был в бою, в настоящем бою! Так, пора просыпаться и входить в боевой ритм!

Мои товарищи очнулись раньше меня и сделали несколько выстрелов из луков, укрываясь за деревьями. Их стрелы вонзились в башни на слонах, но и только-то. Становилось понятно, что погонщики ходячих гигантов вовсе не лопухи: одни деловито разворачивали своих подопечных в нашу сторону, другие азартно осыпали нас стрелами, не жалея их.

Между тем раненое животное окончательно рассвирепело и, задрав хобот, с утробным рыком устремилось на нашу позицию. Оказывается, эти твари и бегать умеют!- да ещё как!- будочка из жёрдочек и дощечек на его спине заходила ходуном, расшатываясь и осыпаясь сухим настилом со своей крыши – казалось, что сейчас она вот-вот развалится!

«Да что ж остальные-то наши не стреляют, мать их растак!!!»

Мои напарники оставили «рогатку» и бесшумно прыснули кто куда в чащу леса – только их и видели... Хотя бы оружие не бросили – и то ладно. Всё-таки настоящие бойцы, да. Я тоже ломанулся в заросли лиан, но только углубляться в них не стал, т.к. мне нужно было обежать все наши позиции «слонобоев», и боковым зрением сквозь листву одно мгновение мог наблюдать, как разозлённый слон крушит наше сооружение так, словно оно сделано из одних веточек – только хруст стоял! Он сдуру вломился между стволов и, застряв в проёме «буквы V», затрубил так, что все листья вокруг заполоскались, как при урагане! Мне показалось, что меня накрыло его дыханием; возможно, так оно и было – по крайней мере, ужас всей окружавшей меня растительности я ощутил вполне явственно, всей поверхностью своего ничтожно малого тела, посмевшего сдуру покуситься на грозного властелина джунглей.