— Я знаю. Алекс приходил в город и рассказывал что ты погиб в морской битве, а тело твое в береговом склепе в недельном переходе от Черной гавани. Я хотел сходить к тебе, отпустить твою душу, но кто бы меня туда впустил….

— Не печалься. И… почему мой сын так на тебя поглядывает? — Рон несмело улыбнулся, но ответить не успел, так как калитка территории бани открылась, и к нам вышел Густав.

— Я тут печень взял печённую. Пива от мастера Зазга и рыбу вяленную. — сообщил он нам.

— Спасибо, парень. — сказал Рон и я от этой фразы немного присел сознанием. «Парень»?!! — Занеси в баню.

— Мне кажется, ты от меня что-то скрываешь… — с прищуром спросил я у монаха.

— О! Ты будешь в шоке. — захохотал Рон и встав отломил тонкую ветку от чахлого дерева. — Только не мешай….

— Дядя Рон! За что?!! — двадцатилетний парень носился по дворику перед баней и старался увернуться от преследующего его грязного монаха, а тот только успевал отвешивать ему хлесткие удары прутом по заду. Причем делал он это на удивление сноровисто, словно годами тренировался.

— Это тебе за то, что бросил меня! — шлеп, шлеп, шлеп. — Ты куда?!!! Это тебе за твое поведение!!! А это за то, что отца разочаровал! Демоны тебя подери! Розги жалеть, только дитя портить! — Рон в крайний раз всёк веткой по Густаву и повернулся ко мне, пока я падал с лавки от смеха. — А ты, проклятый брат, иди баню готовь, чтобы как в первый раз — адово пекло!

Я сидел, и вяло ковырялся в вяленой рыбке и слушал дикие вопли Густава и удары мокрого березового веника из парилки. Рон воспитывал моего сына со всей своей широкой душой, и это правильно, не могу же я его бить два дня подряд. Парилка открылась, и из нее показался Рон с простыней через тело и веником наизготовку. Тело его было красным и мокрым, а вид умиротворённым.

— Пива? — спросил я у монаха и пододвинул кружку на его половину стола.

— Споить меня хочешь? — прищурился Рон и потряс передо мной мокрым веником.

— Прости враг любезный, не подумал. Печени с пивом?

— Вот, это нормально. А то я думал, что ты совсем уже на той стороне зла. — сказал Рон и сел у тарелки с кружкой.

— Не. Я пока на этой стороне зла. — хохотнул я. — Как там Густав? Жив еще? А то его не видно.

— Не знаю, он, как замолчал, я остановился, хватит с него. Вообще кого вы родили? Не темный, а барышня кисельная. Я до десяти лет воспитывал нормального мальчишку, а тут расслабился немного и вот…. Это все твоя темная кровь!

— Я все слышу. — раздался слабый голос из парилки, а мы залились смехом.

Жизнь наладилась после обеда, подраться успел, друга спасти, в баньке попариться. Рон натянул черную рясу, хотя откуда Густав ее приволок, так и осталось загадкой. Отмытые и свежие мы вышли в город и при поддержке дневного караула пошли в сторону главных ворот. Сынок странным образом изменился, стал тихим, спокойным, я прямо нарадоваться не мог. Рон же трещал как базарная сплетница и рассказывал о том, что я успел пропустить, но по большей части все это было пустой болтовней. Например, мне совершенно пофиг, что я пропустил большой бал после третьего боя, на котором вино пустили прямо из фонтана, и в нем перепилось куча народа, ну не бред ли? Столько добра на ветер….

К моему личному сожалению, Медведя мы у поста не обнаружили, нам сказали, что он пошел искать нас. Ну, это дело гиблое. Самое страшное в поисках другого человека, это если он пошел искать тебя — никогда не пересечетесь. Поэтому мы решили сходить в замок, а перед этим заглянуть в мой старый дом, что долгое время был чем-то вроде музея, там же жила великая Мирия! Однако пошли мы не сразу, так как Рон потянул меня еще раз перекусить, и я столкнулся с новым видом предпринимательской деятельности — Бистро! Три повара готовили еду на углях и продавали ее стражникам по весьма низким ценам. Я полюбопытствовал, в чем причина такого выбора деятельности и почему цена такая низкая, уж не порченные ли продукты они сбывают. После шока, вызванного моим видом, мне ответили.

— Ну что вы милорд, мы бы никогда не стали использовать некачественный товар в нашей работе. Сами понимаете, тут вооруженные стражники и наша еда есть гарантия нашей жизни. У нас куры каждое утро свежие, но к вечеру они заканчиваются, а мясо скотины, если не удалось распродать день в день, мы его маринуем по рецепту «Палача» и на следующий день подаем его только с огня, дабы мясо не начало портиться. С маринада, да на огонь. Напитки наши привозят так же утром. — поведал мне продавец в белоснежном фартуке, пока я переваривал сказанное. — А по поводу цены, так тут все намного проще. Темная госпожа не берет налога с нашей работы, мы же кормим стражу ворот, чем помогаем обороноспособности нашего города. А если все в карман, то много драть и не стоит.

— Мне три шашлыка. — сказал Рон и положил на стол тридцать медяков. Я посмотрел на него как на восставшего из мира теней. — Чего? Это Густава деньги, он отошел ненадолго.

— Я уже подумал, что мир окончательно перевернулся, если ты начал деньги собственные иметь. — облегченно ответил я.

— Никогда я не стану зарабатывать в этом черном месте. — отчеканил монах и положил руку на грудь.

— Как и в любом другом. — хихикнул я.

— В любом городе полно мерзостей. — не стал спорить он и повернулся к продавцу. — И хлеба, пожалуйста….

Густав подошел к нам, пока мы ели весьма неплохой шашлычок и вели непринужденную беседу о современности и развитии города. Около нас сидели несколько стражников и старались прислушаться к нашему разговору, зачем — не знаю, но едва они заметили молодого принца, так сразу подскочили, отдали честь и удалились. Густав подсел к нам и повернулся ко мне.

— Отец, я думаю нам стоит с тобой серьезно поговорить. — начал он разговор глядя в мою безобразную физиономию.

— Сынок. — я придал голосу максимальную любовь и заботу, на какую только был способен. — Если тебе нравиться девочка, то я все тебе расскажу. — в этот момент со стула упал Рон и своим диким ржанием напугал несколько прохожих. Густав же покраснел от злости и стукнул по столу руками.

— Я серьезно! — почти закричал он.

— Я понимаю. — я стал серьезным, хватит монаха развлекать, или…. — Сын, я знаю, что это серьезный вопрос, так ведь и внуки у меня могут появиться…. — Рон уже не просто ржал, а стал задыхаться и стараться уползти от нас подальше. — Ладно, ладно. — я поднял обе руки. — Спрашивай, чего хотел.

— Я хочу, чтобы ты уехал из города. — злобно ответил Густав, после чего упал на землю без сознания.

— Ой…. Ик… Зря ты его так. — рядом со мной забирался на стул заплаканный братец Рон, периодически икая. — Он наверно… Ик… ой… хотел с тобой погулять.

— Рон, я такой вот выверт, стерпел бы от тебя, от жены или от старых друзей. Но не от этого сопляка. Он почти такой же, каким был Алекс два десятка лет назад, а мозгов еще меньше чем у того. А там, сам знаешь, какой ветер между ушами свистел. — ответил я монаху.

— Что правда, то правда. — задумчиво дожевывая кусок мяса согласился Рон. — Ладно, давай парня поднимем и пойдем в замок, твоя ведьма наверно соскучилась.

— Это по тебе что ли? — поднял я свои отсутствующие брови.

— Да по тебе, дурная твоя голова. Я по кровати нормальной соскучился, ты же поселишь меня в замке? Правда? Мы же хорошие враги, не бросим друг друга в беде?

До замка мы так и не дошли, опять, все как всегда разыграл мистер случай. Я заглянул в крупную кузницу и долго рассматривал заготовки и готовую продукцию, отдельным вопросом удостоились странные зубчатые диски. Это были не пилы, слишком толстые они для этого. Кузнец сказал, что это наследие шута, пока он был жив. Мол, хотел он сделать нечто грандиозное, оставил заказ, но так и не забрал его. Я же смотрел на эти шестеренки и не мог понять, что с ними надо делать и что за глобальный проект готовил мой темный друг. Рон предположил, что это нужно для коварных темных ритуалов, но даже на мысль, зараза, меня не натолкнул. Забросив это бесполезное занятие, мы прошли дальше по промышленному кварталу, вышли к боевому полигону и посмотрели на молодых бойцов, которыми руководили опытные воины и инструктора. Тогда наверно я и сделал верный вывод, впервые за долгое время.