— Воины идут в бой

За свой дом и за свои сердца

Мы воины, мы победим или умрём

Навеки мы Бруннен-Жи…

— Навеки, мы Бруннен-жи… — просипел я и размяк на кресле пилота. Открыл забрало шлема, повернулся, посмотрел на Хаммера. — Как я выгляжу, друг мой многорукий?

— Как настоящий Герой! Помнишь, пять лет назад, я предположил, что ты убил матку Инсектов?

— Как в воду… глядел, — из последних сил улыбнулся я, напоследок ощутив, как струйка крови украшает мое лицо…

Интермедия 14.

Тело Брунена обмякло, глаза словно остекленели, кровь медленно текла из носа, да и в целом, картина была ясна. Ник поднял глаза ко входу, где были Конкистадоры, затем посмотрел на экран, где до сих пор виднелись сотни экранов — трансляция продолжала идти до сих пор.

— Лекс, это Николас, завершая этот сеанс связи. Абонент больше не доступен…

— Хорошо, Николас, — ответил Лекс одновременно с этим, прерывая все подключения. — Новый Шмель ждет своего капитана.

— Я понял… — Хаммер повернулся и снова посмотрел в открытые глаза друга, наклонился и провел пальцами по его векам, прикрывая глаза. — Прости меня, — добавил он и усадил Сергея в кресло, чтобы он хотя бы в конце пути, не валялся как кукла. — Позаботься о нем, Лекс.

— Хорошо, Николас

Хаммер ушел из рубки, захватив с собой двух Конкистадоров, которые как ни странно, но пошли за ним. Он покинул жилой отсек, прошелся вдоль технических узлов, и наконец добрался до Завода, где на гладком как стекло полу, стоял Крупный Шмель, превосходивший корабль Серого раза в полтора. Глаза судна были меньше чем у Мухи, но все остальное буквально кричало о своей брутальности, а нечто вроде матового напыления, создавало ощущение, что весь корабль покрыт замшей.

Едва Хаммер поставил свою ногу на палубу, как неких голос, что-то у него спросил.

— Да, я твой капитан, — ответил Ник и подняв руку, принял в ладонь легкое свечение, согревающее кожу. — Нарекаю тебя, Большим Мухом Волосатым! — кривясь от горькой улыбки, произнес Ник. — Но откликайся и на аббревиатуру.

Корабль ответил, но языка Ник не знал, зато он помнил, как он управлял Мухой. Хаммер сел в центральное кресло, уложил нижнюю пару рук на штурвал, а верхними провел по панели, запоминая расположение всех элементов управления. На одних рефлексах коснулся небольшой панели и вызвал на большой экран все характеристики Шмеля, затем открыл систему связи, оценил список открытых каналов и только после этого начал выходить из Ангара, после чего он покинул тело Лекса, выводя своего «БМВ» в его первый полет. Уже в космосе, Ник активировал один из каналов.

— Ремонасор! Хитрожопая твоя морда! Да ты звезда! — вместо какого-либо приветствия засмеялся Расти, чья физиономия вспыхнула на главном экране.

— Иди ты. Подскажи лучше, мне надо с ферзем пообщаться, он еще у тебя?

— Ферзь был на Лекторе, — убирая с лица улыбку, ответил бывший пират и вывел на экран последнюю запись чальского лидера:

На экране, молодой Салец в дорогом черном доспехе, был один, он грустно улыбался и негромко начал говорить:

— Я прошу прощения за себя и за все события, произошедшие четыре с половиной года назад. Не мы были жестокими, а те, кто управлял нашими умами. Все чего я хотел — обретение дома для своего народа. И видимо, мой протеже преуспел куда сильнее меня. Мой путь окончен, — Ферзь приложил два пальца к виску и вскинул руку, отдавая честь. — Мне было приятно с вами провести это время. До встречи в ином мире… — запись прерывается.

— Так что вот… — Расти развел руки. — Передать ему, что он Мудак, тебе не удастся.

— Понятно. А где Вероника?

— Оплакивает друга.

— Понятно… А мы стало быть живы… — Лекс движется?

Хаммер вывел радар на экран и отметил, тот факт, что корабль Бруненов вдруг начал поворачиваться и взял направление на звезду системы. А затем он едва не смазался в ускорении. Пять минут, и он исчезает в свете звезды.

— Скрылся? Или закончил свой путь? — тихо спросил Никита, с грустью глядя на последний путь Лекса.

— А кто его знает. Переходы уже закрылись, так что все возможно, — не стал ничего выдумывать Расти. — Нам никто не мешает надеяться на лучшее.

— Странно…

— Что странного?

— Я в нашей команде был первый, кто провалился в этот мир. Пил как черт, учился руками владеть, думать новыми стандартами… — Хаммер усмехнулся. — Встретил Виктора, с ним собирал команду. В игры играли все вместе, разношерстная компания: Человек, Хаммер, Ворк и Флора… А затем, мы встретили его в образе чала с брутальной рожей. Представляешь Расти, он выглядел мужчиной, а глаз у самого были как у рыбки аквариумной — пустые-пустые, — Ник снова хмыкнул, но улыбки на его лице уже не было. Расти же слушал спокойно, не перебивая. — Вообще мясо. «Что делать», «А куда идти?», «А как статы раскидать?» — как ребенок. Но живой — причудливый. Все с ним занимались, пытались дать науку жизни. Я его механике учил, Коля стрелять, Виктор учил быть человеком. Эх Времена… — Ник отвернулся от экрана, глубоко вздохнул, сжал губы. — Слап он создал тогда, как — никто не понимал, а он не болтал лишнего. Умнел на глазах… Помню на станцию-призрак залетели, откуда выхода кроме могилы нет, так наш Серый из нее все генераторы скрутил… мародёр. Спас всех, и не заметил. А мы заметили. Тогда же с Виктором посидели и решили, что с нами он должен остаться… Да ты наверно и сам знаешь, как он к себе располагает. Вроде ничего особо не делает, а все равно — комфортно с ним, — Хаммер сморгнул скупую слезу, снова вздохнул полной грудью.

— Так что дальше было? — тихо уточнил пират с экрана.

— Да что там… все было. И радость, и драки. Квест он поймал — Ферзя воскресил и укатил от нас, выполнять его. Мы не говорили, но мы это тяжело перенесли. Виктор в себе замкнулся, Коля нервный стал, Зара… флора одна с нами летала — плакала вечерами. А я словно снова оцифровался, ходил по помещениям и не знал куда себя пристроить. Затем на какой-то планете Виктор встретил Веронику, взял ее к нам, всю такую нескладную, потерянную, одинокую. Молодец он, нашел душу в ее механике, разглядел нашу девчонку… — Ник посмотрел на экран, где рядом с Расти, присела вышеназванная дева. — Вон как поднялась. А все Виктор, да Серый… Он вернулся к нам уже Бруненом — уровня десятого что ли. Лошпед — короче, — Хаммер хмыкнул. — И все стало налаживаться, снова приключения, обучения, жизнь ключом… Я тогда с дури взял квест расовый, и забыл вовремя на станцию прибыть… Попал в немилость к Вархаммеру из-за этого. Хотя ни разу даже ни одного из своих и пальцем не тронул, кроме пиратов, конечно, — Николас снова повернулся в сторону, скрывая заблестевшие глаза. — Затем нас предала Зара, и мир закружился, все в кучу и мир против нас. Отказались в миротворцы идти, и все нас возненавидели. Скрывались, и там уже пути стали расходиться… Затем бой, плен… Я всех подвел… Виктор умер из-за меня! — Хаммер хлопнул по подлокотнику и шмыгнул носом. — Четыре года я себя винил в смерти близких мне друзей. А Коля оказывается семью завел — умнее всех поступил. Верочка вон — против системы вышла, сплотила потерянных Механоидов. А я — просто беглый преступник… Затем случился уже ты…

— И все снова стало налаживаться, — наклонившись, произнесла Вердина.

— Но недолго… — кивнул Ник. — Виктор мертв, Серый скорее всего тоже. Моя раса меня презирает, а вы вдвоем уже нашли себя. Ничего не наладилось…

— Ну, вообще-то после того как вы выступили с Сергеем на общий вид, граждане твоего Вархаммера затребовали вернуть тебе твои права и амнистировать.

Хаммер спокойно поднял все четыре руки и выставил средний палец на каждой.

— Нахер их, со своей амнистией! — процедил он. А в следующую секунду, прямо на экране появилась черная рамка, где в центре он держал свой вызов и тихо шептал вышесказанное. Расти при этом заржал как конь.